Он посмотрел на Кирины шпильки и улыбнулся, – разувайся.
– Что?
– Заберёшься мне на плечи и установишь камеры.
– Ага. Я не буду босиком по грязи ходить. И как мне их закреплять?
– У меня есть двухсторонний скотч. Должен выдержать. – Сказал Кеша, доставая из сумки оранжевый рулон.
Кира стояла в нерешительности. Кеша сжалился над ней.
– Вот, – он постелил на пол два исписанных листка бумаги. – Снимай туфли.
Кира нехотя разулась, осторожно поставив шпильки рядышком с листком, на котором она стояла словно на островке безопасности среди огненной лавы.
Кеша подошёл к Кире и присел, подставив ей свою спину. – Забирайся.
– Я боюсь.
– Смелее!
Кира сделала неловкое движение и закинула на Кешино плечо ногу, но тут же убрала ее обратно.
– Нет. Я не смогу, – запричитала она.
– Просто садись мне на шею, а там я тебя буду держать.
Кира тяжело вздохнула и быстрым движением соскользнула на Кешину шею.
– Ааа, – заверещала она, когда Кеша резко выпрямился.
– А ты боялось, – сказал Кеша, ухватившись обеими руками за Кирины ноги. Его пальцы скользили по гладкой коже.
Кира немного наклонилась вперед, и её волосы оказались прямо перед Кешиными глазами. Он почувствовал приятный сладковатый шлейф. Кешино сердце участило ритм, поэтому, чтобы заглушить его, Кеша сжал крепче руки.
–Ай, – вскрикнула Кира.
– Прости. Ты такая лёгкая.
Кира тихо усмехнулась и очень мягко ответила, – ничего.
– Попробуй достать до потолка.
Кеша почувствовал, как Кира извернулась и опёрлась пятками о его грудь, – достаю, но с трудом, – объявила Кира.
– Отлично. На, прикрепи её к стене. – Кеша вручил Кире камеру и скотч.
Через несколько минут Кира успешно справилась с первой камерой.
– Фу, – она тяжело опустила руки. – Устала.
– Тогда давай немного отдохнём. Как насчёт танца? – Спросил Кеша и, не опуская свою спутницу, он начал кружить с ней по комнате.
Кира заливисто засмеялась.
– Эй, отпусти, – Кира заливалась смехом и притворно сопротивлялась. – Ай! Я упаду.
– Нет уж, – Кеша не унимался, – будешь сидеть так всю жизнь, никуда не отпущу, – сказал он в прорыве веселья.
– Да, конечно. Я от тебя убегу, – Кира попыталась вырваться с плеч, закрыла ладонями Кеше глаза и начала съезжать.
Кеша тщетно пытался её удержать, но смог перехватить её уже у земли.
– Поймал, – сказал Кеша, удерживая Киру на весу, не давая её обнаженным ступням коснуться пола.
Он бережно нес её до единственного убежища – тетрадного листа. Сейчас она была особенно красивой, раскрасневшейся, немного смущенной. Кеша поставил её на пол, продолжая обнимать.
– Вот и всё.
Кира не спешила вырываться из его рук. Она твёрдо смотрела Кеше в глаза. И Кеша поцеловал её.
Быстро и решительно. А потом ещё раз, уже нежнее и дольше. Кеша не хотел отрываться от Киры, хотя ему послышался какой-то шум на лестнице, но Кира тоже была настроена решительно. Руки Кеши крепко придерживали талию девушки, и в какой-то момент ему захотелось опустить руки ниже, но он чётко понимал, что это не самое удачное время и место.
Кира мягко отстранилась. Она была красная и часто дышала. Кеша, должно быть, выглядел также.
– Что-то жарко здесь, – первой опомнилась Кира. – Хочется выйти на воздух.
– Давай я окно открою и дверь. У нас мало времени, нужно поставить ещё две камеры. Сможешь?
– Конечно.
Спустя пять минут Кеша и Кира уже почти закончили с камерой в углу.
– Классно смотритесь! Как человеческая многоножка, только продольная. – Лерка спускалась по лестнице и была явно собой довольна.
– Так ты тоже побывала в этой роли. Да? – Спросил Кеша.
– Ну уж нет! Есть способы получше, чем вскарабкиваться на ненадежного партнера.
– Почему это? – Обиделся Макс, который тоже спускался вниз. – Ты просто не была на верёвочном курсе, вот там учили лазать по деревьям…
– Ой, точно. Навыки лазания по дубу мне бы сейчас пригодились, – съязвила Лерка.
Кирка не удержалась и засмеялась. А Макс так и остался растерянно стоять, не понимая, что тут смешного.
– Уже развесили? – Удивился Кеша такой оперативности. Хотя эти двое наверняка не теряли времени на поцелуи.
– Как не фиг делать. Слушай, я там одно стрёмное место нашла. Срач, вонь, наверняка, бомжи ночуют, но выглядит круто. В смысле жутко.