– Не называй его так, – вздыхаю с упреком.
– А как мне прикажешь его называть? Арсений Батькович? – она даже нос морщит, чтобы лучше показать свое отношение к моему бывшему начальнику.
Вообще-то, его фамилия Удилов, но подруга зовет его не иначе как Мудиловым, аргументируя это тем, что он полный мудак. И несмотря на то, что я с ней полностью согласна, такое прозвище все равно режет мне слух.
– Можешь вообще его никак не называть, – миролюбиво предлагаю. – Ты прекрасно знаешь, что я уже давно его забыла и платье никак не связано с ним.
Подруга скептически кивает, но к счастью, не упорствует в своем стремлении убедить меня обратном.
Арсений был старшим бренд-менеджером рекламного агентства «Роялти», того самого, куда я пришла проходить стажировку прошлой весной. Поначалу он совсем не обращал на меня внимания, но когда я пришла к нему согласовывать план для моего дипломного проекта, он предложил мне с ним помочь, а потом, вообще, пригласил на свидание. Мое первое в жизни! И несмотря на то, что в офисе многие девочки называли его самовлюбленным бабником, я была с ними не согласна. Тогда!
Сейчас-то я понимаю, что все его вопросы так или иначе касались моего проекта, а не моей многогранной личности. Но тогда мне казалось, что его интересую только я. Он даже попросил меня не распространяться о наших отношениях на работе, чтобы завистники не помешали нашему счастью и так как я сама считаю, что счастье любит тишину, то, конечно, хранила молчание.
Он был настоящим джентльменом, всегда красиво одевался, тайком приносил мне шоколадки и в целом, выглядел как принц из сказки. Конечно, я в него влюбилась. У меня не было ни малейшего шанса!
А потом выяснилось, что он просто присвоил себе мой дипломный проект. Благодаря моим подробным рассказам, он без проблем сумел доказать, что сам все составил и рассчитал, а переписку с представителями той компании я вела лишь по его просьбе…. Да и девушка у него, оказывается, имелась. Даже не девушка… невеста!
Самое страшное, что после всего этого он очень удивился, когда я ушла из «Роялти», Арсений считал, что я вполне могу продолжать работать там и снабжать его годными идеями, которые будут двигать его вверх по карьерной лестнице.
Но в итоге он получил свое долгожданное, хоть и не заслуженное повышение, а я осталась без стажировки и даже без дипломного проекта.
Игнат Юрьевич спас, если не мою жизнь, то учебу точно. Если бы не он, меня бы, наверняка, отчислили из университета. Но он мало того, что помог мне в кратчайшие сроки организовать новый проект, так еще и предложил постоянное место в своей компании. И пусть она не такая успешная, как «Роялти», здесь я себя чувствую гораздо уютнее. Поправочка… чувствовала, до появления Кулакова-младшего.
Надеюсь, его отец скоро вернется в свое кресло. Моя стажировка подходит к концу уже через пару дней и меня должны, наконец, оформить в компании должным образом. Я даже на заочку перевелась с этого года, чтобы полностью влиться в работу. Родители, конечно, не поняли мое решение, но Игнат Юрьевич обещал лично научить меня всему, что нужно на практике.
Он, вообще, с первых дней относился ко мне как к дочери и если в начале меня это насторожило, то по прошествии почти двух месяцев работы, я понимаю, что он просто увидел во мне себя – мы с ним оба горим работой и частенько задерживались допоздна, обсуждая рабочие проекты. Он даже частенько сетовал на то, что ему будет некому оставить свое детище. Тогда я почему-то подумала, что у него просто нет детей, теперь же, познакомившись с его сыном, понимаю, что да, шеф прав… оставить фирму будет некому. Единственное, в чем Алексей сможет помочь, это если вдруг клиент откажется платить нам по счету… Но это уже крайний случай, если юристы не справятся сами.
Прогулка с Кристиной получается недолгой. Оказывается, ходить на костылях не так просто как кажется на первый взгляд. Подруга едва проходит несколько метров, когда заявляет, что дальше идти не в состоянии и нам приходится усесться на лавочку у соседнего подъезда.
Там меня и застает звонок от Сонечки:
– Я знаю, что ты плохо себя чувствуешь, – почему-то шепотом говорит она, – Но тут тааакое… Игнат Юрьевич всех собирает на совещание через сорок минут. Сказал, чтобы все-все были.
– Игнат Юрьевич? – Я, в отличие от нее говорить шепотом не в состоянии, настолько я рада появлению Кулакова-старшего. – Он вернулся?
– Да, пришел буквально полчаса назад, объявил, что в двенадцать будет собрание. А сейчас они закрылись в его кабинете и разговаривают о чем-то на повышенных тонах.
– Они? – подозрительно уточняю.
– Ну да, оба Кулаковы, старший и младший.
– И о чем они там спорят?
– Понятия не имею, – едва слышно отвечает она. – Но я им только что кофе носила, выглядят злыми. Оба.
– Может, сын не хочет уходить? Как в той сказке, когда у зайчика была избушка лубяная, а у лисицы ледяная? – предполагаю я.
– Не знаю, – отвечает она. – Но мне почему-то страшно. Приедешь? Босс сказал всех собрать. Будут какие-то важные новости.
– Приеду, – обреченно вздыхаю, понимая, что Кристина сама домой не сможет дойти, а значит мне придется ей помочь и на то, чтобы переодеться времени уже не останется. Ладно уж, после того, что было в пятницу, хуже быть не может… Сейчас на мне по крайней мере, мое собственное платье.
Глава 15
Алексей
Вот не зря говорят, что понедельник – день тяжелый. И если утром у меня было довольно хорошее настроение, то сейчас, глядя на пустующее место мышки, я понимаю, что есть доля правды в народной мудрости.
Ну и куда она запропастилась? В робкое «приболела», которым меня одарила Сонечка, я не верю.
Вот же трусишка. В принципе, я не удивлен. После того, как в пятницу она удрала, сверкая пятками, я вообще ожидал найти заявление на увольнение на своем столе.
Да, переборщил маленько я тогда. Но как сдержаться-то было? Мне, по идее, премию надо было выписать за то, что не взял ее прямо в этой студии, когда она в моей кофте на голое тело появилась. И медаль заодно. Только не на шею, а на то самое место, которое и пострадало больше всего от перенапряжения.
Сначала я думал, что все выходные придется провести под холодным душем, даже всерьез подумывал набрать полную ванну ледяной воды и спать прямо там, потому что прекрасно понимал – если наяву мышка меня так будоражит, то и во сне в покое не даст. Исключительно из соображений безопасности отбросил эту идею, о чем и пожалел впоследствии, когда утром проснулся с дичайшей головной болью и с не менее дичайшим стояком.
Благо, есть у меня один проверенный способ как хорошенько прочистить голову и избавиться от навязчивых мыслей. И нет, это не то что вы подумали. Хотя, судя по тому как на меня сейчас смотрит отец, лучше бы все-таки воспользовался более легким способом.
– Я думал, что время, когда я краснел за твою физиономию, давно прошло, – вздыхает он, глядя на рассеченную бровь.
– Тот факт, что после окончания школы учителя перестали тебе звонить, чтобы пожаловаться на мою рожу, совсем не значит, что я забросил борьбу, – отвечаю ему с улыбкой и обнимаю. Я успел навестить его в клинике еще в субботу, до того как мы с Артемом устроили замес на ринге, поэтому был в курсе, что его выписывают. Но в офисе так быстро увидеть не ожидал. Мать мне все уши прожужжала о том как много сил отнимает у него компания, так что я был уверен, что ей удастся уговорить его хоть на минимальный отпуск.
Но судя по тому, что утром я обнаружил его в кресле, к которому странным образом успел прикипеть всего за несколько дней, маман в этот раз проиграла борьбу. По идее, самое время порадоваться и возвращаться в свое собственное кресло в другом районе города, но странным образом я чувствую какое-то противное разочарование, которое очень быстро перерастает в ужас, когда отец произносит:
– Я решил продать фирму.
– Почему? Зачем? С чего, вдруг, так резко? – вопросы сыплются из меня со скоростью света.
– Не хочется показаться банальным, – усмехается он, – но побывав на грани жизни и смерти, я смог неплохо расставить приоритеты. Чего я только не обещал себе в первый день, пока в реанимации лежал. И пусть в итоге все закончилось хорошо, но задуматься мне этот случай помог.
– Возьми отпуск, – предлагаю. – Чего сразу рубить с плеча?
– Ты же меня знаешь, – говорит он с улыбкой, но какой-то грустной. – Если сейчас не обрежу все веревки, дальше не смогу. Сколько я уже собирался на покой? Сколько «вот еще один контракт и все» у меня было?
Сжимаю челюсти до хруста и очень жалею, что находимся мы не в моем офисе. Там у меня есть груша. Там можно легко выпустить пар. Вот же черт! Как не во время!
Умом я понимаю, что отец прав. Да и в любом случае, фирма его, а значит делать с ней он может все что угодно. Но…
Вот всегда есть это блядское «но».
Почему именно сейчас?
И дело ведь не только в Марьяне, которую будет гораздо легче затащить в постель, если мы будем работать вместе. Дело в том, что за те три дня, что я посидел в кресле отца, я успел примерить костюм супергероя и нарисовать в голове вполне правдоподобный сценарий того, как я вытаскиваю его фирму из задницы. Дела у компании реально не важные, но пара-тройка удачных контрактов и мы снова на плаву.
Азарт. Гребанный азарт. Сколько раз в жизни я попадался на этот крючок?
Но приходится признать, за эти дни я позволил ему снова впрыснуть ядовитый раствор в мою систему и сейчас намерения отца приносят мне буквально физическую боль.
– Я смотрел бумаги, – продолжаю упорствовать, – не все так плохо. Дай мне хотя бы попробовать.