Оценить:
 Рейтинг: 0

Враг моего сердца

Год написания книги
2018
Теги
<< 1 2 3 4 5 6 ... 11 >>
На страницу:
2 из 11
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
– Что, совсем надежду потеряла, что Денко от тебя отстанет? – рассмеялась Веселина. – Правильно. От него всё одно нигде не укроешься. Чего дома киснуть?

Посмотри-ка: с виду хохотушка легкомысленная, да не такая простая. И парни на неё летят, словно на огонёк, и девушки вокруг собираются, сами того не замечая, тянутся к ней. И вовсе не скажешь, что глупая, только красотой одной Лелей одарённая – многое понимает. А потому только с ней Елица за пять лет сошлась ближе всего.

Она, скинув плотную одежду, села рядом с подругой, укрепила рядом пряслице, стараясь не замечать, как смотрит на неё Луша. Другие же девицы, которых сегодня пришло всего пятеро, лишь поздоровались приветливо, как будто видели её в беседе совсем недавно. Только закипела работа, закрутились веретёна, как Веселина – первая соловушка в Звянице – затянула неторопливую песню. Елица прислушалась к знакомым словам, а через миг подхватила – голоса их слились так ладно, будто всю жизнь они вместе пели. Девушки совсем притихли, словно зачарованные. Даже дыхание как будто затаили. Одна лишь Луша пыхтела громко: и всё-то у неё не ладилось сегодня. То нитка запутается, то петелька соскочит, то кудель оборвётся. И что ж разобрало её так нынче? Ведь не первый раз вместе на посиделках собираются – и никогда присутствие Елицы не злило её так сильно.

И песня-то не была печальной: о том как речка бежит, а пригожий пастух на её берегу пасёт коз, тревожа душу тайком наблюдающей за ним девушки чудесным голосом свирели – а на сердце с каждым словом как будто тяжелее становилось. Елица с беспокойством поглядывала на дверь, подумывая о том, не стоит ли уйти сегодня ещё до того, как придут парни. Но решила, что спешный побег только вызовет насмешки девушек. А того пуще – можно с Денко где на улице столкнуться – ещё хуже будет.

Потому она осталась на месте, завершив первую на сегодня песню. Внутри встала масляной пеленой муть нехорошего предчувствия. И, забрав дыхание весны, что сегодня радовало всех, снаружи снова угрожающе завыл ветер. Девушки заговорили тихо, но Елица не слушала. Почему-то в голову лез только треск пламени в печи и голос непогоды, что навалилась снова. Но скоро захрустели по ломкому насту дорожки шаги. Зазвучали голоса парней – но не весёлые, а как будто приглушённые и озадаченные.

Первым вошёл Денко, окинул взором избу и в Елицу вперился. На его лице не промелькнуло и тени удивления, словно он точно знал, что сегодня встретит её здесь. Кто-то подтолкнул его в спину – проходи, мол, не задерживай. И вслед за ним ввалились остальные молодцы. И при виде их девушки тут же смолкли, а в глазах их погасли все искры первой радости.

– А я к тебе заходил, Нежа, – бросил Денко, проходя дальше, к печи, но отчего-то даже кожуха не снимая, будто сразу уходить собрался. – Думал нет тебя тут. А вам, девицы, всем по домам идти надо. Вести у нас недобрые.

Парни расселись по лавкам, не прерывая Денко: всё ж он сен старейшины, а значит среди молодых уважаемый – ему и слово первому.

– Что случилось? – Елица встала, стараясь не вскочить слишком резко.

Девушки, тараща от испуга глаза, начали помалу собирать пряслица, сматывать незаконченные уроки. Не похоже было, чтобы Денко шутил, хоть порой парни и любили придумать какую забаву, чтобы в заблуждение ввесть, а после посмеяться.

– Говорят, князь Борила Молчанович вместе с княжичем Отрадом погиб в последней схватке с остёрцами. Войско наше отступает, а те идут по землям к самому Велеборску. Глядишь и к нам скоро забредут. А там грабить примутся да бесчинствовать.

Девушки заохали, переглядываясь и не понимая, верно, что на такое можно сказать. Попросту не верилось. Денко рассказывал ещё что-то, вступили в разговор и другие парни, хоть сами толком ничего не знали. А Елица, снова опустившись на лавку, слышать их почти перестала, будто оглохла. Только смотрела перед собой, пытаясь осознать страшную весть. Давно она отца не видела, да казалось сейчас, будто вчера встречались. И мягко гладил он по макушке, как маленькую, приговаривал, что всё будет хорошо, и скоро она сможет вернуться в Велеборск. И Отрад подтрунивал над ней незло, предостерегая, чтобы в глухих отдалённых от стольного города весях она не поддалась на чары Лешего и не ушла с ним в чащу. Словно вокруг самого Велеборска не стояли дремучие, с пятнами старых и новых лядин[5 - Лядина – пашня на месте выжженного леса.], леса. И Хозяин их не наблюдал за каждым, кто входил в его владения.

Да только не уберегли, значит, духи и Боги, которым возносились перед боем щедрые требы, князя и его наследника. Обратил благосклонный взор Перун на остёрцев, что давно уже на землях своих едва не впроголодь живут, от лета до лета перебиваясь редкой дичью, засушенными грибами да кореньями.

Елица сморгнула слёзы – и быстро стёрла мокрые дорожки с щёк. Чтобы не видели. Встала на трясущиеся ноги и принялась надевать свиту, не попадая в рукава. Кажется, её окликнули, один раз и другой. Денко тронул за плечо, заставляя посмотреть на него.

– Ты не бойся, – долетел до слуха его голос, будто эхо в дупле старого дуба. – Мы за вас постоять сможем. Коли эти супостаты в Звянице появятся. И воевода нам поможет с кметями.

– Почти всё княжеское войско не смогло, а ты, значит, сможешь, – она зло посмотрела на него. Резанул голос острой ледяной кромкой – и парень даже шаг назад сделал, а девушки необрительно зашептались.

Елица схватила пряслице и вышла во двор, ни с кем не попрощавшись. Пошла, сбиваясь на бег, по неровной скользкой дорожке. Едва не упала, оцарапав ладонь о колючий наст, что покрывал сугроб: рукавицы-то в беседе оставила.

– Стой! Ноги переломаешь! – торопливые шаги настигли со спины, и крепкие пальцы поддержали под локоть. – Нежа… Неженька.

Она повернулась к Денко и повисла у него на шее, вжимаясь лицом в плечо. О многом он мог догадаться, увидев её слёзы, которые никак нельзя было удержать, но собственные тревоги, видно, застлали разум сына старейшины. А ещё небывалый порыв, что обрушила на него девушка, за которой он гонялся, как за зайцем в голодную пору. Парень принялся гладить её по покрытой платком голове и спине. И зашептал что-то неразборчивое, но ласковое.

– Не бойся. Всё хорошо будет, – тёплые губы коснулись виска. – Может, и не дотянутся они до нас. Не верю я, что легко до Велеборска дойдут. А там воеводы ещё людей соберут – прогоним их. Ну? Не плачь.

Он мягко целовал её лицо, проводил ладонями по щекам. А Елица и возразить не могла ничего – казалось, только слово скажет, шевельнётся лишний раз – и тут же рассыплется на осколки: такое страшное горе сковало её, будто обожжённая глина. Кто-то выглянул из беседы – и скрылся внутри снова.

Только когда Денко прижался к губам Елицы, она наконец очнулась. Дёрнулась назад, отталкивая его.

– А тебе всё одно подавай! – бросила гневно и снова домой пошла.

И как только допустила такое? А уж чего себе сын старейшины вообразил – одной только Макоши ведомо. Но парень упрямо поплёлся следом, не приближаясь, но и не теряя её из вида. Верно, и правда защитить хотел неведомо от кого. И тут только стало заметно, как поселилась в каждом дворе едва ощутимая тревога. Голоса звучали как будто громче обычного, разносясь по улице даже сквозь бревенчатые стены. Покинули беседу и девушки с остальными парнями: негромко переговариваясь, разошлись в стороны – по домам. Метнулся, завывая, вдоль тропинки ветер, бросил в спину ворох колючего снега, звякнул колтами у висков, забрался ледяной рукой под воротник.

Елица, так ни разу не обернувшись на Денко, добежала до своей избы и, неосторожно хлопнув дверью, встала у порога – словно силы все, собранные на дорогу, растеряла. Сновида встала с лавки в красном углу, где только что будто бы к Богам обращалась. Может, и просила чего. Может, надеялась, что слухи, долетевшие с запада до Звяницы неверные – и княже жив. Или такие чаяния наполняли сейчас только душу Елицы?

– Слышала уже, вижу, – проговорила старуха тихо, словно голос у неё вдруг сел. – Приходил Денко – рассказал. Посмотрела я – нет твоего отца в мире живых – ушёл.

Вот так – парой слов разбила всё, на что ещё можно было надеяться.

– А Отрад? – Елица негнущимися пальцами развязала пояс свиты.

– И брат твой тоже.

Сновида подняла взгляд – сумрачный, словно опрокинулась в него вся тёмная бездна ночного неба. И не могла пробиться сквозь эту потустороннюю пелену даже искра сострадания. Волхва всегда была женщиной суровой и не слишком ласковой. Наверное, поэтому её выбрал отец для обучения дочери – чтобы в ежовых рукавицах держала. Но и тепла от неё можно было дождаться не больше, чем от заледеневшего полена.

Елица прошла внутрь, едва не шаркая ногами по полу. Только бы теперь до лавки своей добраться, уткнуться в подушку – и никого не видеть.

– Теперь ты наследница, получается, – задумчиво рассудила Сновида. – Старшая дочь всё же. А молодшему братцу твоему до взросления далёко ещё.

Елица только рукой на неё махнула. Об этом она не хотела думать сейчас. Да и кто её, вдовую и в делах правления несведущую, допустит к княжескому столу? А теперь, когда неприятель подступает к столице, ещё неведомо, как всё обернётся. Может, и вовсе чужой князь город займёт. Даже, скорей всего, княжич. Потому как сам князь Остёрский в походы сам уже не ходит – точит его хворь уж много лун как. А у Светояра два сына. Молва о них ходит самая недобрая, что об одном, что о другом. Вряд ли кто-то из них не захочет своим княжеством обзавестись. Да только в Велеборск ехать всё равно нужно. Нельзя сейчас забиваться в угол и прятаться за подолом Макоши от всех свалившихся невзгод, сетуя на Недолю, что пожелала вплести нынче свою нить в судьбу княженки.

Заснуть не получалось почти до утра. Всё никак не хотела укладываться в голове страшная мысль о том, что отца и брата уже нет в этом мире. Если пали они в битве, кто справит теперь по ним тризну и страву? Если наступал неприятель – никто, верно, и не забрал их тела с поля брани. Только когда бледный свет восхода пробился в узкую щёлку приоткрытого волока, Елица всего на миг смежила веки – и провалилась в тяжкий сон.

А проснувшись, тут же решила, что ей нужно ехать в Велеборск. Она уже и вещи собирать принялась, как остановила её вернувшаяся со двора Сновида. С удивительным проворством она подошла и выдернула из рук Елицы рубаху, которую та уже сворачивала, чтобы уложить в дорожный мешок.

– Далеко собралась? – уколола ехидством. И рубаху за спину спрятала, не дав забрать назад. – Верно, хочешь, чтобы все догадались, кто ты такая. Или татям на дороге решила попасться? А может, и остёрцам? Их, верно, теперь много будет рыскать. Молодая девица им только в радость. Позабавятся власть.

– Воеводу Осмыля попрошу кого в охрану дать, – неуверенно буркнула в ответ Елица, всё яснее осознавая глупость своей задумки.

– А то воеводе людей девать некуда, – плеснула побольше яда волхва. – У него самого кметей на пару десятков. С одной стороны косляки ножи точат, а с другой теперь остёрцы того и гляди нагрянут. Самое время сумасбродных княженок до дому провожать.

Елица села на лавку, глядя в свой полупустой мешок. Всё верно старуха твердит: недобрый час пока в Верлеборск рваться. Сначала понять надо, что там сейчас происходит, кто на стол княжий метит. Но стоило лишь в очередной раз вспомнить, что там остался вместе с матерью младший брат Радан, как в груди стало холодно. Но и понятно было, что ничем она помочь им не сможет. Осмыль вот, молодой, но уже получивший доверие Борилы Молчановича воевода, коли людей соберёт, так и полезнее окажется. А она что? Заклинать врага станет? Так она волхва, к тому ж недоученная, а не ведьма какая.

– Ты не суетись, девочка, – на удивление мягко проговорила вдруг Сновида. – Разузнать всё надо хорошо, с духами посоветоваться, а там уж решать. Борила не хотел бы, верно, чтобы ты себя по неосторожности погубила.

– А как же Зимава? И Радан, – Елица всё ж всхлипнула, пытаясь удержать новые слёзы.

Волхва только губами покривила.

– Уж княгиня за себя и сына своего постоять сумеет. Не тебе о ней тревожиться.

Решив, верно, что сказала она всё, Сновида вернулась к печи и неторопливо разожгла огонь, почти уже угасший. Елица вынула вещи из мешка, сложила снова в сундук. Надо бы к воеводе наведаться. Расспросить о том, что слышно теперь: кроме волхвы, только он ещё знал, кто она такая. Отец доверял ему, как себе. Любой, кто не знал князя достаточно, решил бы, что тот наказал Осмыля, услав так далеко, на самый восточный край владений. Кто знал отца много лучше – понял бы, что в том было важное поручение.

Пытаясь занять себя, а больше всего – тревожные мысли, Елица бралась нынче за всю подряд работу, едва не поперёк Сновиды всюду лезла. А та не слишком ей мешала, понимая, что только так можно отринуть печаль хоть на время. Во всей веси царило небывалое напряжение. Пустынно стало – и даже вновь разгулявшаяся к самым Комоедицам погода не заставляла людей выйти во двор чаще, чем требовалось заботами. И дети, чьи тонкие голоса слышались на улице постоянно, теперь, кажется, все оказались при деле. Словно звяничане каждый миг опасались, что налетят на весь вражьи ватаги. Но и о князе, что защищал их и правил ими разумно многие годы, они, хотелось верить, хоть немного печалились.

Пропал на время из вида Денко, от которого раньше не бывало отдыха ни дня. И первый день после побившей будто бы морозом жизнь Звяницы вести прошёл в мутном тумане неизвестности. Но Елица всё же чуть пришла в себя и успокоила мысли.

А на следующее утро вдруг пришло с заставы распоряжение воеводы всем волхвам явиться в острог. Елица, смутно чувствуя, что всё это не просто так, увязалась за Сновидой. Идти было недалеко: крепость, расположенная на обрывистом берегу реки Звяни виднелась из веси хорошо – стоило только встать на улице между домов. Её потемневшие от солнца и дождей бревенчатые стены закрывали едва не половину неба. И чем ближе подходишь, тем больший трепет поселяется в душе при виде добротных башен с пустыми провалами бойниц, высоких ворот, над которыми белеет, раскинув ветвистые рога, череп лося, принесённого в жертву и уложенного в землю при строительстве. Говорят, долго тогда волхвы просили милости Лесного хозяина, чтобы разрешил взять крепкого зверя из его бесчисленных стад и оставить оберегом на месте нового укрепления, которое так и получило название своё – Лосич.

Елица вслед за волхвой прошла по людному перекинутому через ров мосту, не обращая внимания на выкрики уже распалившихся с утра торговцев. Жизнь у стен острога шла, казалось бы, как обычно. Все уже оправились после нерадостных известий. А что? Князь, он погиб где-то далеко. И где-то далеко Велеборску угрожает опасность быть разорённым остёрцами. А здесь пока всё спокойно – и оттого кажется, что и впрямь ничего не поменялось.

Волхвов собирали у здешнего святилища. Там их уже поджидал сам Осмыль: не слишком высокий, но на диво крепкий молодой муж в самых силах, чтобы воевать и других за собой вести. Завидев Сновиду, он чуть наклонил русоволосую голову в сторону, высматривая за ней Елицу. Кивнув волхве, её придержал за локоть, когда мимо проходила, и тут же отвёл в сторону. Пока вызванные им жрецы приветствовали друг друга и Богов, что сегодня с особой строгостью взирали на всех вырезанными в обтёсанных древесных стволах глазами, Осмыль проводил Елицу до самого терема. Но внутрь они не пошли: встали на высоком крыльце: так ушей меньше, которые имеют, как известно, все стены.

Окинув взглядом полупустой, тонущий в талом снегу двор, воевода вздохнул.

<< 1 2 3 4 5 6 ... 11 >>
На страницу:
2 из 11