Витя живет у меня уже неделю, и он очень скучает по своей маме. Иногда он даже плачет и начинает демонстративно пренебрегать бабушкой, хотя бы потому, что я единственное существо, которое сейчас рядом с ним. Нашим цыплятам и примазавшимся к их кормушке воробьям плакать о маме совершенно бессмысленно: цыплята инкубаторские, и мамой считают, похоже, меня. А воробьи думают только о том, как обокрасть цыплят. Поэтому плачет Витя мне.
Примерно на третий день жизни в деревне Витя стал иногда забываться и называть меня мамой, потом исправлялся и чуть-чуть конфузился от этого. А один раз с вызовом закричал мне: «Ты ведь мама, да ведь?» Я подтвердила, что да, я мама его, Витиной, маме. А потом Витя стал вместо обычного «бабушка» звать меня «баба» с французским прононсом и получалось среднее между «баба» и «мама». С прононсом у Вити никаких проблем – слезы и сопли всегда наготове. Я сначала хотела Витю спросить про это, т.е. что он имеет в виду, когда так говорит. Но потом решила, что ведь и так все ясно: конечно, я бабушка, но сейчас еще и мама. Потому что мама ему нужнее.
И вспомнила тут, как моей младшей исполнилось полтора годика, и я вышла на работу, как тогда все выходили, и начала она у меня без конца болеть. И пришлось мне просить свою маму взять к себе малышку пожить. Так Клавунчик на долгих четыре месяца оказалась у своей бабушки в довольно далеком городе. Конечно, мы с ней часто разговаривали по телефону. И все же, когда мы, наконец, приехали забирать Клавочку, она не узнала меня, мало того, спряталась за мою мать, цепляясь за нее с криком «мама!». Что я тогда испытала, мало назвать потрясением. Я заново знакомилась со своим ребенком и не сразу она назвала мамой меня. Что делать, Клавунчику позарез нужна была мама, кем бы она не была. Ох, спасибо моей матушке! Но больше я не расставалась с дочкой, боялась, что снова забудет.
* * *
Маленький Витя и Клавунчик настолько нуждались в сущности матери (уж не Материнская ли это Любовь из сказки Метерлинка?), что готовы ее искать в другом человеке, тем более, генетически очень близком матери. Вправе ли мы говорить об архетипе Любви, в котором нуждаются все абсолютно люди? Вот сказка, которую сочинила восьмилетняя девочка, у которой в четыре года умерла мама, а потом ее папа женился на другой женщине.
Листик и северное сияние
Жил-был листик на одном дереве. Однажды налетел сильный ветер и оторвал этот листик. Настала зима, закружила вьюга, она все носила и носила маленький листик. А он в это время потихоньку подрастал. Потом наступила весна, на другом дереве в этом лесу потекла смола, листик и приклеился к ней. Приклеился, да и прижился на дереве, а смола оттуда ушла в ствол, чтобы приходить в другие места дерева, куда смогут приклеиться другие листики. А над лесом распустило свои перья огромное и прекрасное северное сияние, и горело оно всеми цветами радуги!
* * *
Девочка сочинила эту сказку через два года от начала жизни в своей новой семье. Разве она не о материнской любви – клейкой смоле, обнаруженной ею в мачехе? Вы можете сказать, что это идеализация ее ситуации, высказанная потребность. Так и есть – не спорю, но добавлю, что на пустом месте ничего не бывает, и мачеха действительно оказалась хорошим, сердечным человеком. Заметьте, что в сказке ребенка смола присутствует только самое необходимое время, пока лист не утвердится на своем новом дереве, а потом переходит в места, где она действительно нужна.
Юнгианские аналитики выделяют фигуру Защитника или Спасителя во снах своих пациентов наряду с образом Насильника, Зверя, Чудовища. Этот аспект несомненно есть в юнговском архетипе Великой Матери. И тянется к ему аспект Зародыша ребенка. Великое и самое безопасное в мире убежище – материнское лоно, и с потребностью в нем можно столкнуться в любом возрасте.
Что тогда важнее – архетип или кровь, сила сродства генов? Выходит, важнее архетипическая сущность взаимодействия, роль Матери, Материнская Любовь. В полной мере об этом народная пословица: не та мать, которая родила, а та, которая воспитала.
Как дети появляются среди нас и о некоторых проблемах, связанных с этим
Беременность от волшебной палочки или История о том, как у одной девочки оказалось два папы, а у другой две мамы
(из дневника Squaira, тэг «семья»)
История эта была взаправду и давненько. Персонажи с тех пор изменились до неузнаваемости, поэтому никаких проблем конфиденциальности возникнуть не может, кроме того, огласка этой истории в свое время была минимальная – исключительно между главными действующими лицами.
Жила девица одна – из тургеневских, воздушная вся и возвышенная, не от мира всего. А звали, кажется, Татьяной, потому как еще маленько пушкинская получилась. Да еще в волшебную палочку очень верила с детства, когда еще в Золушках ходила. Ну и натурально сама все это про себя думала, поэтому, когда замуж вышла и столкнулась с грубой действительностью супружеских отношений, заболела чем-то нервным и кожным. Детей она вроде очень хотела, ну и знала, что они должны тем или иным образом возникнуть в процессе естественных взаимоотношений, но не получалось у нее. И даже у него не получалось, хотя до нее все у него прекрасно получалось, и даже с избытком. Но вот захотелось ему на тургеневской девушке жениться. Гинеки ее обследуют по всем правилам и приговор выносят: беременность наступить не может, извращенный симптом зрачка у нее, самая тяжкая нервно-эндокринная форма бесплодия. А она им почему-то не верит. Гинеки только в одну дырку заглядывать умеют, и дальше шейки матки ничегошеньки не видят, а у ее мамы все же двое детей получилось, и у ее бабушки и так далее. В общем, Татьяна не стала сильно в голову брать тонкости нервно-эндокринных недугов и продолжала эксперименты в духе бабушкиных советов: подушку там вовремя под таз подложить и не слезать с нее, пока не забеременеешь. И еще пошла к доктору знакомому, который умел иглоукалывать. А у нее с этим доктором чуть было роман в свое время не получился, да ей простоты взглядов на жизнь не хватило, так и остались они друзьями. Легла она под его иголки, а он от чистого сердца ей помочь хотел, и невысказанное ее желание озвучил: «Наколю-ка я тебе точки зачатия». И наколол, а она, кажется, густо покраснела от таких его слов, потому что хоть и тургеневская, а в двойном смысле двусмысленностей разбиралась прекрасно. В том же самом месяце она забеременела, а через положенный срок разрешилась отличной девочкой. Через некоторое время сходила Татьяна с дочкой к своему доктору-благодетелю и сказала: «Вот, дочка у нас…». Он двусмысленности тоже понимал неплохо и, конечно, обрадовался. Так они и считали, что у Надюшки два отца в каком-то двойном смысле. Татьяниного мужа решили, правда, не расстраивать, потому что не были уверены в его способности разбираться в таких тонкостях, а доктора этого он сразу невзлюбил всей силой инстинкта соперника.
Прошло некоторое время, и стало ясно, что ребенку нужен братик или сестричка в крайнем случае, но ни того, ни другого у пары опять не получалось. Ни с подушкой, ни без нее. На тот момент жизни Татьяна к другому иглоукалывателю ходила – к женщине одной. К другу-доктору решила больше не ходить, рассчитав, что слишком много благодеяний в одни ворота может дурно повлиять на дружбу. И вот она к этой мэм-доктор сходила еще раз и прямо так ей высказала свою просьбу: «Мол, хочу забеременеть, уколите куда надо для исполнения моей мечты». Доктор-мэм отнеслась к запросу с большим пониманием и тут же ее уколола в нужные точки, которые, кстати, как и в первый раз оказались почему-то в районе щиколоток. И в этот раз волшебная палочка сработала безукоризненно, снова беременность, и еще одна славная дочка. На сей раз супруг Татьяны узнал о существовании такой волшебной палочки и поразился. Он до сих пор был уверен, что она есть только у него самого. Так у Галинки оказалось две мамы.
Вот что значит жениться на тургеневских барышнях, верящих в разные сказки. Кстати, у этой барышни не было впоследствии никаких проблем с абортами, наверное, потому что больше она за уколом волшебных палочек никуда не ходила.
* * *
Это только одна-единственная история из бездны историй зачатий или их прерываний по тем или иным причинам. В этой истории не хватило возможностей самой пары, но, поскольку желание иметь детей было вполне искренним, выход оказался найден. А дальше попробуем порассуждать на тему.
Ева и Лилит
Есть в апокрифах ранних христиан история о том, что сначала Адаму Богом дана была подруга, равная с ним. Ее звали Лилит. И не захотела она расставаться со своей свободой и рожать ему детей. Тогда Господь дал Адаму другую жену – создал Еву из ребра его. Ева стала рожать и растить детей. Так возник род человеческий.
Лилит в современной трактовке не кто иная, как чайлд-фри, свободная от детей, не желающая променять свободу на заботу о продолжении потомства. Она самодостаточна и устремлена к самой себе, ее качества красоты и привлекательности почти не меняются с возрастом. Реальная женщина с господствующим архетипом Лилит в свои пятьдесят (а то и в семьдесят) также стройна, подтянута и ослепительна, как и в юности, она продолжает затмевать свою дочь, как и много лет назад, у той практически нет шансов прорваться в красавицы из рядов гадких утят или умненьких девочек. Это Женщина в Красном, яркая, сильная, энергичная, умеющая и любящая быть центром внимания. Ее реальная одежда часто бывает розовой и белой, но красное ей обычно очень нравится, хотя бы в качестве нижнего белья. Да, у реальной Женщины в Красном вполне могут быть дети, природа в большинстве случаев берет свое, но нередко отбирает в следующем поколении. Об этом несколько позже, а сейчас – сны, в которых ярко проявился архетип Лилит.
Сны о женщинах в красном
(из дневника Squaira, тэг «сны»)
Я сидела с Н. (справа от меня) и ее дочерью Л. (слева от меня). Обе они были одеты во что-то ярко-красное. Мы о чем-то разговаривали вполне спокойно. Н. вскользь упомянула о смерти сына С., и я сначала не поверила своим ушам. Сомневалась, можно ли об этом переспросить, и вдруг Л. разрыдалась, вслед за ней – Н., и я поняла, что действительно это ужасное событие произошло, и их С. уже нет на свете. Я тоже заплакала, но при этом думала о том, что он, видно, с самого начала был не жилец, и все время с ним что-то случалось, и все время над ним тряслась Н. Почему-то две женщины в красном (его мать и сестра) представляются виновницами смерти молодого человека».
Второй сон приснился примерно в тот же период жизни.
«Я вместе с дочкой встречаю одного мужчину – П., который мне очень нравится, и вижу, что они понравились друг другу. Они, не обращая внимания на меня, уходят куда-то (в гостиницу). Я вспоминаю, на каком этаже и в каком номере они могут быть, хочу догнать их, устроить скандал. Я в ярости. Вдруг меня останавливает женщина – уже не молодая, но очень моложавая и обаятельная. Она хочет со мной поговорить. Мы садимся за какой-то столик, и она мне показывает портрет молодой и очень красивой женщины, называя ее имя – Лили … (утром я ее опознаю как Лилит). Это ее бабушка в молодости.
Потом я опять ищу П., и на сей раз он с моей старшей дочерью, которая тоже очарована им, и он очарован ею. Я в растерянности и отчаянии».
* * *
В первом сне женщины в красном – невольные виновницы потери своего сына и брата. Второй сон очень показателен в плане отношений между Женщиной в Красном и ее дочерьми. Она соперничает с ними вместо того, чтобы уступить им место желанной женщины. Не зря утром ее огорошивает имя бабушки с фотографии – Лили (Лилит), одинокой и бездетной, вечно молодой и красивой.
Вот, пожалуй, ключевое и тонкое место в сюжете Лилит – она с большим трудом уступает свое место в ряду красавиц даже собственным дочерям, до седых волос соперничая с ними в привлекательности и отбивая у них любовников – вовсе не для продолжения рода. Женщина, которая вовремя расстается с этим архетипом, меняется не только внутренне, но и внешне. Имеющая дочерей на выданье (или сыновей для женитьбы), она, как правило, бывает «в теле», ее еще называют дородной (мы снова встречаем в этом слове основу «род»), она меньше украшает себя, меньше пользуется макияжем, в одежде использует более спокойные цвета, становится вообще более оседлой и домашней, хочет внуков – и получает их весьма скоро. Т.е. магически срабатывает момент передачи эстафеты женственности и плодородия в другие, более молодые руки. Вот тут мы вернулись к месту о том, что природа берет свое, но в следующем поколении все же забирает. У Женщин в Красном дочери и сыновья нередко долгое время остаются бесплодными, продлевая юность своей матушки. Да и они сами долгое время не стремятся стать бабушками, собственно, боятся этой перемены в жизни. А, став все же бабушкой по причине полной безнадежности и непонятливости своих детей, умудряются добиваться от своих внуков обращения по имени, в зачатке пресекая малейшие попытки назвать их бабушкой, и внуки запросто зовут их Галями и Танями. Есть смысл упомянуть о Вечно Молодых мужчинах, которых внуки также не имеют права назвать дедушкой. Возможно, что архетип Лилит на самом деле беспол или андрогинен.
В наше время женщине средних лет немодно быть дородной и плодородной, считается, что она начинает сильно проигрывать в сексуальном плане своим более молодым и резвым соперницам, но я бы не стала смешивать величавую дородность, происходящую от внутренней умиротворенности, и безобразную полноту от обжорства, непритязательность макияжа и одежды состоявшейся женщины и представление о «серой мыши». Женщина-Мать (Ева) может оставаться по-своему очень привлекательной, не побоявшись изменений, ведь эти изменения не заключаются только в «отвисших сиськах» и «поредевших волосах», женщина нередко расцветает именно во время беременности и после рождения ребенка, становясь особенно мягкой, женственной, таинственной. Спорить о том, какой лучше быть, наверное, бессмысленно, ведь это вопрос вкуса к жизни, а он у каждого свой. И можно иметь свои радости в каждом сюжете – и свободной Лилит и Плодородной Евы, просто они будут разными. Обычно женщина постепенно эволюционирует, как весна сменяется летом, а потом осенью и зимой, и это хорошо.
Бездетность после кровопролития
Из Священного Писания известно, что кровь Авеля, убиенного Каином, осквернила землю и сделала ее бесплодной. В каком-то смысле можно сказать, что Каин стал причиной первого аборта. И то знамение, которое Господь дал после этого Каину (Каинова печать), охраняло его самого от абортирования с лица земли, дало возможность оставить потомство. Правда, и эта мера помогла сравнительно ненадолго, не так много времени спустя на земле после потопа остались только потомки Ноя, предком которого являлся третий сын Адама и Евы, рожденный после Авеля и не участвующий в сюжете кровопролития. Однако, что сделано, то сделано, и земля уже претерпела боль потери.
Считается, что у женщины, совершившей убийство своего первенца (если не так громко, она просто сходила на аборт, как все), очень часто развиваются воспалительные заболевания половой сферы, от чего нередко на многие годы наступает бесплодие. Все гинекологи об этом знают и предупреждают перед первым абортом молодых женщин. И мало кто связывает это с продолжающимся сценарием убийства, в котором новая жизнь или не зарождается или выкидывается в зачатке, а первый рожденный ребенок нередко вынашивается в условиях постоянной угрозы выкидыша и является по сути дела заслугой фармацевтов и акушеров.
Необходимое условие возникновения и развития новой жизни очень четко и символично отражено в «Парцифале» Вольфрама фон Эшенбаха, о котором, к сожалению, лишь упомянул автор психобестселлера «Он» Р. А. Джонсон, взявший за основу психоаналитического разбора другого Персиваля – Кретьена де Труа. Парцифаль Вольфрама в отличие от героя Кретьена становится отцом двух сыновей, и автор показал условия, которые сделали это возможным. Само собой, что им дал детей бог, кроме того, они некоторое время спали вместе. Но этого мало. Парцифаль лишь единожды стал убийцей – Красного Рыцаря, приняв по праву победителя его красные доспехи, и это было до встречи с его женой Кондвирамур. В дальнейшем он побеждает противников, не убивая, а отправляет их служить королю Артуру, и это соответствует тому периоду, в котором далекая Кондвирамур становится матерью. Психологически ее Анимус, внутренний мужчина, в этом периоде был не агрессором, а защитником, использующим лишь необходимую меру самообороны. Культурально всегда было принято беременную женщину ограждать от вида крови, насилия и самой запрещалось производить насилие.
Надо сказать, что в обеих версиях поисков Святого Грааля – и Кретьена и Вольфрама – есть общий и весьма существенный момент – каким образом мать Персиваля-Парцифаля сберегла его до наступления зрелости. Так как ее муж и отец ребенка погиб в превратностях рыцарской ратной жизни, она не показывала ему эту сторону бытия, воспитывая в отдалении от общества, а когда он решил уйти из дома, одела его в шутовской наряд, рассчитывая, что никто его не примет всерьез и не станет убивать. Так и произошло: шутовская одежда сберегла его и позволила добраться до двора короля Артура, и тогда оказалось, что свойства натуры имеют особенность проявиться рано или поздно, сын героя не может совсем не быть героем, и Парцифаль добывает себе оружие в бою.
Если подвести черту под этими сюжетами, то появляется образ некого путника-шута, человека дороги, пути, который не физически (как Герой), а мистически познает и осваивает мир, и такой способ освоения не мешает зарождению и росту новой жизни а, возможно даже, является необходимым для этого условием.
Возникает вопрос, что делать, если сюжет разрушения, убийства (дух убиенного младенца) продолжает витать над его участниками? Как услышать «игра закончена?» В православии аборты долго отмаливают и постятся, Берт Хеллингер и его последователи прибегают к семейным расстановкам, психодраматисты разыгрывают по ролям и т. д. и т. п. А мы смотрим картинки из древних книжек и наших снов. Не для того, чтобы напугать, а чтобы, увидев и прожив сюжет, завершить его. Однажды женщина, взглянув в зеркало доктора Юнга, может увидеть там образ плодородной Евы, которая всегда была в ней, как и в каждой другой женщине.
Бездетность, оперантно обусловленная
Он ей сказал, что если она не родит ему ребенка, то он будет вынужден с ней расстаться. Они живут регулярной и интенсивной половой жизнью, они оба здоровы, а беременность все не наступает.
Нередкий вариант бездетности, подразумевает ценность не самих по себе отношений с женщиной, а конкретной и оговоренной выгоды для него: она должна сделать его отцом и этим снять с него заклятие тайной неполноценности. Статус мужчины-отца традиционно может уступать только статусу женщины-матери, и для многих эта ценность остается одной из ведущих в жизни.
Еще более частый вариант: супруги долгое время остаются бездетными, и обоими начинает владеть идефикс «мы не можем нормально жить без ребенка». Но как Священный Грааль или Китеж-град, вожделенный ребенок не становится от заклинаний более доступным. Врачам и психологам известна масса случаев, когда отчаявшиеся супруги или берут на воспитание приемного ребенка или воспитывают детей своих ближайших родственников, и… очень скоро у женщины появляется свой собственный ребенок, хотя у нее осталась одна-единственная, забитая спайками, маточная труба. Возникает впечатление, что организм в этом случае поступает с точностью до наоборот по отношению к осознанным желаниям людей, и дает им только тогда, когда они перестают просить, и это обусловлено некой программой, которую булгаковский Азазелло в беседе с Маргаритой озвучил примерно так: не надо ни о чем просить, сами все знают, сами все дадут. И мы знаем, что Маргарита просила помиловать Фриду, убившую своего новорожденного младенца, а Мастера ей помиловал сам Воланд.
Затрудняюсь выстроить какой-либо алгоритм подобного антизаклинания, его можно просто иметь в виду, и только когда человек перестает полагать, что ему очень хорошо известно о том, что ему надо, он получает свой настоящий шанс. Вплоть до того, что в каждом микрорайоне непременно есть одна-две, а то и более, так называемых «кошатниц», бездетных или одиноких женщин, которые становятся настоящими мамами толпам бродячих кошек. Можно потешаться над этим сколько угодно, но кошки и кошатницы были, есть и будут.
Война или Мир? Валькирия поневоле
«Голод и чума, смерть и борьба,
Но прежде всего любовь —
Жизнь Терезы Батисты
В этой истории простой.