Личинки насекомых во многих религиях символизировали вечный круг жизни, ее неистребимость. Смысл личинки в том, чтобы дать жизнь имаго, взрослой форме, совершенно на нее не похожей. Это и происходит в функциональной семье: будущая мать все свое основное внимание отдает будущему ребенку, сосредоточивает на нем свои интересы, делая остальные на время его развития вспомогательными, вторичными. То же относится к первым дням, неделям, месяцам жизни новорожденного, но уже с пониманием того, что непосредственное присутствие матери в жизни ребенка становится все менее необходимым, а ребенок все в большей степени контактирует с окружающим миром, и однажды переходит в состояние взрослого человека. В такой семье Зародыш, развиваясь и трансформируясь, достает цели, запланированной природой – становится взрослой особью и сам производит себе подобных.
Иное дело – семьи дисфункциональные, проблемам которых посвящен этот очерк. Бывает так, что беременность протекала очень тяжело, и мать испытывала постоянный страх потерять ребенка. Она его все-таки рожает, а страх потери остается, и он запускает порочный круг непрестанной заботы и опеки. То, что было естественным во время беременности, становится избыточным и даже вредным вскоре после рождения ребенка, но мать этого не замечает, и продолжает насиживать свое яйцо. И зародыш в этом яйце не всегда достаточно силен, чтобы проклюнуться не только через свою скорлупу, но и через свою маму. И его жизнь становится особенной, его миссия – сохранить status quo той, что его опекает. Он Вечный Зародыш, она – Вечная Утроба или Великая Праматерь. Друг без друга они немыслимы. Бывает так, что своим ребенком бездетная женщина может сделать своего мужа и холит его лет десять, пока не появляется на свет их общий ребенок. Не все мужья выдерживают этот счастливый выигрыш, потому что его место любимой «картинки» оказывается моментально занято новорожденным карапузом. А что прикажете делать холеному мужу? Мы можем порадоваться за него: у него появился, наконец, шанс стать взрослым! И некоторые используют этот шанс, но сколько обиды порой бывает на их лицах, лицах запоздалых отцов-детей. Правда, некоторые мамы умудряются холить все свое увеличившееся семейство, и это более благоприятно для постепенного взросления папы – он, по крайней мере не чувствует себя внезапно заброшенным.
Мы с вами можем вспомнить одну старую сказку о мальчике по имени Питер Пэн. Собственно, он никогда так и не стал настоящим мальчиком. Старый ворон Соломон с птичьего острова назвал его Серединка-Наполовинку, а потом – Ни то Ни се. Строго говоря, Питер не стал даже настоящим ребенком, практически оставшись Зародышем. Эти два архетипа – Зародыш и Дитя, можно спутать, потому что речь как будто идет об очень маленьких существах, но все-таки между ними есть принципиальные отличия.
Зародыш с матерью слитен, психологами это называется симбиоз или дуальюнион, а Дитя от матери постепенно отталкивается в мир.
Зародыш свернут, закуклен, его взор устремлен в собственный пупок, а Дитя развернуто, и взор его устремлен в мир.
Зародыш летуч, это космическая спора жизни, занесенная неведомым ветром в лоно матери (так в народе говорят о беременности – ветром надуло), а Дитя учится ползать и стоять на земле. Оно тоже захочет летать, но будет учиться этому заново.
Зародыш – тот, кто был Птицей, Дитя – тот, кто становится Человеком.
Питер Пэн точно знал, что он был птицей, его плечи нестерпимо зудели в тех местах, где прежде были крылья, и он улетел от своей мамы. Просто потому, что она не затворила окно. Есть библейская формулировка «отворить лоно». Бог отворял лоно, когда давал добро на рождение ребенка. Логично предположить, что лоно нужно и вовремя затворять, чтобы обратно не выдуло. Однажды Питер вернулся к маме, т.е. он хотел насовсем к ней вернуться, но увидел, что окно затворено и забрано решеткой, а мама лежит на кровати и обнимает другого ребенка.
Что сказать? Иногда нас поражает долгожительство некой женщины, которая опекает своего никогда не женатого сына, уже разменявшего седьмой десяток. Словно только он удерживает ее на земле и наполняет смыслом каждый ее день. Они по-своему могут быть счастливы, если приняли свою судьбу. Про них вполне можно сказать, что они жили долго и счастливо и умерли в один день.
Но чаще всего человек становится именно Ни тем Ни сем, подобно Питеру Пэну – уже не птицей и еще не человеком, и эта двойственность мучит его, когда он хочет стать настоящим мальчиком. А он мучит ту, которая решилась построить с ним общее семейное гнездо. Этих историй столько, что ими пора бы уже вымащивать дорогу в Изумрудный Город или в иное, столь же чудесное место. Это в виде компенсации за трудности совместной с ним жизни, потому что ВЗ очень трудно поддается перевоспитанию, реально с ним может жить только его мама, кем бы она не была. Трагична судьба ВЗ уставшей мамы. Т.е какое-то время ей хватает сил нести свой крест, а потом она изнемогает под его растущей тяжестью и норовит то присесть, а то и вовсе снять его с себя. Это вызывает у детей ВЗ панический страх потери, попытки цепляния за объект привязанности. Так иногда завершаются попытки отлучить дитя от груди у тревожных мам. У нее уже практически нет молока, но остается ритуальная связь с ребенком через сосок вместо пуповины. Знаете, что помогает? Перестать маме паниковать по поводу вечности своей несвободы, расслабиться и дать ребенку насладиться той связью, которой у него больше никогда и ни с кем не будет. Перестав испытывать страх возможной потери, Зародыш вполне может расслабиться сам и проклюнуться из скорлупы, превращаясь, наконец, в любопытное Дитя, каждый день которого наполнен множеством новых знаний и умений, а от мамы он с каждым днем убегает все дальше и дальше.
И, знаете, среди них встречаются очень талантливые люди, которые прекратили попытки стать взрослыми и продолжали забавляться словами, нотами, мазками красок на холсте, моделями машинок и вечных двигателей. И, поскольку внутренний мир Зародыша огромен и бесконечно потенциален, его никем не ограниченные забавы уносили и уносят многих взрослых женщин и мужчин на тех крыльях, которые всегда хранятся у нас в незримых заплечных культях снова на птичий остров, где все еще только начиналось, и можно было стать кем угодно. Единственный из всех нас Зародыш не скован никакими условностями, которые начинаются сразу же после рождения. Один из них сказал такую вещь: «Вообще это самый лучший способ писать стихи – позволять вещам становиться туда, куда они хотят». Это сказал замечательный Винни-Пух! Да, еще жил когда-то человек по имени Сальвадор и его жена Гала. Он писал странные картины, она была его музой и матерью. Инцест? Да. Но, видимо, по-настоящему райские (или адские) видения можно узреть только в материнском лоне.
Бывает ли ВЗ девочкой? Бывает, но реже, потому что традиционно девочку воспитывают старшей (хорошо родить сначала няньку, а потом ляльку). Иногда взрослая ВЗ с удовольствием играет в кастрюли и сковородки на кухне, если ее хорошо хвалят. И она тоже иногда бывает талантлива, а ее детей всегда может воспитать бабушка, которая мама для ВЗ.
А кто из нас хоть раз не мечтал о чудесном месте, в самом начале детства, которое Алан Милн назвал Зачарованным? «И они пошли. Но куда бы они ни пришли и что бы не случилось с ними по дороге, – здесь, в Зачарованном Месте на вершине холма в Лесу, маленький мальчик всегда будет играть со своим медвежонком».
С Зародыша начинается представление о персонажах большого сюжета Пути, Путешествия, Познания. В одном из последующих очерков он будет именоваться срединным путем карнавала. В нем содержится аспект, который мы можем назвать Простаком. Это самый примитивный Трикстер, у которого практически отсутствует инстинкт самосохранения, потому что эту функцию выполняет его Праматерь. Питер Пэн улетает от мамы. Он по определению Джеймса Барри веселый, беззаботный, бессердечный, очень легко попадает в трудное и безвыходное положение, и также легко в этому приспосабливается, за счет легкости нрава всегда находя дополняющую и необходимую ему утробу. Сначала это гнездо, построенное для него дроздами на птичьем острове, чтобы он мог плавать по озеру, потом это девочка Мэйми, которую он сравнивал с уютным гнездышком. Потом девочка Вэнди, потом ее дочь, потом дочь ее дочери… – и так до бесконечности. Простак и уязвим и неуязвим одновременно. Его неуязвимость в непредсказуемости и совершенно дурацкой, непонятной нормальному человеку логике поведения. Этот дурак просто гениален в своей простоте.
Разумеется, никто не бывает Зародышем в чистом виде, и об этом можно будет повторять по поводу каждого нового персонажа.
За этим огромным Зародышем мы совершенно забыли о его Великой Праматери. В образе Вэнди хорошо узнаваема Милая Женщина, с которой мы познакомились в зеркале Юнга. Ее кухня столь притягательна, что нужно иметь много мужества, чтобы снова и снова ее покидать. И это не каждому удается. К примеру, Рыжий Дурень оттуда практически не вылезает.
Пара или квартет?
Семья всегда начинается с пары, даже если эта пара разваливается сразу после встречи, оставляя плод союза – ребенка. Как создается такая пара – одна из загадок человеческой жизни. Очень редко семейная пара возникает в первой влюбленности, часто – по «залету», нередко по длительной и проверенной склонности, по качеству блеска – со звездами, и очень часто потому, что время пришло вить гнездо, обычно с представителем своего «вида». Астрологи называют последний вид браков гнездовым, а генетики – ассортативным, по сходству важнейших личностных характеристик. Можно найти и применить множество классификаций и видов браков, но, с архетипической точки зрения возможно не столь большое разнообразие и, соответственно, меньшая путаница. Здесь не прозвучало слово «любовь» – не стоит походя разбрасываться такими словами. Всему свое время.
Он станет моим мужем
(из дневника Squaira, тэг «семья»)
Кто хорошо знает женщин, ни за что не станет делать каких-то далеко идущих предположений относительно любой из них, даже если она кажется явной и легкой добычей. Опытные мужчины в отношениях со «слабым» полом иногда становятся осторожными вплоть до полной запуганности, умные успокаиваются на лучшей из встреченных женщин, а лучшая та, с которой хорошо оставаться и в радости и в горе. Умнейшие остаются холостяками. А чем же руководствуются сами женщины? А у женщины, братцы и сестрицы, есть внутренний голос, если она, конечно, его слышит. Некоторые избегают внутренних голосов, некомпетентно считая их галлюцинациями, но Татьяна так не считала.
С юности так получалось, что внутренний этот голос очень вовремя предупреждал ее делать или не делать что-то, и если она решала, что это блажь, и делала наоборот, то вскоре убеждалась, что именно голос и был прав. Чей это голос, было совершенно непонятно, точно, что не мужской и не женский, и не ее собственный. Появлялся он весьма редко и нерегулярно, так что она отвыкнуть успевала от него к очередному появлению.
А теперь довольно о голосе, пора о самой Татьяне. Она была ужасно влюбчива – до безумия и по самые уши. Причем, эти влюбленности в разных прекрасных героев отнюдь не подразумевали поисков взаимности. Татьяна томилась в ярких грезах, в которых происходило все, о чем она мечтала. Реальные встречи происходили тогда, когда по какому-то невероятному совпадению обстоятельств ей ужасно нравился тот, кто заметил ее первым. Тогда весь мир начинал сиять, переливаться и всячески удивлять. Длилось это всегда недолго. Девица была не против физических отношений, но как только она с удовольствием допускала их начало, то по какой-то непонятной для нее причине отношения тут же портились и рвались. Причем, она была уверена, что это он охладел, и, чтобы не быть брошенной, рвала первой. Потом мучительно страдала, упиваясь своим страданием, и краешком глаза наблюдала подобные же страдания у своего бывшего. Потом бывший обзаводился новой подружкой, а она со вздохом влюблялась в кого-то совершенно неожиданно возникшего.
К двадцати с чем-то годам ее пробило влюбиться в женатого, но ужасно обаятельного мужчину, который делал ей многозначительные авансы, и как она поняла позже, вполне бессовестно соблазнял. Но каким-то чудом и на этот раз она умудрилась остаться девицей. Да, раньше такие чудеса случались сплошь и рядом. То ли пережиток во взглядах, то ли любовь к игре в динамо помогали тогдашним девицам долго морочить голову своим поклонникам и даже возлюбленным, не сдавая позиций полностью.
И вот однажды Татьяна пришла к горькому для себя выводу: все ее влюбленности проходят практически бесследно, т.е. не совсем, конечно. Один ей все стихи читал и пристрастил к поэзии, другой научил картошку правильно жарить, и, собственно, о каждом она сохранила какие-то симпатичные воспоминания. Но о замужестве ни с одним из них не думала и, собственно, не хотела. А вот теперь задумалась, и не то, чтобы в девках сильно боялась застрять, а как-то экзистенциально. Типа вообще пора, хочется чего-нибудь такого надежного, лично своего.
Восьмое марта у нее было два варианта отметить. Первый – в своей компании, где наверняка можно было очень мило провести время и с кем-нибудь пофлиртовать. Второй вариант предлагал поздравить Анну Михалну, у которой она проходила студенческую практику. Она с ней замечательно сдружилась за последнее время, Анна Михална была просто прелесть, хоть и лет на десяток старше ее, у нее была семья – солидный муж и двое детей. Внутренний голос подсказал Татьяне странную вещь: отказаться от развеселой вечеринки с друзьями и пойти к Анне Михалне. Так она и сделала.
Минут через пять прибыл Евгений с той же достойной уважения целью – поздравить сестру своего друга. Евгений оказался энергичным, симпатичным, стройным и вообще… Татьяна ему явно понравилась, а Анна Михална на кухне шепнула ей, что мужичок разведенный и, кажется, свободный.
Евгений проводил Татьяну до ее дома. Оказалось, что они живут совсем недалеко друг от друга. Они условились о следующей встрече, и Татьяна, блестя глазами и зубами, закрыла дверь. Тут она снова услышала внутренний голос. Он ей категорически заявил: «Этот человек будет твоим мужем». И Татьяна знала, что так и будет. Это отнюдь не было вопросом влюбленности, нет, на уровне чувств была симпатия, ощущение тепла, надежности, какие-то смутные фантазии по поводу устройства гнездышка… Короче, метафизика.
Такие браки заключаются очень быстро, потому что решение было принято сразу, в первую же встречу. Они поженились месяца чрез три – и это при том, что Евгений еще не вполне оправился от разочарований своего первого брака. Может быть, вы думаете, что у них получился какой-нибудь идеальный брак? Ничего подобного – множество тараканов погибло в семейных битвах и тихой подпольной борьбе. Татьяна еще долго искала своего настоящего героя, и даже изменила с ним мужу – ненадолго. Герой был грубо выдворен Евгением из Татьяниной жизни, а потом была ужасная трагедия попранной любви. Эта трагедия тоже рано или поздно закончилась. Что вам сказать, ныне Татьяна вполне довольна и даже счастлива своей жизнью, мужем и детьми (даже странно, откуда давным-давно об этом мог знать внутренний голос), а мечты… они всегда с нами.
Забавно, что очень многие женщины, те, у которых получились стабильные браки, имеют в своем добрачном прошлом разбитое разлукой сердце, даже неоднократно. И у всех, кого я знаю, была одна и та же фишка в тех отношениях: безумная и самоотверженная любовь почему-то не совпадала с твердым намерением выйти замуж. Т.е. даже наоборот: выходить замуж было почему-то нельзя или не хотелось. Беременности в этих случаях либо не наступали, либо заканчивались выкидышем или абортом. Причем, любили так, что чувствовали любимого на расстоянии, знали его невысказанные желания, общались с ним где-то там, не здесь. Одна девушка (Саша) так сформулировала то, что испытывала: «Я его очень любила, но жить с ним не смогла бы – это совсем другое дело – жить вместе». Со стороны казалось, что они идеально подходящая друг другу пара – общие интересы, полное взаимопонимание, но как только доходило дело до совместной жизни, они становились чуть ли не врагами. Она решила уехать из города, чтобы начать новую жизнь, и перед отъездом Шурик на коленях стоял перед ней, чтобы она осталась с ним в качестве жены. Она уехала, и точно знала, что это правильно. Через три месяца Шурик сделал предложение хорошей девушке, с которой Саша была знакома и знала, что Шурик встречался с ней уже три года. Саша поняла, что ей просто необходимо женить Шурика, чтобы освободиться самой. А потом… выдать замуж себя.
* * *
Получается таким образом два основных типа отношений близости мужчины и женщины: один нечто вроде духовного брака (который не исключает физической близости, но не служит делу продолжения рода), и брак земной, основная цель которого есть продолжение рода и передача эстафеты всяческого рода ценностей: и материальных и вполне духовных. Иногда люди, встречая очередного партнера или партнершу, четко чувствуют: именно он будет отцом (или матерью) моих детей. А это, согласитесь, кому попало не доверишь. При этом детям семьи нередко достаются имена бывших возлюбленных, и не только имена, а и часть судьбы. В общем, какой-то замес, микст из Сбывшегося и Несбывшегося, духовного и материального. У мужчин, кажется, тоже так бывает сплошь и рядом. Выходит некий квартет в супружеской паре: два явных персонажа и два теневых, будто изба, которая без четырех углов не бывает. Очень часто дополнительные персонажи становятся друзьями дома и долгие годы вызывают периодические уколы ревности у соответствующего супруга. Но известно, что квадрат очень прочная фигура, и такой квартет служит неплохой основой семейной жизни. А, может, и самой лучшей. Кстати, греза о далеком возлюбленном способствует вполне позитивному сексу с собственным супругом. Ага, так даже делали детей некоторые гомосексуальные монархи Европы, имея поблизости предмет своей страсти. Последние высказывания могут показаться циничными, зато они очень практичны.
К счастью, эти высказывания вовсе не последние, потому что память вызвала из прошлого яркую картину. Эти двое вместе без малого сорок лет. Они сидят рядом за праздничным столом: легко раздражающийся мужчина с отеками под глазами и плешью на голове и полная женщина в очках и химических кудряшках. За ними на стене фотографический портрет молодой и явно счастливой пары: бравый парень с густым чубом и бедовыми глазами и девушка с нежным лицом и толстой косой чрез плечо. Красивая пара – глаз не оторвать. Это тоже они – почти сорок лет назад. Он когда-то был влюблен в эту девушку, и она была влюблена в него, ради нее он проехал полстраны и бросил все, что было до нее. Потом было всякое, и можно было десятки раз расстаться раз и навсегда, потому что были очень веские для этого причины. Она никогда не устраивала сцен ревности, а он, возвращаясь из очередной командировки, всегда предупреждал ее о своем возвращении звонком по телефону. Своему другу он так объяснял: «Я не хочу застать ее с кем-нибудь, предпочитаю встретиться по-хорошему». Этот простой крестьянский парень оказался мудрым и постепенно полюбил женщину с усталым лицом и грузным станом, родившую ему детей, свою подругу, с которой делил радость и горе все эти годы, и теперь ни на кого бы ее не променял. Даже на ту красавицу из юности с толстой косой через плечо. Девушка с фото улыбается лукаво и радостно, бравый парень лихо зыркает на пожилую пару, они всегда вместе.
«Холостые» браки
Все вышесказанное вполне может быть отнесено к ситуации бездетной семьи. Хотя «холостая» семья как холостой заряд шуму делает много, а толку (с обывательской точки зрения) мало. Хотя ведь смотря что считать толком. Детей может не быть по разным причинам: биологическая невозможность, психологическая неготовность кого-то из супругов стать родителем, принципиальное нежелание связывать свои руки заботой о детях, наконец, полная поглощенность друг другом или иным высоким искусством.
Именно такая семья позволяет обнаружить архетипическую сущность брака, которая заключается в соединении двух различных и необходимых друг другу начал: белого, содержащего в себе тьму, и черного, содержащего в себе свет. В древности это называлось hieros gamos (священный брак) между двумя противоположными и дополнительными друг другу началами. При этом в качестве детей в холостой семье вполне могут воспитывать кошек или рыбок.
Вы спросите, а если встречаются два однополых человека, которые чувствуют свою обреченность друг на друга? Два гея или две лесбиянки? С архетипической точки зрения они создают необходимую себе и другому целостность. Ведь семья не столько снаружи, сколько внутри, в доме души. А в доме том не счесть лабиринтов. Т.е. биологически и юридически это, может, и не семья, а вот архетипически – да.
С этой точки зрения интересно поразмышлять на тему дружеских союзов холостяков, которых трудно заподозрить в гомосексуализме, хотя желающие могут пофантазировать и на эту тему. Есть группы литературных персонажей, отличающиеся особой притягательностью, сопоставимой с притягательностью домашнего очага. Многие поколения восторженных почитателей таланта Артура Конан Дойля и Агаты Кристи не дадут соврать. Одинокий, ни с кем не проживающий под одной крышей, мистер Шерлок Холмс, вызвал бы на порядок меньше позитивных эмоций, чем находящийся в паре с доктором Ватсоном. Так же, как и Эркюль Пуаро без Артура Гастинса или хотя бы унылой мисс Лемон. А каков был бы ловчайший адвокат Перри Мейсон без Деллы Стрит или Ниро Вульф без своего помощника-детектива Арчи, дворецкого и орхидей? Оставим пока этот вопрос открытым и вернемся к нему в главе о двойниках и фратриях.
Дети
«Дети – наше наказанье,
Дали им образованье,
Стали дети непослушны,
Но без них ужасно скучно…»
(м/ф «Возвращение бременских музыкантов» —
стихи Ю. Энтина)
В благоприятном и традиционном варианте в семье рано или поздно появляются дети. Кто они для родителей? Казалось бы, странный и неуместный вопрос. И написано об этом чрезвычайно много. И все же попробуем подытожить хотя бы лежащие на поверхности феномены влияния, которое дети могут оказывать на родителей:
– Дети вызывают у матери полное изменение картины мира со сменой ведущей мотивации, в центре которой стоит забота о младенце.
– Дети вызывают чувство гордости, доказывая способность родителей к продолжению рода.
– Дети обеспечивают родителям роль творца, пусть и малого, но традиционно чрезвычайно уважаемого в социуме. У большинства женщин материнский инстинкт настолько силен, что при отсутствии собственных детей она почти всегда ищет заменяющий объект для заботы и реализации своего инстинкта.
– Дети отнимают чрезвычайно много сил, а у матери – часть ее физического тела. Они – тяжкий крест и пробный камень.