– Ты когда-нибудь слушала музыку руками?
Вскинув голову, Эгле удивлённо подняла брови.
– Я тоже нет, – торопливо продолжил я, пока она не передумала со мной говорить, – просто вчера схватил наушники, хотел надеть, а плеер, оказывается, был включен, я и услышал, что музыка играет. Вот.
– Ну, – сказала Эгле, – по-моему, эти штуки так и устроены, нет? Мой плеер всегда включается сам, когда я надеваю наушники. Правда, руками я их не слушала. Это как-то… странно.
– Я просто не успел их надеть, – проворчал я. – Совсем вымотался, пока домой дошёл. Думал, прямо там и сдохну, уже почти двигаться не мог.
Ой. Зря я это сказал. Эгле резко изменилась в лице.
– Чистые квинты… – тихо сказала она. – Сим, прости, пожалуйста.
Вид у неё был самый что ни на есть несчастный.
– Я же слышала, что ты на пределе. – Она приложила обе ладони ко лбу, что означало крайнюю степень замешательства. – Но я не знала, что ты забыл плеер, правда!
Когда всё успело стать ещё сложнее? Теперь уже Эгле не знает, куда деться от чувства вины.
– Не парься, – нерешительно сказал я. – Я сам виноват. Тоже наговорил тебе всякого…
– Но ты хотя бы пытался помочь, – пробурчала Эгле.
Я кашлянул. И храбро возразил:
– Ничего я не пытался. Помочь – это узнать, кто над тобой издевается, и морду ему набить.
– Много чести, – поморщилась Эгле. – Связываться ещё…
Невыносимую из-за взаимной неловкости сцену примирения милосердно прервал звонок.
Ну вот, подумал я, садясь на место, теперь Эгле знает, что я правда могу помереть, если она будет на меня злиться. Зато, кажется, мы снова разговариваем. Проблему подонков из старших классов это не решает, но хотя бы не усложняет.
И ещё промелькнуло – «ну вот, а я думал, она удивится». Это про моё открытие.
И снова – «всё-таки, кто?»
…К концу дня тревога почти испарилась. Мы шли домой вместе, а по пути болтали про книжку, которую я вернул Эгле.
И ещё целую неделю всё было хорошо.
А потом снова была моя очередь дежурить. И когда я отправился домой, путь мой лежал мимо заднего двора школы, как и всегда. Мимо служебного входа, который вёл в столовую, и нескольких больших мусорных баков.
Крепко закусив губу, Эгле презрительно смотрела на старшеклассника, стоявшего перед ней. Он был ко мне спиной, и я не сразу опознал в нём Кори Мита. Вероятно, Кори боялся не справиться в одиночку, раз привёл ещё одного подонка. Он-то и удерживал Эгле, заломив ей руку.
Мне показалось, что мой позвоночник превратился в лёд. Уши словно заложило. Увидев меня, Кори расплылся в радостной ухмылке. Он что-то говорил, но я его не слышал.
Я узнал и подонка, державшего Эгле. Конечно, я его помнил. Моя единственная полная и безоговорочная победа. Одна из моих последних драк. Эх. Последние месяцы я провёл слишком славно и спокойно, вот уже и забыл об этом. А ведь первое время так осторожничал. Знал же, что он попытается отомстить. Знал. Но мне показалось, что мир подонков и начинающих сволочей остался по ту сторону наушников. Показалось, что они не тронут меня, когда я перестану тянуться к ним, чтобы нарваться на очередной мордобой.
И вот мир подонков пришёл за мной сам.
Я не слышал ничего, кроме своего сердцебиения. Вернее, это в первый момент я подумал, что стучит моё перепуганное сердце. Потом вдруг оказалось, что стучит оно довольно-таки спокойно и уверенно. И не совсем оно. Это был отсчёт ритма для вступления. Несколько тактов спустя я услышал остальные инструменты.
И Голос.
Голос звучал внутри меня. Не знаю, как. В этой песне тоже была всего одна строчка, которую я понимал. Но он звучал, не оставив мне выбора. Хотя, собственно, выбора не было с самого начала.
Нет, старик, ты ошибался, когда пел, что я не один, думал я, аккуратно поставив школьную сумку на землю и беря разгон. Я один. И всё равно у нас численное преимущество. Потому что один и один, и ещё один – это три, вот тут ты абсолютно прав, а их всего двое. Мы их уделаем. Я, ты и Эгле.
Глава 6. Сеть
Больничные лампы жужжали на низкой, угрожающей ноте. Обычно они издавали монотонный, выматывающий душу звук. Этот звук и так сложно было счесть благим предзнаменованием. Но сегодня их жужжание по-настоящему нагнетало обстановку.
Я тихонечко расковыривал дырку в окровавленном носовом платке. Эгле нервно мяла в руках бинт, которым были обмотаны её костяшки. Ну, то есть сейчас с костяшками всё уже было в порядке, но поначалу их пришлось забинтовать.
– Прости, – наконец вполголоса сказала Эгле.
– За что? – Я почти по-настоящему удивился. – Не ты же привела этих полудурков.
Эгле угрюмо потеребила бинт.
– Можно считать, что я. Ты ведь уже догадался?
Я скосил на неё глаза:
– Насчёт чего это?
Выражение лица Эгле напомнило мне момент нашего знакомства. Тогда она тоже сжала зубы, выпрямилась и сказала то, что должна была сказать.
– Я тебе соврала.
И даже голос так же звучит – немного механически.
– Я сказала, что не знаю, кто надо мной издевается. А я знала.
– Очень интересно, – ответил я. В прошлый раз я так себя и вёл – говорить можно без выражения, главное, продолжать вставлять реплики. Чтобы разговор продолжался. Глядишь, всё прояснится.
Эгле беспокойно убрала со лба светлую чёлку.
– Я просто не хотела, чтобы они и к тебе лезли.
– Ты думала, я сразу пойду с ними разбираться? Я польщён.
– Да хоть бы и не сразу. Всё равно этим бы всё кончилось.
– Тогда почему ты мне не рассказала?
– Надеялась, что смогу им не попасться.