Хроники Миринай. Месть королевы
— Большая, Элеврим. Ты никогда не думаешь о последствиях своих действий. Госпожа превратит твою жизнь в ад и тебя не спасет даже моя печать. А что касается достоинства, моя сестра уже давно его потеряла в своих политических играх.
— Ты тоже мало думаешь о последствиях, когда решаешь почтить убитых на месте их смерти.
Нора оскалилась. Он действительно был прав, но ей не хотелось сейчас продолжать этот разговор.
— Мы должны найти артефакт, пока он еще где-то недалеко от Драулиса. Ты останешься у Карлини, а я продолжу поиски.
— Тебе тоже стоит поспать, — произнес Элеврим.
— Я тебя не спрашиваю, это приказ. Я должна знать, где ты находишься.
Со стороны городской стены раздались крики. С улиц послышался множащийся эхом рык мороев.
Нора прижалась к стене и осторожно выглянула из-за угла. В этот момент ей показалось, будто что-то силой ударило ее в грудь и потянуло вперед. Она едва удержалась на ногах.
— Нора? Все в порядке? — послышался голос Элеврима.
Нора почти его не слышала. Мелкая дрожь, похожая на вибрацию, пошла по всему телу. Это чувство не могла заглушить печать. Оно лежало на поверхности, не проваливаясь вглубь тела, а становилось все сильнее, медленно превращаясь в тревогу.
Темную улицу, зажатуюмежду высокими домами из черного камня, заволокло плотной пеленой тумана. Водяная взвесь, которую принесло сюда ветром, сильнее рассеивала свет фонарей, позволяя увидеть больше. В блестящей от влаги каменной кладке отражался алый свет, исходящий от витражных окон домов.
Нора прищурилась и заметила какое-то движение в конце улицы. Высокая фигура двигалась вдоль стены. Это был парень. Он сильно хромал на одну ногу и кутался в солдатскую пелерину с куцым меховым воротником. Из-под капюшона слабо мерцали серебристым переливом глаза. Одна рука обессилено болталась вдоль тела. Второй он упирался в стену. В свете фонаря Нора заметила торчащий у него в ноге болт арбалета с красным оперением и черными полосами.
«Это болт ковена стражи. Значит из-за этого парня такой переполох на стене», — подумала Нора.
Девушка смотрела на него и не могла заставить себя отвернуться. Чем ближе он становился, тем сильнее было ощущение, что он ей знаком. Нора чувствовала, как сильно ее влечет к нему, словно он важен для нее. Это наваждение не сходило, как внезапно накативший приступ. Ей показалось, будто шепчущий голос госпожи в присутствии этого незнакомца стал тише. Это было первое чувство, которое она испытала в полной мере в своей жизни.
«Что это?» — подумала Нора, хватаясь за грудь и тут же осеклась, чтобы не дать госпоже услышать ее мыслей.
— Что там? — обеспокоено спросил Элеврим, хватая ее за локоть.
Нора не ответила. Она была не в силах сказать ни слова.
Путник был сильно обеспокоен и все время озирался назад. Вдалеке раздался цокот когтей мороев о каменную кладку и крики стражей. Нора чувствовала ступнями вибрацию их твердой и тяжелой поступи. Незнакомец обернулся и тут же свернул за угол, растворившись в темноте и поднимающемся тумане.
Вместе с незнакомцем наваждение начало медленно отступать, словно он уносил за собой всю магию.
«Эта магия похожа на вкус металла на языке», — вспомнила Нора слова Уитни.
Невольно Нора облизнула губы, будто пробуя воздух на вкус. Голос королевы становился громче. Чувства вновь притупились, и душа снова стала холодной, как каменная скала в Вечно Бушующем Океане. Казалось, будто госпожа говорит скорее сама с собой, размышляя, однако все ее мысли смешивались в сомнения.
Она молчала, не давала приказов, словно ничего не произошло.
— Там кто-то был переулке, — произнесла Нора и снова прислонилась к стене.
«Это невозможно, нельзя ослабить ее», — подумала она, касаясь печати на шее.
Она не могла понять, как это было возможно. Ощущения без печати были пьянящими, словно все тело в миг наполнилось тем, что у нее отнимали всю жизнь. Это пугало на столько, что Нора даже хотела, чтобы ее госпожа сказала хоть что-нибудь. Отдала приказ, заставила ее двигаться и забыться, но этого не произошло.
— Похоже стража в эту ночь охотится не только за нами, — Элеврим очистил трубку и ссыпал остатки табака в мешок, чтобы не оставлять следов. — Ты точно в порядке? Ты бледнее, чем обычно.
Нора оскалилась и отмахнулась.
В темноте переулка в нескольких шагах от Элеврима в стене началось движение. Оно сопровождалось скрипом внутренних балок дома, словно здание превратилось в живое существо с костями и мышцами. Из щелей посыпался песок, раздался пронзительный хруст, как-будто внутри дома что-то сломалось и, пролетев несколько этажей упало в подвале.
Элеврим оживился и тут же заулыбался.
— Ну наконец-то, погреем кости.
Черный камень начал меняться. Кирпичи перестраивались, расступались в стороны, словно кто-то невидимой рукой создавал новую архитектуру. Куски гранита осыпались и скатывались к ногам напарников. В одно мгновение на месте холодной стены появилась дверь из красного дерева, объятая изящной каймой из плетеных ветвей. Сквозь щели на улицу начал просачиваться нарастающий мягкий и теплый свет. Вместе с ним возникали звуки: голоса, шаги, смех и звон бубенчиков. На двери начали появляться буквы, словно кто-то писал золотой краской по дереву: «В гостях у Карлини». С последней буквой на двери появилась позолоченная ручка, на которой тут же осела влага.
Нора бросила взгляд на переулок, где скрылся незнакомец. Она слушала голос королевы, пытаясь понять, что она почувствовала в тот момент, что смогла понять и заметила ли произошедшее.
«Если это он тот, кого мы разыскиваем, то стоит поторопиться, пока он не испустил дух», — подумала она.
Внезапно голос королевы в голове прекратился. Госпожа перестала шептать совсем, словно ушла куда-то вглубь, предоставляя Нору самой себе. Это означало одно — сейчас она прервала связь и оставила ее. Но за этим никогда не следовало ничего хорошего.
Нора чувствовала, как в душе все клокочет от злости, но эти чувства тут же гаснут, как горящие угли, залитые водой.
«Я надеюсь ты тоже это почувствовала и в полной мере! — ответила мысленно Нора, надеясь, что она все еще слышит».
Ее слова обратились яростной жгучей болью на шее. Нора силой прижала печать и тут же встретилась со взглядом Элеврима. Девушка выпрямилась, сделав холодный и равнодушный вид.
— Прекрати так смотреть на меня! — огрызнулась она.
Дверь распахнулась, и на пороге появился старый друг. Переулок тут же наполнился запахом табака и ярким смехом. Пряный дым потянулся по каменной кладке, смешиваясь с туманом.
— Как же-е-е чертовски до-о-олго я вас искал! — послышался знакомый безумный говор нараспев. — Но-о-ора, Элеврим, мо-о-ои дорогие гости, захо-о-одите!
Хозяин таверны шагнул к ним навстречу широко улыбаясь. Каждое его движение сопровождал звон бубенчиков на браслетах. Лохматые пепельные волосы хозяина, как всегда, были собраны в причудливую прическу, из которой торчали вилки и ложки. Мешковатая рубашка, украшенная заплатками-сердечками, была заправлена в свободные штаны на подтяжках. В полумраке его глаза ярко мерцали алыми огоньками, все еще наливаясь магией после заклятья перемещения.
— Карлини, брат, я уже думал, что околею сегодня! — радостно произнес Элеврим, хлопая его по плечу.
Пригнувшись, он прошел в таверну и исчез в зале, наполненном табачным дымом. Оттуда донеслись радостные и приветственные возгласы.
— Какие новости в Рантродоне? — тут же послышалось из глубины зала.
Нора слабо улыбнулась и сняла шляпу.
— Спасибо, что принял нас здесь, мы не смогли оставаться долго в Нижнем Драулисе. Я здесь не на долго, Элевриму понадобится комната, — произнесла Нора.
— Гла-а-авное я смог отыскать вас.
Хозяин таверны сделал шаг в ее сторону и попытался обнять, но Нора отступила и протянула ему руку. От Карлини пахло лимоном и пряностями. С первой встречи прошло очень много лет, но парень почти не изменился. Казалось, что только говор стал более певучим и невнятным, и движения были более резкими и нервными. Он учтиво и понимающе принял ее рукопожатие и легко подтолкнул к двери.
Из таверны повеяло теплом. Пахло мясом, свежим кофе и хорошим табаком. В этот момент Нора подумала о незнакомце, который бежал от стражей.
«А если он и вправду тот, кого мы ищем?»
В мгновение тишины в голове она остановилась, не решаясь войти в таверну. В том путнике было что-то, что подарило ей эту тишину без уговоров, страданий и последствий. Она бросила взгляд на соседний переулок.
Рычание и хрипение мороев было уже совсем близко. Оно смешивалось с голосами стражей-всадников и казалось надвигающимся ураганом. В млечном пространстве тумана показались мутные рыжие пятна факелов.
— Он где-то здесь, я уверен, — послышался голос на соседней улице.
Решение пришло мгновенно. Нора сорвалась с места и тенью пересекла улицу, оказавшись в соседнем переулке. Карлини что-то кричал ей в спину, но она почти не могла разобрать что.
Нора увидела фигуру незнакомца. Он сидел на каменной кладке среди деревянных коробок и отрешенно смотрел перед собой. Выражение лица не казалось умирающим, он выглядел так, будто то, что он испытывал было для него новым и удивительным. Его ярко мерцающие глаза медленно закрывались, но парень не позволял себе отключиться. Настолько пытливого и жадного до жизни взгляда Нора никогда не видела. Парня сильно лихорадило, и он пытался растереть себе грудь, чтобы согреться.
Нора подобралась ближе, стараясь не напугать его. В холодном влажном воздухе она чувствовала вибрацию магии вокруг незнакомца. Она была такой же ледяной, как воздух, и у нее был вкус крови. Он ощущался в носу, на языке, в горле, в легких.
«Кто ты такой?» — мысленно спросила Нора.
В стене началось движение. Нора мысленно выругалась на Карлини. Хозяин таверны слишком рискует лишним перемещением.
На лице незнакомца отразилось удивление, когда он медленно вырастающую из стены дверь. Держась за коробку, он попытался подняться, но это закончилось неудачей, и парень неуклюже упал на бок. Тогда он и увидел Нору.
Их взгляды встретились, и ей показалось, будто она видела его раньше. Магия незнакомца стала колючей, агрессивной. Нора начала чувствовать его страх, который делал воздух колким, как во время мороза. Ей казалось, будто чувство переполняет ее и его сила вот-вот разорвет ей грудь. В глазах начало темнеть. Переполняющие ее чувства усиливались, захлестывали ее с головой, смешиваясь с реальными ощущениями тела. Так сильно у нее никогда не болели руки и ноги. Под кожей лица как-будто все время перетекала раскаленная жидкость, заставляя Нору вздрагивать.
Нора задышала ртом, чтобы не отключиться. Парень хотел было что-то сказать, но дверь таверны распахнулась и на пороге показался Карлини. Из носа текла кровь, ядовитый свет магии нездорово пульсировал в глазах. Он был в замешательстве, но улыбка не сходила с его лица. Карлини увидел раненного и сделал шаг в его сторону.
— Хэй, дружочек, я хозяин этой таверны. Я пришел помочь тебе, — воскликнул он, но тут же осекся.
Что-то остановило его. Он обернулся к Норе, и в его глазах тут же отразилось беспокойство.
«Неужели ты тоже почувствовал? — подумала Нора. — Значит мне не показалось.»
Никто не решался подойти. Даже некоторые из гостей выбрались в коридор посмотреть, что происходит и теперь смотрели на юношу с ужасом и непониманием.
Нора услышала хрип мороя на главной улице. Она ринулась наружу и столкнулась со стражем. Высокий морф в солдатской форме восседал на существе, которое кусало острыми зубьями поводья и было готово броситься вперед. Она тут же увидела яркую вспышку и выставила руки вперед, защищая голову от магической печати противника. Печать разбилась о ее защитное заклятье и тут же рассыпалась на искры.
Страж ухватился за рог, чтобы дать сигнал. Нора топнула ногой, сложив пальцы в знак. Ощутив, как бьется магия под землей, она сделала хлесткое движение в ритм биению, выпустив печать на стражника. Острый мерцающий искрами диск прошел через шею всадника. Захлебываясь собственной кровью, он упал на спину морою, не успев дать сигнал своим. Буйный зверь, ощутив свободу, тут же сбросил своего всадника на землю и бросился в сторону главной улицы, громко хрипя ноздрями. Бездыханное тело стражника зацепилось за седло и теперь волочилось следом, подпрыгивая на стыках каменной кладки и оставляя за собой темный след.
Нора почувствовала, как магия незнакомца отступает. Она обернулась. Карлини взял его под одну руку, Элеврим под другую. Парень не сводил замутненного взгляда с Норы.
— Ты теперь мой гость. Я тут, чтобы помочь. Кто тебя так потрепал? — спросил его Карлини.
— Я не гость… — прошептал парень. — Я просто искал своего бога…
Трепещущий ореол магии, который исходил от юноши рассыпался окончательно. Его глаза закатились назад, и он потерял сознание.
Нора вошла в таверну последней и закрыла дверь, оставив темноту улицы позади.
Раздался разъяренный вой мороев. С рыси всадники перешли на галоп. Содрогались стены и звенели витражи под топотом их копыт. Когда хищники и их всадники оказались в переулке, волшебной таверны и путника не было, а на стене, где была дверь, росли грибы с золотистыми шляпками.
Глава 3
Требую от каждой семьи, чей доход ниже двух сотен эрингов, явиться на службу ковена Слепцов старшего из детей, достигшего пятидесяти лет. Каждому солдату ковена будет обеспечено питание, оплата труда, которая покроет долги семьи перед королевством, и проживание в стенах замка среди центральных ковенов Севера. Солдат получит должное обучение грамотам и магическим боевым искусствам. Срок службы — тридцать лет. Во имя порядка и благой земли.
Из книги указов госпожи Севера
Корн медленно перемешивал похлебку, стараясь вспомнить хоть что-то до того, как пробудился. Тот день казался ему размытым пятном в памяти. Он помнил, как долго лежал на спине, чувствуя чье-то присутствие. Образы и слова мелькали в памяти, заставляя Корна все больше раздражаться от беспомощности перед закоченелым разумом. Он помнил, как кто-то нашептывал ему его имя – одна из немногих вещей, что сейчас у него осталась. Потом в мыслях всплывал образ кого-то очень важного. Корн видел мелькающие полы алого плаща, чувствовал горячее прикосновение на своем лбу.
— Найди того, к кому тебя влечет сердце. В нем буду я, в нем будешь весь ты! — звучал голос незнакомца в голове.
Фигура, танцующая на опушке леса, была размытой, но Корн запомнил яркий и заботливый взгляд, переливающихся янтарным сиянием глаз. Юноша не мог забыть того чувства трепета, которое испытывал тогда. По коже тут же пошли мурашки, словно он вновь оказался на той опушке под сводами ветвей гигантских секвой. Корн откинул голову назад и закрыл глаза.
Образ быстро исчез в мрачных чертогах памяти и его сменило небо и обеспокоенные лица брата и сестры, которые нашли его лежащим среди сухой травы.
Корн нахмурился.
«Неужели это все», — он бросил половник в кастрюле и подошел к окну.
В свете факелов и большого костровища виднелся силуэт Эгилла, который копался в огороде среди тыкв. Этот парень был на вид не сильно старше его, но вел себя, как настоящий хозяин дома. Он был ответственным, всегда вставал с первыми лучами солнца, шел охотиться, любил устанавливать правила, что никогда не нравилось его младшей сестре Ниа и Корну. Иногда это давило ему на горло.
— Принять в свой дом перерожденного – большая честь, — говорил ему всегда Эгилл.
— Большая честь, — усмехнулся Корн, упираясь руками в подоконник. — Как это может быть честью, если я – пустой сосуд без воспоминаний?
— Я уже говорил тебе, что никто не перерождается просто так, — нехотя отвечал парень. — Воспоминания вернутся. Со временем…
— Откуда ты это знаешь? Обычно разговор этим и заканчивался.
Корн опустил голову на грудь. Серебристые волосы, выбившиеся из косы, упали ему на лоб. Невольно Корн коснулся рубашки, и нащупав на шее медальон, немного успокоился. Он ощутил его легкое тепло и прикрыл глаза, вспоминая, как получил его из рук незнакомца в алых одеждах – единственного, кто знал его имя. Медальон был последним в списке того, что принадлежало ему по праву. Имя, одно воспоминание и древняя безделушка, дающая бессмысленную надежду на то, что это все не просто так. Корн всегда хотел найти того, кто знал его по имени, но в его состоянии это были лишь мысли и мечты.
Наверху послышался топот босых ног. Корн оглянулся и увидел на лестнице Ниа. Девушка быстро сбежала по ступеням и, остановившись на предпоследней, спрыгнула на пол.
— Ты все в своих мыслях? — спросила она, улыбаясь.
Ниа бросила на стол ленточку и гребень, который когда-то Корн вырезал для нее. Она улыбнулась и принялась помешивать похлебку. Ее появление привело Корна в чувство, и он тут же ощутил неприятный горелый запах, окутывающий кухню.
— Это происходит со мной все чаще, — произнес он. — Я никак не могу вспомнить…Словно за пределами воспоминаний о нашей первой встрече в лесу пустота.
— Я слышала, что многие перерожденные не могут вспомнить прежней жизни, — ответила Ниа. — Такое часто бывает, не стоит корить себя.
— Я должен увидеть мир, — произнес Корн. — Должен отправиться в странствие и найти того, кто меня знал. Может тогда я смогу вспомнить?
— Или начни смотреть на жизнь по-другому, — перебила его Ниа. — Думаю, сейчас тебе стоит больше думать о том, как стать сильнее. Ты все еще очень слаб и вряд ли сможешь далеко уйти.
Ему не нравились эти слова. Они как-будто подтверждали истину, которой Корн так сильно хотел избежать. Он не мог пройти и пяти сотен шагов без головокружения.
— Ты права, как всегда, — слабо улыбаясь ответил Корн и взял в руки гребень.
Он принялся медленно расчесывать длинные волосы Ниа, которые тянулись до самой поясницы. Каждый раз их было очень тяжело расчесывать. Волосы были тяжелыми, пористыми, словно в них не было жизни, и постоянно спутывались в колтуны.
— Тебе не больно?— спросил Корн, чувствуя, что слишком сильно дернул.
— О чем это ты?
Ниа как-будто ничего не чувствовала. Она спокойно и беззаботно мешала кашу. Попробовала на вкус, немного поморщилась и закивала, словно подтверждая собственные мысли.
— Да, снова забыл посолить, — улыбнулась она.
От ее улыбки Корну почему-то стало тревожно. Он снял с гребня клок запутавшихся волос и обнаружил на концах кровяной сгусток. Ниа увидела его замешательство, бросила ложку и тут же забрала гребень.
— Вот держи, нужно подготовить стол, пока Эгилл не вернулся, а то он снова будет нервничать, — произнесла она.
На бледном лице Ниа выступал едва заметный румянец. Она как ни в чем не бывало принялась расставлять тарелки.
— Точно все в порядке? — спросил Корн, хватаясь за ложку.
Ниа улыбнулась и кивнула.
За окном раздался надрывистый вой. В лесах секвой обитали чудовища, нечисть, которая по легендам была создана богом из его эмоций. Не всегда хватало фантазии, чтобы представить, какое изощренное создание скрывается в болотной грязи. У Корна был маленький потрепанный бестиарий. Эгилл говорил, что именно такими пользуются люди, когда учатся воинскому делу.
Каждую ночь Эгилл и Корн зажигали костровища и все время их проверяли, чтобы отпугивать чудовищ от дома. Корн часто, хоть и не на долго из-за своей слабости, отправлялся с Эгиллом в лес. Он знал, как отличить логово чудовища и определить, где оно находится по следам на деревьях. Ему были знакомы их повадки, он знал места кормежки и водопоя. Корн наслушался разных звуков за годы, проведенные с Эгиллом и Ниа в этом доме, и привык к шуму этого леса. Несмотря на это, вой по ночам вызывал у него тревогу и часто Корн лежал в своей постели без сна.
Со скрипом распахнулась дверь, обдав комнату терпким и свежим хвойным запахом. Корн почувствовал вибрацию знакомых шагов в прихожей.
— Чем это пахнет? Что у вас горит? — послышался металлический голос Эгилла.
— Это каша, — отозвалась Ниа. — Но не волнуйся, она хоть и горелая, но съедобная.
Эгилл угрюмо и тяжело вздохнул и, водрузив арбалет на стену принялся раскладывать кашу по тарелкам.
Ниа начала расставлять приборы и чашки на столе с прожженным росчерком и обугленными отпечатками ладоней Корна посередине. Он до сих пор не мог без сожаления смотреть на этот стол. В тот день они с Эгиллом сильно поссорились, когда Корн потребовал у него дать ему шанс увидеть город.
— Ты не можешь уйти, Корн, потому что не можешь себя защищать, ты и на вылазки длительные не можешь выходить. Тебе станет плохо. Кто тебе поможет во внешнем мире? А если ты совершенно все забудешь? Мы не знаем что может случиться завтра. Я не могу уйти, у меня Ниа, я за нее отвечаю!
— Я задыхаюсь в этом лесу, я не нахожу себе места, бродя по кругу своих воспоминаний. Мне нужно что-то еще! — кричал он, измеряя кухню шагами.
— Ты принимал сегодня настой?
— Я не хочу ничего принимать! Мне не помогают твои отвары! Я просто хочу найти того, кто меня знает, я хочу узнать этот мир, хочу узнать почему я был достоин перерождения!
— Ну давай, уходи и ты погибнешь в одиночку! Ты прекрасно знаешь, что обитает среди этих деревьев и не хуже меня представляешь, что в одиночку не дойдешь! Ты упадешь без сил и тебя сожрут!
— Я могу о себе позаботиться!
— Правда, а как же моменты, когда ты проваливаешься в себя? Ты не можешь о себе позаботиться!
Тогда Корн чувствовал бессилие и беспомощность перед своей внутренней пустотой, которая отравляла ему жизнь и держала на месте. Все прошлое было стерто и даже настоящее проваливалось в бездну. Попытки заглянуть в темноту были схожи с ударом головой о невидимую стену. Корн не мог быть один, не мог всегда быть начеку. Злость на самого себя, на происходящее выплеснулись в одном ударе по столу. Ладони Корна создали брызги огненных искр, которые шипя разошлись черными обуглившимся дорожками от его пальцев.
Именно после этого случая Корн начал изучать книги, которые только смог отыскать в доме. Библиотека оказалась скудной, но в ней были сказки, собранные со всего света, рассказывающие о городе на краю Вечно Бушующего Океана, о морфах, что населяли его и плавали на кораблях, создавая в бурлящей воде воронки водоворотов. Он читал о величественном граде, что стоит за высокими неприступными стенами и наполнен механизмами, работающими на магии. Среди его маленькой библиотеки нашлась книга по простым защитным заклинаниям. В тайне от Эгилла Корн все же попробовал несколько из них и кое-что у него начало получаться. Все это хоть немного заполняло жизнь Корна и все сильнее подталкивало отправиться в путь, но каждый раз это выливалось в ссоры.
Корн быстро опомнился, когда Эгилл, обходя стол сшиб одну из книг его маленькой коллекции. Та грустно упала на пол под недовольное бормотание хозяина дома. Стараясь не мешать приготовлениям Ниа, Корн собрал все свои книги и выставил их стопкой на подоконнике.
— Ты снова взялся их перечитывать? — спросил Эгилл.
— Пытаюсь найти в них ответы на свои вопросы, — ответил Корн.
— И сколько лет это продолжается? Зачем перечитывать одно и то же? — Эгилл отломил кусочек хлеба и отправил его в рот, продемонстрировав выбитый передний зуб.
— Это лучше, чем бродить по кругу, — произнес Корн.
Эгилл громко хмыкнул.
— Ты принимал настой сегодня? — смягчившись спросил он.
— Нет.
— Почему? — Эгилл вновь начал раздражаться.
Он потянулся к полке, где стояли приготовленные баночки с отваром, который должен был помочь восстановить память.
— Я не хочу его пить, от него клонит в сон, он отвратителен.
— Чем дольше ты его не пьешь, тем сильнее оттягиваешь свою прогулку в мир.
Корн замолчал. Ему нечего было на это ответить.
— Я забочусь о тебе так же, как о Ниа. Нечего смотреть на меня так, словно я тебя держу в клетке. Сдавшись, Корн принял пузырек и выдавил пипеткой пару капель себе под язык. От вкуса парень поморщился, чем вызвал смешок у Ниа.
За окном раздался протяжный стрекочущий звук. Ниа, услышав этот звук, тут же побледнела. Она никогда прежде так не реагировала на вой чудовищ за окном. Девушка выпустила из рук бокал и со звоном разбился. Ниа даже не обратила на это внимание, она с беспокойством поглядывала то на брата, то на Корна, то на кострище за окном.
Эгилл смотрел перед собой. Он нервно начал вращать тонкое серебряное колечко на пальце. Эгилл всегда так делал, когда его что-то беспокоило.
— Что? Что это? — обеспокоенно спросил Корн, перебирая в голове знания о вое и кличах разных существ из бестиария.
Ниа опомнилась. Она встретилась с братом взглядом. Между ними завязался странный беззвучный диалог. Эгилл смотрел на нее угрюмо и очень долго. За несколько мгновений тень под его глазами стала больше. Наконец он перевел взгляд на Корна.