Горечь

Глава 20. Кива

26 ноября 2016 года

После того, как папа одобрил Закари, я должна была обрадоваться. Я должна была чувствовать облегчение, что всё прошло хорошо, что он не запретил мне видеться с Закари. Но вместо этого я чувствовала, как напряжение сменяется новой формой контроля. Папа стал заходить в мою комнату несколько раз в день, оставлять дверь открытой, и каждый раз подозрительно смотреть, когда я доставала телефон. Я чувствовала себя так, будто нахожусь под круглосуточным наблюдением, и это начинало сводить меня с ума.

Его взгляд преследовал меня повсюду — за завтраком, за ужином, даже когда я просто сидела в гостиной.

— Ты куда-то собралась? — спрашивал он, когда я надевала куртку.

— Просто прогуляться, — ответила я.

— С кем?

— Одна, — сказала я, но он не верил. Я видела это по его глазам.

Я понимала, что он боится за меня. Он потерял маму, и теперь он боялся потерять и меня. Но его страх становился моей тюрьмой.

Путь в дом Синклеров теперь ощущался иначе. Раньше я могла просто выйти из дома и пойти к подругам, не думая о том, что меня кто-то остановит. Теперь каждый мой шаг был под подозрением. Хотя после конфликта с Софи я там не появлялась, я знала, что в скором времени снова попаду туда. Рано или поздно мне придётся встретиться с ней лицом к лицу.

Я сжимала телефон в руках и смотрела на сообщения от Эмери. Она была настойчивой.

Эмери: Сегодня пора прекратить эту войну.

Я сразу поняла, что она имеет в виду. Софи. Её обида. Моя усталость. Наша дружба, которая висела на волоске, готовая разорваться в любой момент.

Кива: Это ужасная идея. Ты же знаешь, что она не захочет меня слушать.

Эмери: Вы должны помириться.

Эмери: Приходи…

Эмери: Пожалуйста.

Эмери: Я не выдержу этого напряжения.

Кива: Мой папа не пустит меня.

Кива: Он не отпускает меня никуда после того вечера.

Кива: Он буквально следит за мной.

Эмери: Сбеги.

Я смотрела в экран телефона, глядя на часы. Десять вечера. Папа ни за что не поверит мне, если я скажу, что иду к Софи. Хотя я не врала, когда всё время проводила с ней. Но теперь он был настороже, и его взгляд пронзал меня каждый раз, когда я подходила к двери. Он задавал вопросы, на которые у меня не было ответов. «Куда ты идёшь? С кем? Когда вернёшься?».

Мне пришлось рассказать про её обиду, поэтому просто прийти туда — подозрительно. Я бы не смогла объяснить, зачем мне идти в дом Синклеров в десять вечера, если Софи даже не разговаривает со мной. Папа знал, что мы поссорились, и он не понял бы, зачем я иду к ней.

Я выкинула куртку в окно, стараясь делать всё тихо. Она упала на траву с глухим стуком, и я замерла, прислушиваясь. Моё сердце колотилось так сильно, что я боялась, что оно разбудит весь дом.

Тишина.

Бабушка уже спала в это время, её комната была тёмной и тихой. А вот папа нет — его свет горел в гостиной, и я слышала, как работает телевизор. И это всё усложняло.

Я подложила подушки под одеяло, придавая им форму спящего тела, и приоткрыла дверь, будто я послушная дочь, которая уже легла спать. Я закрыла глаза, представляя, что я уже сплю, и сделала глубокий вдох. Я тихо спрыгнула на землю, чувствуя, как холодный воздух касается моего лица. Ноги коснулись травы, и я пригнулась, прячась в тени кустов, которые росли вдоль стены дома.

Я быстро пересекла двор и выскользнула на улицу, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. Ночь была холодной, но я не чувствовала холода, только волнение.

Я знала, что должна сделать это.

Ради Софи.

Ради нашей дружбы.

Я направилась к дереву под окном Закари. У него всё ещё горел свет, и я видела, как его тень двигается по комнате. Он был дома, и это успокаивало меня. Я достала телефон и быстро набрала сообщение.

Кива: Откроешь окно?

К счастью, он быстро появился онлайн.

Умный придурок: Что?

Я сунула телефон в карман и полезла на дерево. Ветки были холодными и влажными от ночной росы. Я перебиралась с одной на другую, чувствуя, как сердце колотится в груди. Я знала, что это рискованно, но в этом было что-то захватывающее. Дерево было старым, с крепкими ветвями, и я знала, как на него забираться — я делала это много раз в Розуэлле, когда хотела сбежать из дома.

Закари, как послушный мальчик, уже ждал меня, стоя у окна. Он был в домашней футболке и спортивных штанах, его волосы были слегка растрёпаны, и его взгляд был недовольным. Он протянул руки, и я перехватила его запястья, чувствуя, как он притягивает меня к себе.

— Это опасно, Кива, — сказал он, прижимая меня к себе. — Ты можешь свернуть шею. Это дерево не для таких подвигов.

— Знаю, — сказала я, чувствуя тепло его рук. — Но я очень хорошо справляюсь с деревьями. Я делала это все время. Я знаю, что делаю.

— Это очень здорово, но существуют двери, — возразил Закари с беспокойством. — Почему ты не можешь просто войти через дверь?

— Нас могут увидеть, — сказала я, улыбаясь. — Твои родители могут услышать или выглянуть в окно. Или Софи. Я не хочу, чтобы кто-то знал, что я пришла.

— Мы не делаем ничего запрещённого, — сказал Закари, сжимая мою талию и притягивая меня ближе.

— Пока что, — подмигнула я, смущая Закари.

— Кива, — выдохнул он, и его щёки начинают краснеть.

— Я соскучилась, — сказала я, обнимая его. Я уткнулась носом в его шею, вдыхая знакомый запах его одеколона, смешанный с запахом дома. Его руки были такими тёплыми и надёжными, что я чувствовала, как напряжение постепенно отпускает. — А ты?

— Конечно, — сказал он, положив руки мне на спину. — Я всегда скучаю, когда тебя нет рядом. Ты же знаешь.

Несмотря на мои почти шесть дюймов, я дышала в шею Закари, и это, кажется, ему очень нравилось. Я чувствовала, как его руки двигаются по моей спине, как он гладит меня, успокаивая. Мы стояли так несколько секунд, просто наслаждаясь моментом.

— Но причина, почему ты пришла, в другом, верно? — сказал он, заглядывая мне в глаза. — Ты не просто так пришла ко мне.

— Эмери позвала, — кивнула я. — Она хочет, чтобы я помирилась с Софи.

— Мне пойти с тобой? — спросил Закари, готовясь защищать меня.

Я покачала головой, любуясь его красивым лицом. Я провела пальцами по его щеке, чувствуя, как его дыхание становится неровным. Его глаза блестели.

— Я ненадолго, — сказала я. — Я просто поговорю с ней. Если она захочет слушать. Если нет — я хотя бы попробую.

— Я подожду тебя, — сказал он, сжимая мои плечи. — Если что-то пойдёт не так, просто позови меня. Я приду.

Я кивнула, расстёгивая куртку. Закари смотрел на меня, пока я выходила из его комнаты и чувствовала его взгляд на своей спине. Я прошла по коридору, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Дверь в комнату Софи была приоткрыта, и я слышала голоса девочек. Они о чём-то болтали. Я тяжело вздохнула, толкнула дверь и вошла.

Эмери улыбалась мне, сидя на кровати Софи в своей пижаме с рисунком единорогов. Софи, наоборот, при моём появлении перестала улыбаться. Она сидела на кровати, скрестив руки на груди, и её лицо было таким напряженным, словно она строила стену между нами.

— Привет, — сказала Эмери.

— Привет, — неловко ответила я, чувствуя, как напряжение между нами становится почти осязаемым.

Софи молчала.

Она смотрела в стену, не двигаясь. Я чувствовала, как она закрывается от меня. Опять.

— Зачем ты её позвала? — возмутилась Софи, поворачиваясь к Эмери. — Я же говорила, что не хочу её видеть. Почему ты не слушаешь меня?

— Затем, что я устала смотреть на то, как вы все страдаете, — выдохнула Эмери. — Я больше не могу сидеть между вами. Это разрушает меня.

Софи надула губы.

— Это последний раз, когда я подхожу добровольно, так что выслушай, — сказала я, делая шаг вперёд. — Я не могу встать между братом и сестрой. Но я и не пытаюсь. Ты мне очень дорога, Соф, ты моя подруга, и терять тебя — последнее, чего я хочу. Но Закари… Я чувствую к нему всё то, о чём мы говорили. Головокружение, сердце стучит и замирает, а внутри разливается тепло, и я совру, если скажу, что откажусь от него ради того, чтобы ты была спокойна.

Я шумно выдохнула, глядя на девочек. Моё сердце колотилось так сильно, что я почти слышала его удары. Слова давались мне с трудом, но я знала, что должна сказать их.

— Если ты захочешь вычеркнуть меня из своей жизни, то пусть будет так, — продолжила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но знай, что я не предавала тебя. И Закари тоже не предавал. Мы просто… мы просто хотим быть вместе, и я не могу изменить свои чувства. Это не значит, что ты стала для меня менее важной.

— Правда, Софи, что такого? — Эмери приобняла подругу. — Мы так хорошо проводили время.

— Почему ты не могла сказать сразу? — спросила Софи, глядя на меня. Её глаза наполнились слезами, и я видела, как она пытается сдерживать их. — Почему ты скрывала это?

— Сказать что? — я развела руками. — Это мой первый мальчик. Я не понимаю, что надо делать и что происходит. Я сама до конца не приняла это. Но если ты будешь продолжать так дальше, то будет плохо всем. Мы потеряем друг друга.

— Я боялась, — призналась Софи, опуская голову. Её плечи дрогнули. — Боялась, что ты перестанешь приходить ко мне, и у тебя в голове будет только Закари. Я думала, что потеряю тебя. Что ты выберешь его, а не меня.

— Никто не собирается тебя терять, — сказала я, садясь на кровать рядом с ней. — Ты моя подруга. И всегда ею будешь. Даже если я встречаюсь с твоим братом, это не значит, что я перестаю быть твоей подругой. После того, как мой папа теперь меня проверяет, — сказала я, пытаясь разрядить обстановку, — это будет трудно сделать. Он следит за мной, как ястреб. Мне пришлось убежать через окно, чтобы прийти сюда.

— Твой папа знает о Закари? — удивилась Эмери.

— Он видел нас, — кивнула я, чувствуя, как жар заливает щёки. — Это было ужасно. Мы стояли на улице, целовались, и вдруг он вышел из дома.

— Стоп, — рот Эмери открылся. — Что вы делали?

— Целовались, — сказала я, заливаясь краской. — Он вышел на улицу и увидел нас. Я думала, что умру на месте от стыда.

— Что вы делали? — закричала Эмери, и я видела, как её глаза расширились от удивления.

— Молчи, — сказала Софи, и я заметила, как на её лице появилась лёгкая улыбка. — Не забывайте, что мы говорим о моём брате. Мне не нужно знать подробности.

— Мы говорим о моём парне, — улыбнулась я, и девочки уставились на меня.

— Боже, Кива, всего несколько дней, — Эмери смеялась, — и вы уже встречаетесь.

— Мне необходимо рассказать, как он пришёл знакомиться с моим отцом, — сказала я, любуясь их удивлёнными лицами.

И я начала рассказывать. О том, как Закари пришёл с тортом, как он нервничал, как мой папа смотрел на него. Я рассказала, как достойно держался Закари, как он отвечал на вопросы, как он пообещал моему отцу, что никогда не обидит меня.

— Это так мило, — сказала Софи, смягчившись. — Я не знала, что он способен на такое. Мой брат — и вдруг так романтичен.

Мы просидели до полуночи, смеясь и обсуждая всё, что произошло за последние недели. Я чувствовала, как лёд между нами тает, как Софи начинает улыбаться, как её руки сжимают мои.

— Прости меня, — сказала она, когда я зевнула и посмотрела на время. — Я была дурой. Я не должна была так реагировать.

— Ты была собой, — сказала я, улыбаясь. — И я тебя за это люблю. Мы все иногда боимся.

— Друзья? — с надеждой спросила Софи.

— Друзья, — кивнула я.

Глава 21. Закари

25 декабря 2016 года

Рождественское утро всегда было особенным. В коридоре пахло хвоей и корицей, из кухни доносился запах свежей выпечки, а под ёлкой уже лежали яркие коробки с подарками. Я слышал, как мама напевает рождественские песни, а Софи возится с гирляндами, пытаясь украсить лестницу. Но я был в своей комнате, стоя перед зеркалом и пытаясь уложить влажные волосы. Они отказывались слушаться, и раздражение поднималось.

Сегодня был особенный день.

Я должен был встретиться с Кивой.

Мы договорились обменяться подарками, и я хотел выглядеть идеально. Я смотрел на своё отражение и не переставал волноваться. Мы встречались уже почти месяц, и каждый раз, когда я видел её, моё сердце билось быстрее.

Я нанёс немного геля на волосы, пытаясь уложить их так, чтобы они выглядели естественно, но аккуратно. Через минуту я сдался. Мои волосы всегда жили своей жизнью. Я взял рубашку, которую приготовил с вечера, и начал застёгивать пуговицы.

В дверь постучали. Я повернулся и увидел отца, который заглянул в комнату. Вид у него был странным. Он прислонился к дверному косяку и сложил руки на груди.

— Куда собираешься? — спросил папа с лёгкой настороженностью.

— К Киве.

Отец понимающе кивнул. Его глаза на мгновение задержались на мне, и я понял, что он оценивает меня — мою одежду, моё настроение, мою готовность.

— Её папа и бабушка дома? — спросил он.

— Конечно, — кивнул я. — Мы хотели обменяться подарками. Это не проблема?

— Конечно, нет, — улыбнулся папа, и его лицо стало мягче. — Ты уже всё продумал?

— Да, — ответил я. — Я купил ей книгу, которую она хотела, и ещё кое-что. Что ты хотел мне сказать?

Папа сделал шаг в комнату и закрыл дверь за собой. Напряжение становится почти осязаемым. Он не часто так делал — обычно он оставлял дверь открытой, чтобы показать, что у нас нет секретов. Но сейчас он хотел говорить наедине.

— Вы ещё немного вместе, но нам нужно поговорить, — папа выглядел растерянным, и я видел, как он подбирает слова. — Насколько вы близки?

— В каком смысле? — спросил я.

— В физическом, — отец улыбнулся, но его улыбка была смущённой. — Вы на стадии поцелуев или зашли дальше?

Я почувствовал, как жар приливает к щекам. Я не ожидал такого вопроса. Мы никогда не говорили о таких вещах с отцом. Это было неловко, смущающе, и я хотел исчезнуть.

— Я… Мы… — я не знал, что сказать. — Киве четырнадцать.

— Да, но в жизни бывает всякое, — сказал отец мягко. — Понимаешь? Я должен знать, что происходит. Это моя обязанность как отца.

— Пап, тебе не за что переживать, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я знаю, что делаю.

— Конечно, сынок, — кивнул он.

— Только поцелуи, — сказал я, чувствуя, как слова даются мне с трудом. — Мы не заходили дальше. И я не собираюсь этого делать, пока ей не исполнится шестнадцать.

— Хорошо, сынок. Я тебе верю, — сказал он, расслабляясь. — Ты хороший парень, Закари. Я горжусь тобой.

Я кивнул, чувствуя, как облегчение разливается внутри. Я не хотел, чтобы он думал обо мне плохо. Я хотел, чтобы он знал, что я уважаю Киву и что не собираюсь торопить события.

— Пока она не будет готова… — начал я, но папа перебил меня, поднимая руку.

— Я понял, сынок, — сказал он. — Ты поступаешь правильно. Просто помни, что я всегда рядом, если тебе понадобится совет.

— Спасибо, пап, — сказал я, улыбнувшись.

— Хорошо повеселитесь, — сказал папа и вышел из комнаты.

Он закрыл дверь, и я остался один. Я снова посмотрел в зеркало и улыбнулся. У меня была самая лучшая семья. Мама, которая всегда была готова поддержать, и папа, который заботился о нас, даже если это было неловко.

Я закончил собираться, взял подарок и вышел из дома. Рождественский день был тёплым, и солнце мягко светило сквозь облака. Я шёл к дому Кивы и чувствовал, как радость переполняет меня изнутри. Сегодня я увижу её, и мы сможем побыть вместе.

Когда я подошёл к её дому, я позвонил в звонок. Мне открыла Холли, которая уже была в нарядном платье.

— Закари! — воскликнула она, притягивая меня к себе. — Проходи! Мы тебя заждались.

— С Рождеством, Холли, — поздравил я.

Глава 22. Кива

25 декабря 2016 года

Я лежала в своей комнате, укутавшись в одеяло, и бесцельно листала телефон, но мысли были далеко — я ждала его. Каждый шорох за дверью заставлял сердце биться быстрее, и я ловила себя на том, что прислушиваюсь к шагам в коридоре.

И вот он появился. Дверь приоткрылась, и в проём просунулась голова Закари. Его волосы были слегка растрёпанными, а на губах играла та самая робкая улыбка, от которой у меня всегда перехватывало дыхание. В руке он держал подарочный пакет.