– Ну, это же не настоящие психи. Это дети. Не получится таких кадров как в фильмах, где женщина скребёт ногтями дверь, или снять привязанного к кровати орущего больного, – рассуждал Макс по дороге.
– Это штампы. В детях тоже много мистики. И ужаса. Нам бы только не спалиться. Снимать на профессиональную камеру по любому, нельзя. Придется на телефон и скрыто. У тебя в карман уберётся?
– Наверное. – Макс быстро ощупал карманы своего чёрного пиджака.
– Камеру я в машине оставлю, – сказал Кеша, и тут же спохватился. – Даже, лучше …
– Там с парковкой как? – Прервал его Макс.
– У нас же пропуск, – напомнил Кеша, недовольный тем, что чуть не потерял мысль.
– Ага. Почти приехали.
В больнице было полно людей. Дети орали, мамы успокаивали, папы отрешенно курили в стороне.
Дядя Глеб встретил их на втором этаже.
– Привет, – он пожал каждому руку, и провёл ребят к себе в кабинет.
Кеша уже был тут летом, когда Вика лежала в больнице с подозрением на гайморит. Дядя Глеб её устроил в ЛОР-отделение этой больницы, и плюс ко всему ещё провёл несколько групповых занятий психотерапии. Он сказал, что в ееё возрасте и перед школой это полезно.
– Как жизнь молодая? – Спросил дядя, усаживая гостей на кожаный диванчик.
– Отлично, – отозвался Кеша. – Познаём окружающий мир. Вот, как раз по заданию пришли.
– Значит, вам мало интернета, вам живых людей подавай, – странно спросил дядя Глеб.
Попал не в бровь, а в глаз.
Макс притих.
– Это точно. Всё самое интересное происходит в реальной жизни, – подметил Кеша. – Нам нужно отснять социальную рекламу, и мы решили снять про особенных детей. А для этого нам нужно лучше их понять, может, пообщаться с ними.
– Я понял. Только снимать в больнице запрещено, тем более, ещё и распространять этот материал. Это медицинская тайна, – серьёзно сказал дядя Глеб. А потом мягко добавил, – но я попробую вам показать свои групповые занятия. И даже кое с кем познакомлю.
Кеша и Макс переглянулись.
Дядя вышел из кабинета, сказав, что скоро вернётся.
– Включай камеру, – сказал Кеша, перекладывая свой телефон в карман рубашки. Он специально надел нелюбимую клетчатую рубашку, плюсом которой было наличие нагрудного кармана, из которого немного высовывался телефон.
– Вперёд, – дядя вручил им два белых халата и повёл за собой.
После переходов по длинным коридорам они оказались в небольшой комнате, которая была отделена фальшь-стеклом от довольно большого кабинета.
– Сейчас я буду проводить групповое занятие, а вы можете пока посмотреть, если хотите.
– Конечно, хотим, – обрадовался Кеша.
– Ага, – согласился Максим.
Когда дядя оказался по другую сторону стекла, Кеша осознал, – как нам повезло. Никого нет, только вот, – он заозирался по сторонам, – возможно видеонаблюдение, но мы постараемся аккуратно.
Кеша достал свой телефон, делая вид, будто просто что-то смотрит в нём, а сам приложил его камерой к стеклу.
Вокруг дяди Глеба сидело шесть детей. Четыре девочки и два мальчика. Они были примерно одного возраста, лет десяти.
– Кто мне первый покажет свой рисунок? – Дядя Глеб озорно посмотрел на детей, которые держали в руках свои творения, видимо, нарисованные заранее.
Мальчик в зелёной кофте с лысой головой поднял руку.
– Давай, Витя. – Ободрил его дядя. – Что у тебя тут?
– Это я. – Он показал свой рисунок, и Кеша увидел вполне различимые машинки из «Трансформеров», которые окружали человека в сине-красном костюме, наверное, это спайдермен.
– Где же здесь ты? – Как будто непонимающе спросил дядя Глеб.
– Вот, – мальчик ткнул на спайдермена. – Это я после смерти. Когда реа.., – он запнулся, – рикирна…, – он опять не выговорил, – в общем, после перерождения.
– Реинкарнация, – подсказал дядя Глеб.
– Не правда, – вступилась одна из девочек, – после смерти мы попадём в рай к ангелам, ведь так? – Она доверчиво смотрела на дядю.
– Всё зависит от твоего желания. После смерти нас ждёт то, во что мы верим, – казалось, для таких маленьких детей рассуждения дяди были сложны, но они будто всё понимали.
Кеше стало не по себе. Они говорят о смерти. И дядя даже не переубеждает их.
– Бред какой-то, – шепнул Макс.
– А во что верите вы? – Спросил Витя дядю Глеба.
– Я верю в себя и в свой мозг, который непрерывно посылает сигналы моему телу.
– И что это даёт? – Уточнила та же любопытная девочка.
– Это даёт мне умение слушать свой организм и распознавать сигнал о том, что что-то не в порядке.
Кеша слушал этот разговор и в какой-то момент чуть не забыл о телефоне, который держал в руке. Он опустил задерневшую руку, и тут же, опомнившись, переложил телефон в карман рубашки, халат при этом был максимально распахнут, иначе не удалось бы ничего снять.
После сеанса с детьми дядя Глеб вышел к Кеше и Максу. Он был не один.
– Знакомьтесь, – он ободряюще положил руку на плечо мальчику, – это Виктор. Он у нас постоянный гость в больнице. А это мой племянник Иннокентий и его друг Максим.
Витя уверенно подошел к Кеше и пожал ему руку. Кеша не ожидал такого взрослого поступка от мальчика. Макс же после рукопожатия попытался незаметно обтереть ладонь о свой халат.
Боится, что ли, заразится.
– Ты мед брат? – Спросил Витя, рассматривая белый халат на Кеше.