Босс кивает и выруливает на проспект, а я утыкаюсь взглядом в окно, в надежде, что ночные огни города отвлекут меня от мыслей о том, как начался день босса, да и как продолжился тоже. Вообще, от мыслей о нем, желательно. Потому что фантазия у меня хорошая. И раньше я на это никогда не жаловалась, наоборот, в моей работе без фантазии никуда. Но сейчас я впервые испытываю сожаления по этому поводу, слишком уж живо я все это представляю. Будто сама находилась рядом, как сейчас.
К счастью, слишком далеко эти мысли меня завести не успевают. Завидев знакомые очертания своего района, я командую:
– Вот там, за остановкой, налево. Потом направо.
Кулаков послушно выполняет мои команды, но когда я в очередной раз прошу его свернуть направо у детской площадки, угрюмо интересуется:
– Куда, блин?
Хлопая ресницами я снова выглядываю в окно и понимаю, что на автомате повела босса по своей обычной дороге. Той самой, по которой каждый день иду домой от остановки. Пешком.
Сейчас его внедорожник заехал в узкое пространство между детской площадкой, через которую я всегда прохожу, и тротуаром с высоким бордюром с другой стороны. Впереди дорога продолжает сужаться и для того, чтобы выехать, боссу придется сдавать назад.
– Извините, – пищу я. – Я просто… задумалась.
– О чем, интересно? – с ухмылкой интересуется босс и тут же добавляет: – Судя по тому как ты покраснела, это было что-то пикантное. Ну же, мышка, колись.
– О рабочем проекте, конечно, – вру я. – Спасибо большое, что подвезли. Дальше я уже сама добегу.
Его слова, а главное, взгляд, вгоняют меня в натуральную панику. Я нервно тянусь к ручке и толкаю дверь от себя. Однако, вместо того чтобы выпустить меня на спасительную свободу, она с противным скрежетом задевает низкий заборчик детской площадки и отказывается открываться шире. Я смотрю на тонкую полоску улицы шириной максимум десять сантиметров и перевожу испуганные глаза на босса.
– Застряла, мышка? – с какой-то издевкой интересуется он.
Глава 11/2
Марьяна
– Вы бы не могли немного сдать назад? – невинно интересуюсь, втайне надеясь, что он не услышал как я вмяла дверцу в заборчик. Хотя, судя по его выражению лица, вряд ли босс страдает глухотой.
– Неа, – с напускной печалью в голосе отвечает он и кивает на зеркало заднего вида.
Что он там в нем увидел, я со своего места разглядеть не могу, поэтому разворачиваюсь на сиденье и смотрю назад. Там, в нескольких метрах от нас находятся мусорные баки и именно сейчас к ним подъехал мусоровоз. Я будто в трансе слежу за тем, как двое мужчин выпрыгивают из кабины и не спеша подходят к контейнерам, выкатывают их с постамента и помогают прицепить специальные «клешни». Водитель так вообще вышел и решил покурить. Судя по всему, они абсолютно никуда не торопятся и готовы хоть всю ночь здесь провести. А вот я нет.
– Выпустите меня, пожалуйста, – жалобно молю.
– Так не терпится прогуляться по райончику с голым задом? – с усмешкой интересуется он и выразительно смотрит на мои бедра. Только сейчас я понимаю, что когда я развернулась для того, чтобы посмотреть на нашу помеху сзади, кардиган безбожно задрался и боссу открылся прекрасный вид на мои голые ноги.
– Здесь недалеко, – резко одергиваю злополучную кофту вниз.
– Ну ладно, выходи, – благодушно соглашается он, но с места при этом почему-то не встает.
– Дверь с моей стороны заблокирована, – напоминаю ему. – Вам придется выйти и выпустить меня.
– Что-то мне не хочется, мышка, – лениво протягивает он. – Выходи так.
– Как так? – округляю на него глаза.
– А вот так, – он пригласительно хлопает себя по бедрам. – Перелезай.
– Ччерез вас??
– Ну а почему бы и нет? – пожимает он плечами. – Можешь назад перебраться и выйти через заднюю дверь.
Я с ужасом представляю как будет смотреться мой голый зад, когда я буду перелезать через коробку передач и отчаянно мотаю головой.
– Что, не так и спешишь уже? – усмехается он. – Получается, и дверь только зря поцарапала.
– Спешу, – возражаю я и слегка морщусь при упоминании двери. Может, там и царапины-то нет, у него такой внедорожник, что это еще заборчик надо проверить на предмет урона.
– Ну тогда, вперед, – он нажимает на какую-то кнопку, отчего его сиденье с легким жужжанием отъезжает назад. Сейчас между его ногами и рулем довольно много места и я убеждаю себя, что смогу выйти из машины, даже не задев его. В любом случае, находиться здесь опаснее. Вон как хищно его глаза блестят в полумраке салона.
Решительно киваю, но как только заношу ногу над коробкой передач, Кулаков тянет за нее и в следующее мгновение я оказываюсь у него на коленях.
Из легких весь воздух разом вылетает. Схватившись за его плечи, я пытаюсь подняться, но его лапищи, словно гвоздями приколачивают меня и не позволяют двигаться. Одна моя нога все еще находится слева от консоли, а вторая лежит на нем. И если слева мне в бедро упирается рычаг переключения передач, то справа….
Ой, мамочки!
Я судорожно тяну вниз кардиган, пытаясь одновременно и ноги прикрыть, и затолкать его между бедер, создав как можно более плотную преграду между нами. Потому что поза, в которой я оказалась не просто компрометирующая. Она на грани. Даже нет, за гранью. Далеко за ней.
– Ты такая неуклюжая, мышка, – на лице Алексея расползается довольная улыбка и не разрывая зрительный контакт, он слегка толкается бедрами мне навстречу.
Я громко вскрикиваю и чувствую, как сердце делает кульбит и приземляется прямиком в животе, где, судя по всему, разбивается в лепешку, растекаясь горячей лужицей. Как еще объяснить этот невероятный прилив жара внизу живота?
Я снова пытаюсь отстраниться, но чувствую, будто попала в капкан. «Мышка в мышеловке», – услужливо подсказывает мне собственное сознание. Или даже нет, не просто в мышеловке. Это была бы слишком легкая смерть. Эта мышка попала на растерзание коту. Ловкому, боевому, наглому… который сначала наиграется с ней, а потом уже растерзает и съест.
Кулаков наклоняется вперед и аккуратно перетягивает и вторую мою ногу к себе. Отчасти, мне становится легче – давление рычага исчезает. Зато другое давление, то самое, которое я чувствую даже сквозь грубую ткань его джинсов, вонзается в мою кожу с еще большей силой.
В очередной попытке отстраниться я кладу руки на его мощный торс, но он будто не чувствует никакого сопротивления. Наоборот, притягивает меня еще ближе. Дышит в шею, проводит по ней языком и я натурально чувствую как удары его сердца отдают эхом в моей груди. А если учесть, что он и дышит как паровоз, то я начинаю всерьез беспокоиться о его здоровье. Как бы он вслед за отцом не отправился в больницу…
Видимо, проблемы с сердцем – это у них наследственное.
Впрочем, мое сердце тоже как-то странно барахлит. Потому что когда он, наконец, убирает свой влажный язык с моей шеи и хрипло произносит «такая вкусная мышка», оно заходится в самом настоящем приступе тахикардии.
– Вы… вы извращенец, – безрезультатно молочу кулаками его грудь.
– Чего это? – возмущается он. – Извращенцем я бы был, если бы не хотел тебя. Как можно вот это не хотеть-то?
При этих словах его рука нагло ползет вверх по моему бедру и несмотря на то, что я с силой пытаюсь свести ноги, останавливаться, кажется, не собирается.
– Не надо! Пожалуйста, – шепчу я, уверенная, что никакие мольбы этого зверюгу не остановят.
Но на мое удивление его рука тут же замирает и он вкрадчиво интересуется:
– Ну чего ты боишься, мышка? Я же вижу, что ты тоже меня хочешь!
– Неправда, – слабо возмущаюсь.
– У тебя мурашки – раз, – он демонстративно загибает один палец.