Хроники Миринай. Месть королевы
На мгновение сознание вернулось. Госпожа держала ее над пропастью, заставляя смотреть. Она держала мальчика за волосы, приставив к горлу кинжал. Маленький морф крепко впивался когтями в руку девушки. Нора чувствовала, как боль проваливается вслед за всеми мыслями и исчезает.
Нора хотела вырваться на свободу, вернуть себе тело, но холодная и тяжелая душа ее матери топила ее все сильнее.
— Отпусти его, мальчик не имеет к этому отношения, — произнес Уитни и сделал шаг.
Нора ощутила, как ее рука сильнее сжала кинжал, надавливая на тоненькую шейку лезвием. Парнишка оскалился, зашипел, как зверек, загнанный в угол.
— Дети всегда платят за ошибки родителей, — отчеканила королева. — Расскажи, что знаешь об артефакте, и я его отпущу.
— На раскопках Айлерда мы обнаружили его по мощным выбросам магии. Он точно хотел, чтобы его нашли, — произнес Уитни, приближаясь. — Думаю, если сейчас он в смертном обличии, эмоции сдадут его с головой.
— Что ты имеешь ввиду?
Его лицо было мокрым от пота и крови. Он не сводил глаз со своего сына, держа руки перед собой так, словно может сдержать кинжал Норы, не прикасаясь к нему.
— Его магия ни с чем не сравнится. Эта магия чувствуется, как колючий привкус металла на языке, кажется, как-будто пространство вокруг него содрогается и жжется. Эта магия другая, она притягивает. Ее всплески редки и опасны и он тянет за собой след этой магии. Так я его нашел. В этих всплесках артефакт может показывать видения.
Госпожа отпустила сознание Норы, и оно вновь начало меркнуть.
— Надеюсь, ты сказал мне правду, — произнесла госпожа.
Она отпустила мальчика, и тот ринулся к отцу.
— Ты нес ответственность за артефакт и должен был передать его любой ценой сразу после раскопок на Айлерде. Мы так договаривались, — послышался оглушительное шипение голоса королевы. — Я потратила годы из-за твоей ошибки.
— На нас напали лесные твари, это твои мертвецы опоздали и не приняли артефакт! — закричал Уитни, крепко прижимая к себе сына.
Коллекционер вдруг выпрямился.
— Ты снова доверила его мертвецам и потеряла. В этом нет моей вины.
— Ты прав, в этом нет твоей вины, — произнесла госпожа, касаясь пальцами лезвия. — Твоя вина в воровстве, которое ты учинил на отбитой кровью моего народа земле. Ты выкопал его из земли на руинах Айлерда, выкопал из земли, принадлежащей Северу. Ты — вор, а на Севере мы не терпим воровства.
Нора хотела забыться и не видеть того, что делала дальше. Она позволила королеве утопить свой разум и растворить ее внутри в пустоте.
Когда она пришла в себя, мальчик сидел напротив нее и смотрел прямо перед собой. У него из горла исходил странный гортанный рык, который иногда превращался в слова.
— Северный цветок смерти, ты за все заплатишь! Ты за все заплатишь… цветок смерти… — бормотал он, покачиваясь и обхватывая себя руками.
Большие желтые глаза мерцали в темноте, показывая, как его кровь наполняется хаосом. На полу недалеко от Норы в темноте лежал Уитни. Кровь лужей собиралась у нее под ногами. Рука коллекционера тянулась к сыну. Бледный свет луны освещал еще теплую кожу мертвеца, заставляя Нору смотреть на то, что было сделано ее руками.
Дверь приоткрылась, и в комнату вступил Элеврим.
Чувства возвращались медленно. Сначала Нора ощутила, что кровь на ее босых ступнях все еще горячая. Она застывала на коже, стягиваясь коркой.
Постепенно возвращался слух, сбитое дыхание, превращающиеся в тошноту. Прогорклый воздух драл горло. Приглушенный голос Элеврима пытался достучаться до нее. Шум, который прежде казался ей звуками с торговой улицы превратился в крики стражей. Они уже окружали дом.
— Нора! — кричал Элеврим. — Мы должны уходить!
Он силой тряхнул ее, возвращая к жизни.
— Я должна почтить его, — прошептала Нора.
— Нет! Идем!
Элеврим потянул ее за руку, однако Нора вырвала, припав к мертвецу.
Она испытала облегчение от того, что вновь могла контролировать свой голос. Тело принадлежало ей, не было ощущения, будто кто-то может залезть ей под кожу, покопаться в мыслях. Размышления об этом тут же принесли ей жгучую боль, напоминая о том, что все это не на долго и скоро снова может уйти.
— Они здесь! — послышались крики с первого этажа.
— Нора, нет времени! — закричал на ее Элеврим и еще сильнее тряхнул за локоть.
— Я хочу, чтобы ты сгнила! — закричал мальчишка и бросился на Нору.
Нора скочила на ноги. Превозмогая тошноту и боль, она с трудом оттолкнула мальчика. Тот упал на пол и сжался в комок, схватившись за голову.
— Цветок смерти… Ты за все заплатишь…
Нора села на колени перед коллекционером. Со стороны лестницы послышался шум, но сейчас это не имело никакого значения. Глаза Уитни все еще наливались тусклыми магическим светом, утрачивая остатки магии.
— Это все, что я могу сделать для тебя, — прошептала Нора.
— Нора! — закричал Элеврим.
Он бросился к двери, подпер ее стулом и навалился на нее всем телом. Вскоре раздался глухой удар.
— Они там! — прокричал страж и снова ударил в дверь.
Нора вдохнула полной грудью. В носу стоял металлический сладковатый запах смерти. В ушах протягивался надоедливый звон, который мешал сосредоточиться. Нора закрыла глаза. Она слушала свое сердце, стараясь ощутить, как оно бьется в такт биению магии под землей. Звон был оглушающим. Крики стражей становились все громче. В грохоте мира Нора различила тихие удары под ногами. Она открыла глаза, и в ее руках появился мерцающий алый лепесток, который должен был стать цветком.
— О Странник, бог хаоса, прошу, найди его душу, нуждающуюся в тебе, и сопроводи в свои чертоги, — прошептала Нора, пытаясь слушать землю.
Горечь обожгла горло, и чем дольше она пыталась превратить лепесток в мертвоцвет, чтобы почтить память погибшего, тем сильнее ее чувства превращались в жжение на шее.
«Вы должны уходить!» — прозвучал голос госпожи в голове.
После очередного глухого удара, дверь не выдержала и сорвалась с петель. Яркий свет коридора ослепил девушку. В нем она увидела, как Элеврим поразил первого стражника ударом топора. Нора разорвала знак и, сцепив пальцы, создала лезвие магической печати.
Она пересекла комнату и отразила новый удар, защищая напарника. Воспользовавшись замешательством, Элеврим сделал несколько шагов от двери и бросил в стражей стеклянный шар. Его магия усилила удар, осколки стекла разлетелись по полу. Все пространство тут же наполнилось густым туманом. Послышался хриплый кашель и проклятья.
Ухватив Элеврима за локоть, Нора потянула его на себя, затягивая в мерцающий вихрь перехода. Они растворились в тумане, оставив после себя яркий лепесток мертвоцвета.
Нора почувствовала сильный толчок. Янтарные искры перехода рассеялись, и девушка уперлась руками в стену. Краем взгляда она заметила Элеврима. Магия обошлась с ним грубо, швырнув на край крыши. Парень оступился, замахал руками, пытаясь вернуть себе равновесие, но, нога ту же сорвалась вниз. Нора рванула вперед и ухватила напарника за полу мантии.
Элеврим ухватился за край крыши. Он вобрал в себя воздух и на выдохе подтянулся.
— Спасибо, — произнес он, тяжело дыша и поправляя ремешки подсумка.
Перед ними открылся вид на маленькое чердачное окошко. Вся торговая улица опустела. Из окна валил густой туман, который медленно опускался по стенам к торговым палаткам и воде. В белой пелене мелькали факелы и черные плащи стражей, отличающиеся алой каймой и знаками их ковена. Лодочки, словно чаши, наполнялись туманом, сливаясь с водой.
Нора чувствовала себя пустым сосудом. Всю боль, которую она испытывала и хотела чувствовать, выжгло из сердца заклятье королевы. Теперь, ей казалось, будто она дышит пеплом, от которого нельзя откашляться. После присутствия королевы, тело изнывало от ненависти к себе. Каждая клеточка кожи трепетала от отвращения, и даже печать не могла заглушить это ощущение. Нора чувствовала, будто ее использовали и бросили, как ненужную вещь. Со времен Айлерда она успела забыть об этом, забыть о том, что написал Эйпруст о ней в своем бестиарии.
Медленно вспыхивала боль в руках, изрезанных о стекла. Скулу саднило от яростных ударов Уитни, разбитая губа тряслась и горела от соприкосновения с холодным и влажным осенним воздухом, напитанным морской солью. Переносицу перечеркивал глубокий ножевой порез, и теперь запекающаяся кровь стягивала кожу. Выбившиеся волосы липли к лицу и шее, чем только больше раздражали.
— Нужно уходить и быстро, — холодно сказала Нора, наблюдая за тем, как стражи покидали дом и теперь рыскали в каждом переулке.
Прихрамывая, она прошла по крыше и перебралась ближе к арке, которая тянулась между двумя домами. Каждый вдох отдавал в груди болью. Мышцы изнывали от напряжения, и сейчас ноги казались ей ватными и неуклюжими. Элеврим с бесшумностью кошки последовал за ней. Он подхватил ее под руку, помогая перебраться на соседнюю крышу.
Что-то просвистело у самого уха. Нора обернулась и заметила стрелка с арбалетом на соседней крыше. К нему спешили еще двое. Стрелок принялся возиться с механизмом, и воспользовавшись этим, Нора и Элеврим ринулись вперед. Они нырнули под аркой и скрылись за печной трубой. Прижавшись к стене, Элеврим принялся заряжать арбалет. Нора коснулась ладонью направляющей и покачала головой.
— Мы не будем вступать в перестрелку. Используй магию, восстановишься у Карлини.
Нора ощущала под ногами вибрацию шагов стражей. Она чувствовала, как дрожит пространство от их магии. Подгадав момент, девушка вырвалась из укрытия и легко перемахнула на соседнюю крышу. Воздух рассекали прорезали свистящие болты арбалетов.
Нора скрестила пальцы в знак. Сжимая кулаки, она выставила в стороны большой палец и мизинец. Размашистым движением Нора отправила режущую искрящуюся печать в одного из преследователей. Ярким полумесяцем она пронеслась над улицей и, задев плечо противника, разбилась искрами о стену дома. Рядом всколыхнулся воздух. Свистящий болт рассыпался в голубой магии Элеврима.
Путь был лишь один — через рынок и наверх, прочь от реки, к верхнему городу. Скатившись по покатому скосу крыши, они приземлились на небольшой выступ под окном. Балансируя на тонкой балке, две тени пробрались к крыше маленькой лавочки и, скатившись по ней, приземлились на стол с овощами. Разъяренный торговец начал кричать, но увидев печать Норы и лунара с топором, тут же скрылся за прилавком.
Вокруг пахло травами, кореньями и специями. Нора и Элеврим мчались мимо торговых палаток, маневрируя между морфами. Повсюду в больших чугунных казанах вспыхивало масло, обдавая улицу сильным запахом жареной рыбы и острого бульона. Сладкий запах ягод крату, которые заполняли прилавки, душил и вызывал тошноту. Воздух скапливался в переулках, не давая вздохнуть полной грудью. По стенам обветшалых домиков тянулись белые следы от соли, которая поднималась в воздух вместе с морской водяной взвесью.
Преследователи кричали на всех вокруг и сыпали проклятьями, заставляя народ расступиться. Их крики заглушал отдаленный шум Вечно Бушующего Океана, который яростно бился о прибрежные скалы.
Стражи становились все ближе, морфы разбегались в стороны, давая им пространство для маневров. Подъем становился все круче, силы были на исходе. Нора чувствовала, как легкие начинают заполняться влагой. Хотелось кашлять. Дорога расширялась, на ней появлялось все больше телег, запряженных хищными мороями. Буйные чудовища кусали поводья, вели себя непредсказуемо и все время наровили укусить прохожих. Особенно приходилось уворачиваться от тех, на ком не было намордника. Вскоре показался плавный змеевидный подъем, врезанный в скалу. Он вел к Верхнему Драулису.
На краю дороги стоял трактир, а рядом с ним телега, из которой мальчишка выгружал бочки. Нора прошептала заклятье и, чувствуя свою печать на шее напарника, передала ему мысленное сообщение. Элеврим едва заметно кивнул. Увернувшись от болта, Нора скрестила кисти рук. В мыслях рождался образ дикого пламени, пульсирующего магией и поднимающегося к небесам. В биении под ногами она почувствовала, как магия разгоняет ее сердце. Словно по команде, Элеврим вскочил на телегу. Парень толкнул с телеги бочку, и она покатилась вниз по склону, между торговыми палатками.
Нора сделала плавное движение руками, заставив дикий огонь охватить древесину. Пылающая бочка подпрыгивала на неровностях дороги. Из нее начало вытекать отдающее спиртом пойло. За бочкой потянулась горящая дорожка. Вспыхнула палатка, затем еще одна. Элеврим яростно рассмеялся и столкнул еще бочку. Кто-то из стражей скрывался в переулке, кто-то мчался в низину к реке, предупреждая прохожих.
Бочки подскакивали на камнях, бились друг о друга, забивали проход, поджигали все на своем пути, создавая панику и хаос. Морфы в ужасе прижались к стенам и побросали свой товар. Скатившись вниз, черные обуглившиеся бочки, падали в реку или разбивались о камни, разбрызгивая остатки выпивки. Элеврим стоял над всем и наслаждался. В ночи пылала торговая улица, а над ней громогласно звучал смех огненно-рыжего лунара.
Нора смотрела на напарника и внутри спихивало раздражение, которое тут же гасло в жжении печати. Ей была невыносима веселость напарника.
«Переполох, который вы устроили не останется безнаказанным. Я знала, что тебе нельзя доверять это дело», — послышался голос госпожи.
— Нора, иди сама попробуй, они все равно далеко, — крикнул ей Элеврим.
— Мы уходим, — холодно отрезала она.
Нора бросила мальчишке-грузчику один лагий, прижав палец к губам. Мальчик боязно кивнул и скрылся в дверном проеме трактира.
Элеврим спрыгнул с телеги, но тут же запнулся, как-то странно подавшись вперед. Нора не сразу поняла, что произошло, взгляд скользнул по его плечу. Чуть выше лопатки торчал болт, пестря алым оперением. Он коснулся плеча, пытаясь сдержать кровь.
— Не трогай! — выпалила она.
Нора схватила его за здоровую руку и потянула прочь с открытого пространства. Скрывшись за телегой и едва переведя дух, они ринулись через главную улицу, огибая телеги с товарами. Когда оживленная дорога оказалась позади, напарники исчезли между двумя покосившимися домами, направляясь к витиеватой лестнице, ведущей прочь из нижнего города.
Глава 2
Артефакты были незнакомы нашему роду долгое время. Впервые мы узнали о них от морфов — наших союзников и хранителей древних знаний со времен сотворения. Наши мастера изучили процессы создания души, но изменили рецепт, используя собственные плоть и кровь. Артефакты и вправду показали себя мощными союзниками в бою, способными делиться магией, давать советы и превращать магию в мощные удары. Однако наличие души дало побочный эффект. Орудия слишком сентиментальны и эмпатичны и, обладая характером могут принимать решения подчиниться хозяину или нет.
Радагар Эйпруст, «Бестиарий» раздел «Артефакты»
Нора шла впереди, стараясь держаться безлюдных улиц. Она чувствовала себя истощенной, и чтобы прийти в себя и вернуться к реальности вслушивалась в звуки города. Тело не слушалось, мышцы казались вялыми. Несмотря на это она старалась оставаться холодной, оставаться такой, какой хотела ее видеть госпожа. Так она не чувствовала жжения на шее, власти печати над ней, так она могла не долго забыть, что каждый ее шаг и каждую мысль чувствует хозяйка печати. Успокаивало приближающееся шипение волн, разбивающихся о прибрежные скалы бухты. С пирса доносились крики моряков, которые только прибыли в Нижний Драулис и начали разгружать корабли. Эти звуки напоминали ей о боге хаоса, в которого она верила, и о том, что хотя бы лепесток коснулся головы коллекционера. Нора слышала в голове мысль госпожи о воровстве, о том, как Уитни забрал артефакт себе. В голове крутились эти мысли, смешиваясь с ее, и Нора почти не отличала, что именно она думает об убийстве Уитни.
Невольно она бросила взгляд на Элеврима. Нора тут же ощутила вибрацию в воздухе от нарастающего раздражения напарника.
— Если хочешь что-то сказать, просто скажи.
Нора поглубже вдохнула. Сейчас она больше всего на свете жалела о том, что решила покурить на той крыше. Трубка безвозвратно канула в темном желобе слива.
«Могла бы догадаться, что она снова это сделает, — подумала Нора. — Когда-то это должно было случиться».
— Уйди мы раньше, не пришлось бы искать чертову таверну пешком, — пробормотал Элеврим, нагоняя ее. — Ты не поможешь этим морфам молитвами богу, который давно нас оставил.
Невольно Нора оскалилась. Она чувствовала, как в ней закипают яростные чувства, которые тут же гасли внутри. Печать и тихий нарастающий шепот заглушали огонь, оставляя холодную пустоту, которой нельзя было надышаться. Иногда Нора даже была благодарна матери за это. Так ей удавалось не чувствовать боль, разочарование и не испытывать всего в полной мере. Боль всегда проходила быстро и отступала куда-то вглубь, оставляя пустое безразличие.
— Не тебе судить бога, — сказала Нора, сильнее кутаясь в шинель. — Ты не знаешь, что могло бы случиться, если бы он нас оставил.
— Мне! Потому что твоя госпожа, она есть, она во плоти и она совершает все это твоими руками. А твой бог дает тебе лишь цветы смерти, которые наверняка не работают! Ради этого ты готова жизнью пожертвовать?
Элеврим выдохнул. Изо рта вырвался пар, который тут же растворился во влажном морском воздухе. На его лице, усыпанном веснушками, появилось легкое выражение чувства вины. Он вынул из подсумка свою трубку и протянул ей.
— Я знаю, как тебе этого сейчас хочется, — произнес он. — Это малое что я могу сделать для тебя.
Нора приняла ее и тут же набила своим табаком. Только сейчас она в полной мере ощутила, как руку сильно саднило от порезов о стекло. Кровь проступала сквозь бинты и въедалась в деревянную резьбу трубки, когда она крепко сжимала ее пальцами и курила.
— Она совершенно не бережет твое тело, когда делает это с тобой, — сказал Элеврим, не отрывая взгляда от рук девушки. — Знаю, с Айлердом это не сравнится, но все же.
— Тогда мы были детьми, это другое. Тогда любое вселение могло закончиться в братской могиле.
Нора невольно вспомнила огромную черную яму, заполненную использованными телами солдат ковена. Их глаза белые и покорные смотрели в небо, закостеневшие руки тянулись вверх, будто пытаясь за что-то ухватиться. Черные полосы, показывающие магическое истощение, словно болезнь охватывали кожу. Они были вместе в серых одеждах ковена. Использованные и больше ненужные. Холодная земля покрывала их лица, засыпала стеклянные глаза, прятала слипшиеся от крови и грязи волосы.
Холодное прикосновение к скуле вернуло ее в реальность.
— Эта ссадина начинает распухать. Нужно что-то холодное, — произнес Элеврим.
— Только не начинай, — прервала его Нора и отстранилась. — Мне не нужна твоя жалость.
Они нырнули под арку и стали взбираться по длинной лестнице, которая, цепляясь за скалу, тянулась к Верхнему Драулису. Отсюда был виден нижний город, который уже засыпал в тени скал-зубьев. Внизу, в порту, защищенном барьером из острых, тянущихся к небу камней, стояли торговые корабли с алыми флагами. Корабли ждали своего часа, чтобы отправиться в плавание. Огни в домах уже почти все погасли, и город медленно начал сливаться с черной водой Вечно Бушующего Океана.
Добравшись до конца длинной каменной лестницы, напарники почти перестали чувствовать зловоние Нижнего Драулиса и начали курить, наслаждаясь ароматом табака. Они передавали трубку друг другу и, закрывая глаза, подставляли лица ветру, упиваясь тишиной.
— Где Карлини и его таверна на этот раз? — спросил Элеврим, когда они оказались в небольшом переулке, вымощенном ровными каменными плитами.
— Старый друг скоро заберет нас, — произнесла Нора холодно и остановилась. — Он обещал.
Она прислонилась спиной к стене и подняла голову к небу, навстречу луне и ее спутникам. Она слышала тихий шепот, который исходил от ее печати и старалась не слушать его.
«Ты потеряла слишком много времени, — послышался голос госпожи. — Артефакт где-то недалеко от Драулиса и мы не можем его упустить. У вас есть час на восстановление. После вы продолжите поиски.»
«Если времена изменились, значит теперь ты снова будешь топить меня на дно?» — спросила Нора.
«Это наша общая цель, мы строим королевство и оставляем наследие. На тебе большая ответственность с которой ты без меня не справишься. Эта ответственность на тебе по праву рождения. Не противься мне больше. Я пытаюсь облегчить твою задачу».
Эти слова казались правильными, теми, которые могла бы произнести на столько могущественная правительница и мать, на чьих плечах лежит судьба лунарского рода. Однако внутри они вызывали тревогу и ощущение безнадежности.
«А кто судит о правильности? Чем она определяется?» — невольно подумала Нора.
Со словами ее матери всегда было так. Нельзя было им возразить, потому что любые ее слова и аргументы были в пользу народа, в пользу королевства и даже аморальные действия она могла оправдать словами о том, что все это ради достижения порядка и мира. Нельзя создать что-то не замарав руки.
Голос медленно начал стихать и растворяться, превращаясь в головную боль. Нора вернулась в реальность.
Элеврим стоял напротив и наблюдал за ней своим обычным проницательным взглядом. Его глаза мерцали лазурным светом во мраке, подсвечивая россыпь веснушек на лице. Он с удовольствием курил, что-то бормотал себе под нос и все время задирал выше свой большой шерстяной шарф.
На шее слабо мерцала янтарным светом печать Норы — почтовая стрела с пышным огненным хвостом. Сейчас только это успокаивало ее. Элеврим под ее защитой и госпожа не доберется до него.
— Скажи, зачем потребовалось убивать несчастного коллекционера, если он потерял артефакт больше двадцати лет назад? — спросил парень.
— Уитни — последний, кто так долго обладал артефактом, он много о нем знает и о других артефактах. После разговора с ним стало понятно, что не в потере артефакта дело. — произнесла Нора, вдыхая дым полной грудью.
— В чем же тогда? — Уитни выкопал его на завоеванной нашей госпожой территории и сокрыл. Забрал на вражескую территорию в Драулис. Она не хотела сохранять ему жизнь, когда предложила цену за артефакт. Двадцать лет назад он понял, что сразу после передачи его убьют. Ему не было бы хода в Драулис, потому что так он стал бы предателем и в Рантродоне его бы сбросили со стены, отрубив крылья.
При упоминании воровской казни Элеврим потупил взгляд.
— В общем, нашему коллекционеру жизнь похоже была дороже денег и, скорее всего он решил выйти из игры, бросив артефакт в лесу. Как, незнаю, но там наш артефакт и принял смертное обличие.
— Ручные мертвецы нашей госпожи разве не возились с ним все эти годы? Они наверняка должны были знать больше, чем старик коллекционер, раз столько пичкали его настоем бриллинеля. От таких доз я бы сам стал плеваться огнем и светиться, как солнце. — Как я говорила, — Нора выпустила большое кольцо дыма. — Госпожа не доверяет горнам. И для этого есть основания, ведь они скрыли артефакт у себя. Их союз для нее теперь имеет значение, только когда речь идет об использовании магии со стороны Изнанки.
— Это даже звучит отвратительно, — фыркнул Элеврим. — Так же отвратительно, как существование твоего ковена.
Нора пожала плечами. Перед глазами вновь встала картина, как наместники с закрытыми вуалями лицами, закапывали братскую могилу ковена у подножия горы Рантродон. На том месте теперь была лишь маленькая, заросшая плющом табличка: «Здесь покоятся те, кто внес вклад в порядок и сослужил службу перед королевством».
Нора и Элеврим нырнули под очередной аркой и миновали большую торговую площадь с фонтаном. Пустые лавочки с закрытыми шторками плотно стояли рядами, заполняя пространство. Днем здесь наверняка очень шумно, однако сейчас был слышен лишь шелест знамен высокородных морфийских домов и журчание воды в фонтане.
— Пришлось потратить последний туман, — угрюмо сказал Элеврим, бросая взгляд на палатки с колдовским оружием.
Элеврим всегда любил морфийские рынки. Он считал морфов теми, кто придерживается старых традиций и продолжает делать хороший товар без усложнений.
— Тебе пришлось, — холодно ответила Нора. — Найдешь время завтра и заглянешь к Ниамор. У нее точно еще остался товар.
— Нет, я в ее лавку больше ни ногой, — произнес Элеврим, закусывая трубку. — Это почему же? Ты всегда говорил, что у нее лучший туман.
— Если я шагну за порог ее лавки, она меня убьет. Забыла что было в прошлый раз?
— Забудешь тут, как ты убегал из ее спальни через окно, — угрюмо произнесла Нора. — Это к разговору об ответственности.
— Теперь все по-другому, Калин не похожа ни на кого. Она…
— Принцесса?
— Это ничего не значит. Какая разница кто она? Или может тебя просто не устраивает, что я позарился на достоинство твоей сводной сестры? — Элеврим развел руками.