– Ты совсем балда, что ли? – сердито спросил я. – При чём тут «смогу не попасться»? Им пора было начистить рожи ещё месяц назад, если я правильно помню.
Эгле прямо взглянула мне в глаза.
– В смысле, я должна была подойти к тебе и сказать: «Вот там стоит гадёныш, он портит мои вещи, чтобы ты попытался с ним подраться, не делай этого ни в коем случае». Так, что ли?
– Нет, не так. Ты должна была сказать: «Вот там стоит гадёныш, он портит мои вещи, пошли, будем драть ему задницу». Я тебе друг или хвост поросячий?
– Друг, – с отчаянием в голосе ответила Эгле, – и вот именно поэтому я и не могла тебя втягивать.
– Че-го-о?
– Того, – буркнула Эгле. – Их много. И Кори с тем недомерком – это так, отросточек. Они в той шайке единственные, кто ещё в школе учится.
Не могу сказать, что меня это очень напугало. Но неприятные ощущения в области загривка точно появились.
– Это у них стиль такой, – мрачно продолжала Эгле. – Если они хотят что-то тебе сделать, они ловят твоего друга-слабака. И потом всячески тебя унижают, а тебе приходится терпеть, чтобы они больше не прикапывались к твоему другу.
Злорадная ухмылка получилась у меня совершенно без усилий.
– Только они не учли, что ты не слабак.
– Да, – важно кивнула Эгле. – И не учли, что ты не будешь ничего спрашивать, а сразу драться полезешь.
– И Хлою не учли.
Ушлёпка, державшего Эгле, я сразу проигнорировал, бросился на Кори. Эгле справилась сама – ударила его макушкой в подбородок, а когда он взвыл и выпустил её – добавила кулаком в зубы. Сильно рассадила костяшки, но вроде даже что-то ему выбила. Не скажу, что мы так уж хорошо дрались, но смогли продержаться до подхода Хлои. Потом Эгле прикинулась напуганной барышней, а я – храбрым рыцарем. Хлоя не прониклась. Тогда мы весьма убедительно изобразили приступ. Точнее, я изобразил приступ, а Эгле принялась носиться вокруг с причитаниями. Так мы из двух зол выбрали Кейна. Тем более, что мы и вправду считали его более дружественным взрослым. По сравнению с Хлоей.
Это мы, конечно, немножко просчитались. Мы что-то пищали в своё оправдание, но он всё проигнорировал. Молча остановил носовое кровотечение у меня, залечил разбитые костяшки Эгле и ушёл. Велел сидеть здесь и никуда не высовываться. И его не было уже очень долго – страшно представить, куда за это время можно пропасть.
Причём с каждой минутой всё страшнее и страшнее. Куда там мифической шайке юных шантажистов.
– Кстати, – встрепенулся я, – откуда ты всё это знаешь? Ну, про Кори и его шайку.
– Ох, там такая алингийская опера… – вздохнула Эгле. – В общем, слушай. Ты хорошо знаком с Мирандой?
– Воображала, – откликнулся я. – Их четверо, я даже не знаю, кто из них хуже.
Эгле кивнула.
– Да. Подходит она ко мне сегодня и спрашивает: «А что ты делаешь после занятий?». Сказала, что их девчачий клуб хочет познакомиться со мной поближе.
– Миранда сказала? – Недоверчиво уточнил я.
– Вот именно. Видимо, на этом месте я должна была умереть от восхищения. Как же, богини красоты снизошли до меня…
– Я и сам бы умер, – буркнул я, – тут же.
Эгле хихикнула.
– Ну, выбить меня из колеи ей удалось, факт. Я так удивилась, что ответила честно. Сегодня я не очень хорошо себя чувствую, никуда не пойду, отправлюсь сразу домой, проведу вечер в скорбях и сожалениях, что лишилась такой компании.
– И что Миранда? – Я всё ещё не мог представить себе Миранду разговаривающей с Эгле, поэтому нуждался в деталях. Мне кажется, у неё должен был взорваться мозг ещё до того, как Эгле попыталась бы открыть рот.
– Ой, – сказала Эгле, – как она хлопала ресничками и заламывала ручки, ты бы видел. Столько соболезнований мне, кажется, ещё никто не высказывал. Короче, милая наша девочка сильно перегнула палку, и я заподозрила неладное. Подошла на следующей переменке к Юлсу, спросила, как Миранда, не болеет ли…
– Почему именно к Юлсу? – удивился я.
Эгле посмотрела на меня с жалостью:
– Сим, ты совсем в танке? Юлсу нравится Миранда. Она вроде как с ним гуляет, но вроде как нет. Он у неё такая синица в руках.
– Ну дела, – разочарованно протянул я, – а ведь он мне казался вполне здравомыслящим парнем.
– Он и есть здравомыслящий, – возразила Эгле. – Юлс мне всё выложил. – И помрачнела: – Правда, мне это не помогло.
– Забей, – поморщился я. – Ты же не могла знать, что Кори подкараулит тебя у самого выхода. Давай дальше, про Юлса и Миранду.
Эгле кивнула и продолжила:
– Оказывается, Миранда синичку свою не отпускает, но и на журавля в небе тоже замахивается. И знаешь, кто этот журавлик?
– Подожди-ка… – медленно сказал я, – ты же не хочешь сказать, что речь идёт о типичнейшей ошибке школьниц средних классов?
– Хочу.
– У неё большие и светлые чувства, а он её использует?
– Да.
– Ей так польстило внимание старшеклассника, что она этого не замечает?
– Именно.
– Она способна на любую гадость, лишь бы он продолжал с ней общаться?
– Точно. – Эгле изобразила восхищение моей интеллектуальной мощью. – А я-то думала, ты врёшь, что на самом деле ты умный, просто una corda мешает.
– Вот возьму и ни словечка Кейну не скажу, когда он потребует подробных объяснений, – пригрозил я. – Сама ему будешь рассказывать, какой я великий герой.
– Да ладно тебе. – Эгле шутливо толкнула меня плечом. – Я бы и так рассказала. Но пока что я рассказываю про этого собачьего Кори. Или как, дальше ты сам?
– Сам, конечно, – проворчал я. – Теперь-то всё ясно. Юлс хочет, чтобы Миранда перестала заглядываться на Кори. Значит, Кори должен перестать кадрить Миранду. В смысле, понять, что она бесполезна. То есть, Миранда должна облажаться.
– Не совсем, – покачала головой Эгле. – Юлс не хочет, чтобы Миранда связывалась с Кори, это правда. Но побуждения у него более высокие. Рано или поздно вся шайка очень крепко влипнет. А когда она только начнёт влипать, в первую очередь не поздоровится школьникам.
– А-а, – глубокомысленно промычал я. – Какие страсти.
– Так я и говорю, – уныло подтвердила Эгле, – алингийская опера. Мы были бы в курсе, если бы почаще вылезали из наушников.