Лабиринты сердца

Глава 5

Даниэль

Как только дверь моего кабинета закрылась, мой взгляд скользнул по экрану компьютера, где была открыта вкладка с запросом «Анна Крон». В процессе нашей беседы мне стало интересно, кто она такая, поэтому я решил поискать информацию о ней. Но какой сюрприз, все Анны Крон, что показались на фотографиях ни в каком месте, даже отдаленно, не были похожи на ту, что только что сидела передо мной. А значит, она назвала не свое имя. Мои пальцы пробежались по подбородку и остановились около губ. Впервые я отвлекся от важных документов и поразмыслил над тем, что сегодня произошло.

Во-первых, это дурацкое письмо, что мне принесли во время обеденного перерыва. Не буду мягок и скажу, что это было самое тупое предложение за всю мою жизнь. Кто вообще будет предлагать мне выполнить убийство Короля Эдгара, за плату в 100 миллионов долларов? Конечно, у меня есть пара кандидатов, но это лишь мои предположения. В этом нужно разбираться, а я не хочу. У меня есть дела намного важнее, чем то, что кто-то собирается грохнуть короля. Это работа полиции и других структур Фламии. И все же... как же тупо было заявиться сюда ко мне и просить об этом лично. Кем бы ни была эта Анна Крон на самом деле, умом она явно не блещет. Хорошо, что она вышла отсюда живой, а ведь могла бы и не выйти. Исходя из письма, она явно знает о другой моей деятельности, но я не страшусь этого факта. Она все равно не сможет ничего сделать с этой информацией. Я уж точно знаю, что эта девушка не из простых. За дверью ждали двое телохранителей, я видел их по камерам на экране своего компьютера. И она раздобыла информацию обо мне, о другой моей деятельности. И кстати, она смогла заставить мою секретаршу назначить встречу. Эта «Анна» настырная, она упертая. Я прекрасно это знаю, потому что сам такой. Я будто увидел свое отражение. Она единственная, кто зашел в этот кабинет, не побледнев и не дрожа от страха. Должен признать, ее смелость впечатляет, но ее глупость перечеркивает все хорошее. И знаете что? Глупость здесь не вяжется. Скорее, она безрассудная и поступила так, как взбрело в голову в первую секунду. В моей голове закрутились шестеренки. Она говорила, в основном, о Фламии. Об алмазах и своем влиянии в сфере земли…

Мои руки взлетели к клавиатуре и быстро напечатали новый запрос.

«Принцесса Фламии»

Первым делом, я открыл Википедию и быстро пробежался по тексту, а затем посмотрел галерею. Здесь нет ее фото в зрелом возрасте, это нормально? В Википедии говорится, что она официально нигде не появлялась с того дня, как похоронила всю семью, поэтому нет фото. Лишь какие-то размытые фотографии от папарацци, но на них невозможно даже разглядеть лица. Черт. Ладно, возможно, я ошибся и ко мне приходила не Принцесса Фламии. Однако отсутствие ее фотографий в интернете, не означает, что я ошибаюсь. Наоборот. Думаю, передо мной сейчас была взрослая и усовершенствованная версия той маленькой зеленоглазой девочки с фотографии. Блядь, Джорджиана Кинг? Неужели…

Вздохнув, я сильно нахмурился, потому что текст документов перед глазами плыл и сливался воедино. Кажется, на сегодня достаточно работы. Я собрал документы в стопку и отложил в сторону. На столе остался один лист, который не подходил по сортировке ни в одну стопку. Я записывал на этом листе все, что видел. Мой размашистый почерк пролегал до середины белого листа. Я записал все: начиная от ее внешности, одежды и заканчивая своими собственными впечатлениями. Даже не знаю, зачем я это сделал. Закинув этот лист в ящик стола, я выключил компьютер и встал из-за стола. Подальше от стола, в стене вмонтирована скрытая дверь, я прошел через нее и попал в свои личные апартаменты. Они небольшие, но их достаточно, чтобы иногда ночевать здесь. Апартаменты выглядят как большая студия, совмещая спальню, кухню и гостиную. Только ванная комната находится отдельно, за дверью.

Скинув с себя костюм, я завалился на кровать, переутомленный, и отключился за пару секунд.

***

Я проспал десять часов и мне этого хватило с лихвой, чтобы выспаться и быть бодрым к вылету в Санкт-Петербург. Нужно уладить ситуацию с публичной перестрелкой. Я не понимаю, какие идиоты устроили это, не понимаю, какими отсталыми нужно быть, чтобы творить такое. При одной только мысли об этом, мне хочется рвать и метать. А еще дядя со своим дурацким балом. Мы что, в 19 веке? Вроде он в честь юбилея сотрудничества с Фламией и я все еще не понимаю, почему он так настаивает на моем присутствии.

Зимний дворец украсили в девчачьем розовом стиле. Дядя упомянул, что это именно гость из Фламии настоял на том, чтобы бал прошел здесь. Повсюду цветочные гирлянды, свечи и огромные хрустальные люстры. Я далеко не фанат подобных мероприятий, где льется музыка оркестра, все танцуют в парах и болтают с бокалами в руках. Когда я прохожу по красной дорожке по коридору, меня фотографируют несколько репортеров, другие пытаются спросить меня о всяком, но я иду прямо, пока не попадаю в большой бальный зал. Здесь тоже все в цветах, они буквально повсюду… У меня скоро потечет кровь из глаз от такого количества цветов, а на запах начнется аллергия. Вдали виднеется фигура дяди, так что я иду к нему, чтобы показаться, а потом свалить. Дядя стоит в кругу из мужчин и женщин и слушает рассказ одного из министров. Когда он видит меня, его лицо озаряется.

— Ты пришел. — он улыбается и выходит из круга, чтобы поздороваться и хлопнуть рукой по моей спине.

Я только киваю, когда отвечаю на рукопожатие, а затем сразу отхожу на шаг назад, чтобы держать расстояние.

— Ангелина искала тебя. — он смотрит за мое плечо, но я не оборачиваюсь. Знаю, что она стоит там и ждет, когда я подойду. Ждет, что я приглашу ее на танец. Но я не буду. За всю свою жизнь я никогда не танцевал с женщиной на светских вечеринках. Это глупо, не вижу в этом какого-либо смысла.

Заметив мое лицо, дядя взглянул на меня с небольшой усталостью.

— Зачем ты поступаешь с ней так? — я ничего не ответил. Тогда он продолжил. — Мы с Геннадием надеялись, что ты на ней женишься.

Я не смог контролировать свой брезгливый взгляд, когда он направился на дядю после его слов. Жениться на Ангелине? Нет уж. Понятно, что дядя был бы рад, женись я на дочери депутата Геннадия, но в мои планы женитьба не входит. Ближайшие пять лет точно. Мне только 27 и будет 28 к концу года, но дядя ведет себя так, будто мне уже полтинник.

Тот покачал головой. Неодобрительно.

— Хватит скакать туда-сюда, как блоха, пора одуматься, — он нервно глотнул тот прозрачный напиток, что был у него в бокале. Точно не водка, ее я бы учуял, это что-то другое. — Стоит ли упомянуть, что Геннадий был оскорблен, когда узнал, что ты изменил его дочери?

Мне захотелось закатить глаза. Я только вздохнул и проверил время на своих наручных часах.

— Я не состою с ней в отношениях, а значит не изменял, — блядь, прошло только пять минут после моего прибытия. — Она сама продолжает меня звать. Пусть поищет свое достоинство. Можешь так и передать депутату…

— Все. Тихо. Молчи, — дядя посмотрел за мое плечо, а затем нервно взглянул на меня. — Ты уже видел ее? Наша почетная гостья сегодня.

Я обернулся, чтобы понять, о ком он, черт возьми, говорит. Я не был шокирован, увидев ту же девушку, что приходила ко мне вчера. Это точно принцесса. И значит, это по ее прихоти власти приняли решение провести бал в Зимнем дворце.

— Она не появлялась на публике десять лет… И вот она здесь, почтила нас своим присутствием.

Я усмехнулся. Он так гордится, что она оказала им честь первыми… Мой взгляд скользнул по принцессе. То, что вчера она выглядела… В общем, не будем заострять на этом внимание. Сегодня на ней платье благородного темно-синего цвета, корсет которого состоит полностью из бриллиантовых цепочек, соединяющих лиф и юбку платья. Какое расточительство, использовать такое количество бриллиантов для своей одежды и… обуви, очевидно, тоже. Ее туфли, как и вчера, также с бриллиантами. Джорджиана выглядела радостной, она немного подняла голову и рассматривала роспись на потолке, стены и украшения из цветов вокруг. Легкая улыбка коснулась ее губ.

Меня толкнули в бок локтем. Я нахмурился, взглянув на дядю.

— Пригласи ее. — шикнул он.

Я усмехнулся.

— Нет.

— Вот упрямый парень, — буркнул он. — В любом случае, ты опоздал.

Когда я вернул внимание на принцессу, она уже танцевала с сыном Геннадия. Ясно, это у них в крови. Навязываться к людям. Хотя, я могу сказать, что все мужчины в этом зале смотрят на принцессу так, что складывается впечатление, будто они впервые увидели молодую красивую девушку. Они смотрят, словно голодные звери, будто она единственная оставшаяся девушка на Земле.

Я со вздохом отвернулся.

— Я уже достаточно пробыл здесь и могу уйти.

Однако дядя смотрел вперед.

— Она смотрит, — тихо сказал он с детским трепетом в голосе. — На тебя смотрит.

Я даже не обернулся. Я знаю, почему она смотрит. Потому что я отказал ей в услуге.

— Она смотрит на министра иностранных дел, на зачинщика мероприятия, то есть на тебя. Ну, я пошел.

Я развернулся, не дав ему и шанса ответить, и пошел вдоль стены. Незаметно, никому не мешая. Сейчас все выстроились в овал, наблюдая за танцем Джорджианы и Сергея. Почему-то она производила такой эффект на людей, словно гипнотизировала их. Толпа завороженно наблюдала за ее изящными движениями, прямой осанкой и непоколебимой уверенностью. Мой взгляд быстро скользнул по ним и наткнулся на взгляд принцессы. Он пробежался по моему телу с ног до головы, пока я не скрылся за высокими двойными дверьми. Это определенно был взгляд ненависти. Что ж, мне удалось обидеть принцессу, но ей не стоило мне угрожать. Если она и вправду будет мешать мне обосноваться во Фламии и качать там нефть… Будет противостояние.

— Даниэль, подожди!

Мои шаги замедлились, но я не остановился.

— Почему ты так быстро уходишь? Останься, потанцуй со мной. — Ангелина поймала меня за локоть. Она знала, что не стоит касаться моих рук, не защищенных одеждой. Я ненавижу держаться за руки.

Я вздохнул, смерив девушку взглядом сверху.

— Мне пора идти.

— Куда? — в ее глазах пронесся блеск. Умоляющий. Она пыталась изобразить щенячьи глазки и упросить меня остаться, но на меня это никогда не влияет.

— Работать.

— Мы в Питере, какая тут у тебя работа?

— Самая разная.

Я начинал раздражаться.

— Еще десять минуточек, пожалуйста, и мы уйдем вместе.

— Я сказал нет.

Ангелина готова была разрыдаться. Ее глаза заблестели на этот раз от слез. Она ненавидела меня, но всегда возвращалась. Не я в этом виноват, лишь она сама.

Ангелина развернулась и ушла обратно в бальный зал, а я продолжил свой путь.

— Как это грубо, — мои шаги снова замедлились. Я обернулся. Из-за угла вышла принцесса, чем удивила меня. Я не заметил, как она вышла из зала и затаилась в одном из примыкающих коридоров. — Вы обидели свою девушку.

— Она не моя девушка. — возразил я и сунул руки в карманы брюк.

Джорджиана медленно приближалась. Мой взгляд невольно опустился на ее декольте, где выпирали нежные округлости ее груди, затем к талии, почти неприкрытой цепочками, и к бедрам. Она могла бы быть убер-моделью, самой успешной, но ей повезло больше, и она принцесса. Заметив мой взгляд на ее теле, Джорджиана криво усмехнулась. Она точно знала, какой эффект производит на мужчин. Я сосредоточился на ее лице.

— Вы все еще не согласны на мое предложение? — я уловил, как тон ее голоса стал ниже.

— Все еще. Как глупо с вашей стороны явиться ко мне лично. Разве вам не было страшно?

— А чего мне страшиться? Вас? О, избавьте меня. Я вас не боюсь, однако я не совсем уверена в вашем благородстве и в том, что вы будете держать язык за зубами.

И вот так... Она меня оскорбила?

— Так вы будете держать свой язык при себе?

Она почти прошипела эти слова, почти с угрозой. Мои брови слегка приподнялись. Она мне угрожает. Снова? Вероятно, это самая смелая девушка, что только попадалась мне.

— Буду, — сказал я так же тихо, как говорила она. — До тех пор, пока мне не понадобится использовать эту информацию в свою пользу.

— Вероятно я ошиблась, предположив, что вы джентльмен.

— Сильно ошиблись.

— Прекрасно.

Я нахмурился, не совсем понимая, чему она радуется.

— Что же в этом прекрасного? — мой взгляд скользнул по ее идеальной коже лица, зеленым глазам и светлым бровям.

Джорджиана наклонила голову, встречая мой взгляд с любопытством.

— Скоро узнаете, я полагаю.

Взгляд принцессы скользнул ниже моих глаз, ненадолго задержавшись на губах. Затем она развернулась и направилась в бальный зал. Я позволил себе задержать взгляд на ее заднице, но отвернулся как раз вовремя, потому что в следующую секунду она обернулась и почти поймала меня.

Глава 6

Джорджиана

С тех пор, как я показалась вчера на балу в Зимнем дворце, мой номер в отеле стал похож на цветочный магазин. В один момент цветов стало так много, что их некуда было ставить и курьеры оставляли их в коридоре около моего люкса. Теперь и весь коридор заставлен цветами вдоль стен. Для меня это не проблема, я обожаю цветы, особенно кустовые розы. Люди, которые отправили мне эти цветы, не знают о моих предпочтениях, поэтому здесь в основном розы, пионы и гипсофилы вперемешку с остальными нежными цветочками, название которых мне даже незнакомо. Мой номер теперь пахнет как оранжерея. Хорошо, что мне не отправили пахучие лилии, от которых болит голова.

Итак... Я показалась общественности. Теперь мои фото по всему интернету и все знают, как выглядит повзрослевшая Принцесса Торнская. Меня это несколько пугает, потому что я больше не могу спокойно гулять по улицам и паркам, ведь меня всюду пытаются сфотографировать исподтишка. Это слегка раздражает, но я быстро привыкну. Я взглянула на свой готовый образ, покружившись перед зеркалом. На вечер у меня запланировано мероприятие - поход в Большой театр на балет. Меня пригласил министр иностранных дел. Кажется, компанию нам составят и другие, депутат со своей женой и дочерью. Той самой, что вчера бегала за Гоустом. Забыла ее имя, хотя постойте, я его даже не знала.

Для похода в театр я выбрала простое черное платье миди из атласного материала на широких бретелях и не глубоким декольте. Без броских деталей, без бриллиантов. Лишь корсетная вставка и все. Однако черные туфли снова с бриллиантами, точнее их ремешки. Я окинула себя спешным взглядом и направилась к выходу из номера. В коридоре ко мне присоединились мои телохранители. Мы двигались по коридору, заставленному цветами, они делали проход уже, так что мы шли цепочкой. Впереди Зайан, затем я и замыкающий Чейз.

— Здесь что, кто-то умер? — я готова была поморщиться, когда услышала голос Даниэля Гоуста. Низкий, глубокий, слегка хрипловатый. Точно его голос. Я выглянула из-за Зайана и убедилась, что вижу именно Гоуста.

— Ну, пока что никто не умер. — пробубнила я. На лестничной площадке, когда места стало больше, Зайан отошел в сторону. Теперь Даниэль стоял ниже по лестнице, на расстоянии пяти ступеней. Я смерила его взглядом. — Что вы здесь делаете?

Он смерил меня взглядом в ответ.

— Прохожу мимо.

Он ответил мне так, будто я сама должна была догадаться, что он здесь делает.

— И почему вы проходите мимо в отеле?

Даниэль наградил меня косым взглядом, когда прошел мимо меня, поднимаясь по лестнице. Теперь мне приходится сильно задирать голову, чтобы смотреть на него. Раньше мне не доводилось стоять так рядом с ним. Оказывается, он до ужаса высокий и широкий. Я могу спокойно встать за его спиной и меня не будет видно.

Сложно было держать марку, когда приходится смотреть на кого-то снизу вверх, задирая голову, но я все же пыталась.

— Потому что моя спутница на этот вечер, живет в соседнем от вас люксе.

— О, понятно. — я отвернулась и продолжила свой путь так же, как Гоуст пошел дальше.

Я села в бронированный автомобиль. Никаких папарацци поблизости не было, но я все равно быстро дошла от дверей до машины. И до театра мы добрались очень быстро, я даже не успела заскучать. Этот Гоуст невероятно высокомерный человек. Я думала, что я не самая добродушная, но Гоуст уж точно хуже, намного хуже. Высокомерный, эгоистичный и самомнение у него размером с эту страну. И да, он отказал мне в услуге и это тоже одна из причин, по которой я его недолюбливаю. Просто высокомерный сноб... И почему он единственный, кто может мне помочь? Якудзы тоже отказали мне, сразу же. Мне не пришлось лететь лично в Японию, моему человеку сразу сказали, что они не те, кого я ищу. И как думаете, на кого они мне намекнули? На Гоуста, твою мать.

Прибыв в Большой театр, я восхитилась интерьером. Мой взгляд пробежался по стенам и потолку, пока мне не пришлось отвлечься, чтобы поздороваться с министром.Мы разместились в ложе, самом лучшем, насколько я знаю. Снизу зал заполнялся людьми, но у нас шли свои разговоры.

— Геннадий Макаров. — представился мужчина с седыми висками и морщинками вокруг глаз и рта. Он сидел рядом с министром, и его жена рядом с ним. Я натянула улыбку, глянув на него через министра, сидящего между нами.

— Приятно познакомиться. — я не стала представляться в ответ и говорила на английском, хотя могу и по-русски, но весьма неуверенно.

— А это моя жена - Ирина.

Мне пришлось снова взглянуть в их сторону и снова натянуть улыбку, чтобы кивнуть женщине с накаченными губами и множеством ботокса под ее кожей. Признаться честно, я даже не запоминаю их лица. Не думаю, что это важно.

— Простите за опоздание, — позади меня раздался отдаленно знакомый женский голос, но я не стала оборачиваться. Однако слева от меня появилось две фигуры, занимая места рядом. — Пробки.

Я незаметно взглянула в сторону. Да вы издеваетесь?

— Надеюсь, вы не против, что мой племянник составит нам компанию? — любезно поинтересовался министр.

Я почти что фыркнула, ощущая довольный взгляд Гоуста.

— Как вовремя вы узнаете мое мнение.

— Она не против. — встрял Гоуст, чем получил мой колкий взгляд. Получается, он забирал из отеля эту девушку?

Я повернулась к депутату и его жене.

— Ваша дочь живет в отеле? — мой вопрос прозвучал слишком бестактно и бесцеремонно. Геннадий даже растерялся и не нашел ответа. Его дочь решила ответить на мой вопрос сама.

— Я живу с родителями, но иногда отдыхаю от их общества в отеле.

Или же снимает номер для своих утех с Гоустом. Неужели он не приглашает ее в свой дом?

Я взглянула на девушку. У нее были прямые черные волосы и темные глаза. Внешне они похожи с Гоустом, присутствует даже одинаково высокомерный взгляд. Хорошо, что она сидит за Гоустом и мне не приходится с ней контактировать столь близко. Почему-то у меня сразу сложилось плохое впечатление об этой девушке, просто некая неприязнь. Поэтому я оставила ее слова без всяких комментариев и вернула свое внимание к сцене. С других ложе сверкали вспышки. Кто-то фотографировался сам, а кто-то целенаправленно фотографировал нас. Я сидела полубоком, по большей части повернувшись к министру и отвернувшись от Гоуста и его спутницы.

— Ангелина, не надо сейчас этого делать. — впервые заговорила Ирина, наклоняясь вперед и шепча, чтобы больше никто не услышал. Я не поняла, что она имеет ввиду, поэтому повернулась и увидела, как ее дочь достала камеру и пытается сфотографировать себя и Даниэля, который стал смотреть в сторону, мимо меня.

Я издала тихий смешок, когда Ангелина проигнорировала свою мать и обхватила локоть Даниэля, сделав фотографию своей руки на его локте.

Взгляд Гоуста сфокусировался на мне, когда он услышал мой смешок. Я ожидала, что он съязвит, как обычно, но он молча отвернулся.

— Убери. — прошипел он своей девушке. На удивление, Ангелина послушалась его и сразу убрала камеру в свою сумочку. Надеюсь, мой косой взгляд никто не видел и он не попал на чьи-нибудь фотографии. Она словно его рабыня, во всем слушается и даже не смеет возражать. В иной ситуации, я бы не стала молчать, но не в этой. Раз родители позволяют своей дочери быть в таких отношениях, значит, их все устраивает. Вероятно, состояние Гоуста затмило их разум.

Вскоре началось представление. Балет всегда был близок моему сердцу, потому что моя бабушка была известной русской балериной, лучшей в своем деле. Я сама занималась балетом в детстве, но он не стал моим увлечением во взрослом возрасте. Балет стал лишь приятным воспоминанием о бабушкиной балетной студии во дворце, где она учила меня танцевать. Роксана была жестким педагогом. Как в танцах, так и в жизни. Именно от нее я переняла позицию о том, что выходить замуж следует либо по расчету и выгоде, либо вообще не выходить. Дедушка Альберт придерживался того же мнения, а поскольку воспитывали меня, в основном, они... Я стала их копией. Почти что. Кое что исключительное во мне все же есть.