Горечь

— Я не верю своим глазам, — сказала я, вскакивая с кровати и чувствуя, как внутри всё переворачивается от радости. — Ты правда пришёл.

— Я же обещал, — ответил он.

Я в два шага преодолела расстояние между нами и, не раздумывая, толкнула дверь ногой, с силой захлопывая её. Из коридора немедленно донёсся голос папы:

— Кива, держим двери открытыми! — прокричал он, и я закатила глаза, но не сделала ни шага назад.

— Да, пап, — крикнула я в ответ, но мои руки уже тянулись к Закари.

Я притянула его к себе и впилась в его губы, запуская пальцы в его волосы. Закари пах свежестью, и я утонула в этом запахе. Его руки обхватили мою талию, притягивая ближе. Его губы были прохладными от уличного воздуха, но внутри них горел огонь, который передавался мне с каждым движением.

Мы целовались жадно, как будто не виделись целую вечность, хотя расстались только вчера. Его язык скользил по моим губам, и я приоткрыла рот, впуская его. Это было так правильно, так естественно, что я забыла обо всём на свете. Мои пальцы сжимали его волосы, притягивая голову ближе, а его руки скользили по моей спине, оставляя за собой дорожку из мурашек.

— Может, сначала посмотришь подарок? — прошептал он, отрываясь от моих губ на мгновение, чтобы перевести дыхание.

— Ты мой подарок, — выдохнула я, улыбаясь ему прямо в губы. — Мне больше ничего не нужно.

Я снова поцеловала его, на этот раз медленнее, ощущая, как его губы двигаются в унисон с моими. Закари ответил на поцелуй с той же страстью, продолжая обнимать меня так крепко, что между нами не оставалось ни миллиметра пространства. Я чувствовала его дыхание, его тепло, его сердцебиение, которое отдавалось в моей груди.

Я повела его к кровати, и он послушно опустился на край, а я устроилась у него на коленях, чувствуя, как его бёдра напрягаются подо мной. Я обвила его шею руками и снова поцеловала. Его руки легли на мои бёдра, пальцы впились в ткань джинсов.

Это был определённо лучший месяц в моей жизни. Я была переполнена неземной энергией и готова была целовать Закари целыми днями. Каждый раз, когда я смотрела на него, внутри раазлетались тысячи бабочек, что я почти задыхалась от счастья. Он был рядом, и я могла касаться его, чувствовать его, дышать им.

Я снова впилась в его губы, и наши языки встретились в медленном танце. Я хотела чувствовать его губы на своей шее, на ключицах, везде. Я хотела запомнить каждое мгновение этого поцелуя.

Внезапно в дверь постучали. Мы замерли, застыв друг в друге, и я почувствовала, как его мышцы напряглись.

— Кива, мы обсуждали это, — раздался недовольный голос папы.

Я закатила глаза, но улыбнулась, глядя на Закари. Он выглядел слегка испуганным и покрасневшим, но его руки всё ещё лежали на моих бёдрах.

— С Рождеством, сэр, — сказал Закари, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. Он улыбнулся мне, убирая с меня руки.

— С Рождеством, Закари, — ответил папа с шумным выдохом.

Если бы папа видел, что Закари лежит на моей кровати, а я сижу на нём, его бы настиг припадок. Но к всеобщему счастью и чувству сохранности, он не имел привычки врываться в мою комнату без стука. Через мгновение мы услышали его удаляющиеся шаги.

— Всё же не честно, что он установил правила, и мы их не придерживаемся, — сказал Закари, играясь с моими волосами. Его пальцы скользили по прядям, и я почти замурлыкала от удовольствия.

— Почему вокруг так много правил? — я закатила глаза, снова наклоняясь к его лицу. — Я не могу от тебя оторваться, а они только мешают.

Я поцеловала его в шею, чувствуя, как его пульс ускоряется под моими губами. Его кожа пахла парфюмом и домом, и я хотела целовать её снова и снова.

— Кива, — застонал Закари, когда я начала покрывать его шею поцелуями. — Мы должны прекратить. Твой папа может вернуться.

— М-м-м, почему? — промурлыкала я, продолжая целовать его. Я чувствовала, как он дрожит подо мной, как его дыхание становится глубже.

— Я не хочу ходить весь день со стояком, — признался он, и я почувствовала, как победная улыбка расползается по моему лицу. Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Даже не смотри на меня так.

— Но мне очень нравится тебя целовать, — сказала я, облизывая его губы. Я чувствовала его вкус, его жар, и я хотела продолжать.

— Но мы должны сохранять дистанцию, — сказал он уже серьезно.

— Не хочу.

— Нам следует.

— Ты обещал слушаться меня, — я посмотрела на него, прищурившись.

— Я сделаю всё, что ты захочешь, — сглотнул Закари. Его глаза потемнели, а зрачки расширились. Он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком в мире

— Поцелуй меня, — приказала я, наклоняясь к нему. — Сейчас же.

Он не заставил себя ждать. Его губы встретились с моими в поцелуе. Его язык заскользил по моим губам, и мои ноги задрожали. Я провела руками по его груди, чувствуя мышцы под тканью рубашки, и опустилась ниже, к его животу. Закари вздрогнул, и его дыхание сбилось.

Мы оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, и я видела, как его глаза блестят, а губы припухли от поцелуев. Он смотрел на меня с такой нежностью.

— Мы должны открыть дверь, — прошептал он.

— Да, — выдохнула я, чувствуя, как реальность возвращается. — Но сначала я хочу открыть твой подарок.