Горечь

Глава 7. Кива

21 августа 2016 года

Утро началось с того, что в дверь дома бабушки кто-то настойчиво звонил. Я лежала в кровати, пытаясь понять, который час, и молилась, чтобы это был не папа с очередной «доброй идеей». Но когда я выглянула в окно, то увидела Эмери и Софи, которые стояли на крыльце и махали мне руками, как будто мы не виделись целую вечность.

Я вышла в своей старой серой толстовке и растерянно посмотрела на бабушку, которая уже открывала дверь.

— Девочки! — воскликнула она с такой радостью, будто к ней приехали президенты. — Проходите, проходите!

— Доброе утро, миссис Кин! — хором сказали Софи и Эмери, переступая порог.

Софи была одета в ярко-голубой сарафан, а её каштановые косички весело подпрыгивали при каждом шаге. Эмери выглядела более сдержанно в джинсовом комбинезоне, волосы собраны в небрежный пучок. Но её глаза улыбались, и я поняла, что она рада меня видеть.

— Мы пришли забрать Киву, — сказала Софи, глядя на меня. — Мы едем в торговый центр! Ей нужно купить... — она сделала драматическую паузу, — краску для волос!

Бабушка посмотрела на меня с лёгким удивлением, но её улыбка не исчезла. Она подошла к своему кошельку и протянула мне карту.

— Вот, милая, — сказала она. — Покупай, что хочешь.

— Спасибо, — сказала я, и это слово вышло почти искренним.

— Повеселитесь!

Я вернулась в комнату за вещами.

Манипуляции Софи были поистине убийственными. Я всегда умела говорить «нет», но когда Софи посмотрела на меня своими большими глазами и сказала: «Кива, ну пожалуйста, поехали с нами!», я почувствовала, что спорить с ней — безнадёжная затея.

Я запомнила это с первого раза.

Мы вышли на улицу, и я заметила, что у крыльца стоит машина Макса — чёрный внедорожник, который выглядел так, будто только что выехал из салона. Макс сидел за рулём и что-то листал в телефоне. Он поднял голову и коротко кивнул нам.

— Доброе утро, — сказал он, когда мы забрались в машину.

— Привет, — ответила я, чувствуя, как прохладный воздух из кондиционера обдувает моё лицо.

Поездка до торгового центра заняла около пятнадцати минут. Софи всю дорогу болтала о том, что ей нужно купить новые футболки, Эмери смотрела в окно, а я просто наслаждалась компанией и прохладой. Было приятно осознавать, что я куда-то еду с подругами. В Розуэлле такого не случалось.

Торговый центр оказался небольшим, но со всеми нужными магазинами. Мы зашли в магазин косметики, и я сразу почувствовала знакомый запах красок и шампуней. Я направилась к стойке с краской, а Софи и Эмери принялись изучать витрины.

— Ты уверена, что это тот оттенок? — спросила с сомнением Эмери, когда я взяла с полки коробку с ярко-красной краской.

Я посмотрела на неё, чувствуя, как терпение начинает иссякать.

— Экстра красный, — в который раз подтвердила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У меня тёмные волосы, поэтому красный выглядит иначе. Я знаю, что делаю.

Но Эмери продолжала крутить упаковку в руках, словно это могло что-то изменить. Она рассматривала фотографию на коробке так, будто искала скрытый смысл.

— Я уже устала, — захныкала Софи, повисая на руке у Эмери. — Макс, наверное, заждался нас. Ему скучно в машине.

— Он сидит в машине с кондиционером и играет в телефон, — ответила Эмери. — Ему не скучно.

— Прошу, идём! — простонала Софи.

— Всё, идём, — с раздражением выдохнула я, вырывая тюбик с краской из рук Эмери. — Я уверена в этой краске.

Я пошла на кассу, и Эмери с Софи поспешили за мной. Софи довольно хихикнула, довольная тем, что мы наконец сдвинулись с места.

— Кива, ты не обижаешься на меня? — спросила Эмери.

— С чего бы? — удивилась я.

— Ты раздражена.

— Какую реакцию ты ожидала, спрашивая, уверена ли я четыре раза? — это звучало смешно, но я старалась не подавать вида.

— Да, прости, — Эмери неловко улыбнулась.

— У меня дома есть мороженое, — протянула Софи, когда мы вышли из магазина.

— Сначала нужно покрасить волосы, — сказала Эмери. — Пока мы не впали в сахарную кому.

— Не представляю, как ты красила волосы в одиночку, — Софи провела рукой по моим волосам, и я почувствовала, как её пальцы скользят по прядям. — Они такие длинные.

— Это было... сложно, — призналась я.

Мы вернулись в машину к Максу. Он улыбнулся нам, когда мы загрузились назад с пакетами.

— Куда едем? — спросил он.

— Едем ко мне! — сказала Софи. — Поторопись, Макс!

— Хорошо, — кивнул Макс и завёл машину. — Ты — реактивная ракета, Софи.

В окне проплывали идеальные лужайки, цветущие сады, белые заборы. Уиллоу становился привычным, но от этого не переставал казаться сказкой.

— Сколько длилась сегодняшняя тренировка? — спросила Эмери, обращаясь к брату.

— Часа три, — сказал Макс. — Тренер Бэнкс был в ударе.

— Джейми не писал мне, — недовольно проговорила Эмери, и в её голосе послышалась обида.

— У Джейми отказали руки и ноги, — усмехнулся Макс. — Что за контроль, Эми?

— Мы лучшие друзья, — заявила Эмери, но в её голосе чувствовалась неуверенность. — И мой друг не выходит на связь.

— У всех есть право на личное пространство, — возразил Макс.

— Макс, будь другом, вытащи моего брата из дома, — невинно проговорила Софи. — Чтобы он не читал нам лекции.

— Чтобы три девочки остались в одном доме без присмотра? — спросил он, приподнимая бровь. — Ни за что.

— Родители будут дома, — Софи ударила Макса по плечу, но он только рассмеялся.

— Он испугается и не выйдет из своей комнаты, — пошутил Макс.

— Чудики, — сказала я, закатывая глаза. Я поймала взгляд Макса через зеркало заднего вида, и он подмигнул мне.

Спустя несколько минут, когда мы подъехали к дому Синклеров, он оказался просто потрясающим.

Это было сложно назвать коттеджем.

Тёмно-синий фасад контрастировал с белыми ставнями, высокие окна отражали солнце, а аккуратно подстриженный сад выглядел как иллюстрация из журнала. Дом стоял на небольшом холме, и от него открывался вид на океан.

— Добро пожаловать в гости, — пропела Софи, когда мы вышли из машины.

— Это выглядит просто потрясающе, — сказала я, запрокидывая голову, чтобы рассмотреть резные карнизы и черепичную крышу.

— Внутри не хуже, — заверила Софи, и я не сомневалась.

Внутри было прохладно и пахло деревом и цветами. Паркетный пол, высокие потолки, большая люстра в прихожей — всё это создавало ощущение, что мы попали в старинный английский особняк.

— Идём на кухню! — сказала Софи, и мы пошли за ней.

Кухня оказалась просторной и светлой. Большой обеденный стол, у окна, диванчик с подушками, а на стенах висели картины в старинных рамах. Мы прошли к холодильнику, и Софи начала доставать ведёрки с мороженым.

— Это именно то, что мне необходимо, — сказала я, беря в руки холодную ложку.

Мы уселись на диванчик, и я почувствовала, как радость наполняет меня.

— Знаешь, я теперь сомневаюсь, что краситься в твоём доме — хорошая идея, — усмехнулась я, оглядываясь на идеально чистый пол. — Не хочу, чтобы всё было в красных пятнах.

— Мы накроем все поверхности, — заверила меня Эмери.

— И моя мама разрешила, — добавила Софи. — Правда она спросила, почему мы не сделаем это в салоне.

Я улыбнулась и не стала говорить, что дело было в деньгах.

Даже с картой бабушки я чувствовала себя неловко, тратя их на такие вещи. Мы с папой привыкли считать каждую купюру. А поход в салон казался роскошью, которую я не могла себе позволить.

— Так веселее, — сказала Эмери.

Софи достала свой телефон и развернула камеру на нас.

— Улыбнитесь! — попросила она, поднимая ложку с шоколадным мороженым в кадр.

Софи сделала несколько фото — мы смеялись, обнимались, показывали друг другу языки. Я почувствовала, как сердце тает от тепла. Будто мы втроём общались всегда.

Так комфортно я себя чувствовала с новыми подругами.

— Отправь мне фото, — попросила я. — Покажу папе.

Я быстро написала ему.

Кива: Веселимся!

И отправила наше общее фото. Он ответил почти сразу:

Папа: Моя девочка улыбается. Я счастлив.

Я улыбнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

Когда мы объелись мороженым, Софи принесла старые пакеты и плёнку, чтобы мы закрыли пол и мебель.

— Добро пожаловать в салон «Софи»! — театрально произнесла она, размахивая руками, как фокусник.

— И Эмери! — подхватила блондинка, и её голос снова стал живым.

— Добро пожаловать в салон «Софи и Эмери», — добавила Софи, улыбаясь.

— Благодарю! — хихикнула я.

Я заранее надела чёрную футболку и чёрные шорты — вещи, которые не жалко было испортить краской. Софи разложила по столу тюбики с краской, окислитель, мисочку, кисточки и перчатки.

— Боюсь, мне слишком понравится, — сказала Софи, крутя в руках тюбик с красной краской. — Тебе же не разонравятся красные волосы?

— В ближайшее время нет, — заверила я.

— Вот и отлично, — сказала Софи. — Эй, Эми, что ты там смотришь?

Эмери сидела в углу дивана и смотрела в телефон. Её пальцы дрожали, когда она водила по экрану. Она совсем не обращала на нас внимания.

— Эмери, — громко позвала Софи.

Блондинка подняла глаза, и я увидела, что её лицо побледнело. Она выглядела расстроенной и потерянной.

— Эми? — мягко спросила Софи, подходя ближе. — Что тебя расстроило?

— Я чувствую, что должна быть дома, — сказала Эмери, и в её голосе послышалась паника. — Папа вернулся из командировки.

— На сколько он вернулся? — спросила Софи, садясь рядом.

— На неделю.

— Несколько часов из всей недели не много, — возразила Софи. — Мы покрасим волосы Киве, и ты увидишься с ним, ладно?

— Джейми не отвечает мне, — голос Эмери дрожал. — Папа дома без меня, а Джейми не читает мои сообщения.

Я видела, как Эмери начала тяжело дышать. Её глаза наполнились слезами, а руки тряслись так сильно, что она едва держала телефон.

— Эмери, — сказала я, подходя ближе, но не зная, что делать.

Софи быстро оказалась рядом и прижала подругу к себе. Эмери зарылась лицом в её плечо, и я слышала, как она пытается дышать, словно ей не хватает воздуха.

— Позвони ему, — попросила Софи. — Джейми ответит.

— Не могу, нельзя, — всхлипнула Эмери.

Я стояла в растерянности, чувствуя себя беспомощной. Я видела панику только у себя, когда не могла справиться с горем. Но Эмери была другой. Она была тихой, и её боль выходила наружу по-другому.

— Кива, — позвала Софи. — Можешь в верхнем правом ящике достать леденец?

Я кивнула и обошла большой обеденный стол. В ящике оказался стеклянный контейнер с сотнями леденцов на палочке — разноцветных, в ярких обёртках.

Я быстро передала леденец Софи. Она отпустила Эмери, развернула фантик и протянула ей.

— Держи, — сказала Софи. — Я позвоню Джейми сама.

Она взяла телефон и вышла из кухни.

Эмери упала назад, лёжа на диване. Она зажмурила глаза, тихо что-то проговаривая. Я подошла ближе, пытаясь разобрать слова.

— Я дышу, — шептала она. — Я луна, а ты солнце. Я дышу. Луна и солнце. Я дышу.

Леденец во рту мешал ей, но она продолжала говорить. Кажется, это был какой-то ритуал, слова, которые помогали ей вернуться к реальности.

Напряжённая Софи уже шла обратно, прижимая телефон к уху.

— Джейми? — жалобно пропищала Эмери, когда Софи передала ей телефон.

В трубке послышался успокаивающий мужской голос. Я не разбирала слов, но видела, как плечи Эмери начали расслабляться.

Софи коснулась меня за руку.

— Пойдём начнём, пока она успокаивается, — сказала она.

Я кивнула, чувствуя, как лёгкость в комнате мгновенно пропала. Мы подошли к столу, и я смотрела, как Софи выдавливает краску в мисочку. Её руки двигались быстро, но я видела, что она тоже переживает.

— Я понимаю, что ты не обязана говорить, — сказала я, — но что с Эмери?

Софи сосредоточенно посмотрела на меня, и я заметила в её взгляде усталость, которой раньше не видела.

— Она борется с тревогой, — всё, что она сказала.

— И как давно у неё это?

— Давно, — вздохнула Софи, глядя на подругу. — Но она расскажет тебе сама, ладно? Это не моя история.

— Конечно, — кивнула я, чувствуя, как внутри поднимается уважение к Софи.

— Привет, мам, — сказала Софи.

Я обернулась. В дверях стояла женщина — высокая, стройная, с каштановыми волосами, уложенными в элегантную причёску, и голубыми глазами. Она была одета в простое белое платье, но выглядела шикарно.

— Здравствуйте, миссис Синклер, — неловко поздоровалась я.

Женщина мягко улыбнулась.

— Никаких «миссис», — покачала она головой. — Зови меня Адель. Ты ведь Кива Кин?

— Да, — кивнула я.

— Я знакома с твоей бабушкой, — сказала Адель, проходя к раковине. Она налила себе стакан воды. — Мы работаем в одном клубе. Холли всегда говорила о тебе с такой нежностью. Нравится Уиллоу?

— Здесь мило, — ответила я, и это было честно.

— Эмери? — Адель настороженно посмотрела на диван, где Эмери продолжала говорить по телефону. Её голос стал тише, дыхание выровнялось.

— У неё снова была паническая атака, — тихо сказала Софи.

Улыбка с лица Адель спала. Она долго смотрела на Эмери, и я видела, как она переживает.

— Мне позвонить её родителям?

— Не нужно, — покачала головой Софи. — Она уже успокоилась.

Адель кивнула, взяла свой стакан воды и направилась к выходу, оставляя нас в тишине.

Софи шумно вздохнула и наклонилась ко мне, вновь улыбаясь.

— Готова?

Я кивнула.

Спустя полчаса все мои волосы были покрыты красной краской. Софи тщательно наносила её, разделяя прядь за прядью, и я чувствовала, как холодная смесь касается кожи.

— Я постаралась сделать всё равномерно, — сказала она, откидываясь назад. — Теперь подождём.

Запах краски витал в кухне, но мы уже почти не замечали его. Софи тихо рассказывала, как в двенадцать лет отстригла челку спящему Закари, и я смеялась, представляя его лицо, когда он проснулся.

— В двенадцать лет у мальчиков очень хрупкое эго, — смеялась она.

— Ты безжалостная, — согласилась я.

— Зато родители всё же отвели меня в парикмахерскую, — сказала Софи, — и я научилась делать это правильно. Закари пришлось пойти с нами…

Я слушала её и чувствовала, как напряжение отпускает. Краска пахла химией, но внутри разливался другой запах — запах дружбы.

Вдруг Софи подняла голову и посмотрела на дверь.

— Закари, ты что здесь делаешь?

Я обернулась.

Закари Синклер стоял в дверях кухни.

Он был в простой белой футболке и шортах. Его волосы были слегка растрёпаны, а на лице застыло выражение лёгкого отвращения.

— Живу, Софи. Что за запах? — спросил он, поморщившись. — Вы что, решили устроить химическую лабораторию в нашем доме?

— Мы красим волосы Киве, — сказала Софи тоном, не терпящим возражений.

Закари перевёл взгляд на меня, и я заметила, как его глаза слегка расширились. Наверное, он не ожидал увидеть меня.

— Ты вообще в курсе, что в школе запрещено красить волосы в яркие цвета? — спросил он, приподнимая бровь.

— Я встречалась с двумя директорами, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает азарт, — и ни один из них не сказал мне ни слова про мои волосы.

— Какой кошмар, — сказал он.

— Мои волосы специально для таких ботанов, которые не знают, на чём сконцентрироваться, — язвительно сказала я, поднимая на него взгляд.

Закари застыл на месте.

Он долго смотрел на меня, и я видела, как его щёки начинают краснеть.

Он открыл рот, но не нашёл слов.

— Зачем мне концентрироваться на тебе? — спросил он наконец.

Я пожала плечами, оставляя его без ответа, и улыбнулась самой дерзкой улыбкой, на которую была способна.

— Не обижай мою подругу, Закари, — вступилась Софи. — Или я подумаю, что ты претендуешь на неё. И расскажу всё парням.

— Делай что хочешь, — бросил Закари на прощание и вышел из кухни, но я заметила, как он закатил глаза.

Когда он скрылся в коридоре, Софи рассмеялась.

— Ты его смутила, — сказала она. — Он никогда так не краснеет.

— Он просто терпеть не может девчонок, — ответила я.

Софи подмигнула мне.

— Он их не видит.

Я посмотрела на свои волосы, покрытые красной краской, и почувствовала, как внутри поднимается лёгкость. В этом городе, среди этих людей, я начинала чувствовать себя собой.

Эмери подошла к нам, улыбаясь. В её глазах уже не было страха.

— Вы закончили? — спросила она.

— Почти, — сказала Софи. — Ещё подождём.

Я посмотрела на них обеих и улыбнулась.

Может быть, здесь действительно можно начать всё сначала.

Глава 8. Закари

23 августа 2016 года

Голос Линкольна Янга начинал раздражать, но кричал он не мне, так что я просто тяжело выдохнул, набрал полную грудь воздуха и снова ушёл в гребок. Мышцы горели, лёгкие просили пощады, но я не позволял себе расслабляться.

— Зацеп! Раз! Два! Три! — кричал наш рулевой, и его голос разносился над водой. — Макс, не дергай! Ты сбиваешь ритм всей лодки!

Я видел, как Макс чуть сбавил темп, и почувствовал, как лодка выравнивается. Мы работали как единый механизм — восемь вёсел, восемь тел, одно дыхание. Но сегодня что-то шло не так.

Я тянул весло и двигал ногами, чувствуя, как каждый сантиметр тела протестует. Гребля — это не просто сила. Это ритм. Это синхронность. Когда ты чувствуешь лодку, как продолжение своего тела. А сегодня я чувствовал только напряжение.

— Черт, Холл, — раздражённо сказал я товарищу, который сидел впереди меня. — Можешь не стонать? Ты сбиваешь меня с ритма.

Брукс Холл обернулся на секунду, и я увидел его мокрое лицо, покрытое каплями пота и солёной воды.

— Прости, Синклер, — прорычал он устало. — Я не железный. У меня руки отваливаются.

— У всех отваливаются, — ответил я. — Но мы здесь не для того, чтобы жаловаться.

Мы плыли всё дальше от берега, пока не услышали пронзительный свисток тренера Бэнкса. Три коротких сигнала — возвращение.

— Возвращаемся, — тихо приказал Линкольн Янг. — Потихоньку. Берегите руки.

— Наконец-то, — послышался голос Ноа, и я услышал, как он облегчённо выдохнул.

Мы развернули лодку и направились к берегу. Вёсла разрезали воду с лёгким плеском, и я чувствовал, как напряжение начинает отпускать. Тренировка была тяжёлой, даже изнурительной. Но я был рад вернуться на берег.

Когда мы причалили, я вылез из лодки первым, чувствуя, как ноги дрожат от усталости. Песок под ногами был горячим, но я наслаждался этим ощущением — твёрдая земля после часа качки.

— Сегодня собираемся в «Пиратской бухте»? — крикнул Томми, обернувшись. Его голос был полон надежды.

— Я хочу пива, — ответил Макс, и парни с радостью поддержали его. Кто-то засвистел и захлопал в ладоши.

— Мы разве не будем собираться ради этого на выходных? — спросил я, чувствуя, как раздражение снова поднимается. — Нам нужно не терять форму. Завтра у нас ещё одна тренировка.

— Я согласен с Закари, — добавил Джейми, и я благодарно кивнул ему.

— Значит, на выходных, — грустно вздохнул Остин Митчелл. — Но я всё равно хочу есть.

Наши разговоры прервал недовольный голос тренера Бэнкса. Он стоял на причале, скрестив руки на груди, и смотрел на нас с таким выражением, будто мы только что проиграли Олимпийские игры.

— И что это сейчас было? — спросил он, и его голос звенел от сдерживаемого гнева. — Не хочу этого говорить, но Янг старался больше вас всех. Вы работали как группа новичков, а не как команда, которая должна выигрывать регаты.

— Это унизительно, — пробормотал Линкольн, и я заметил, как он покраснел.

Тренер Бэнкс перевёл взгляд на меня.

— Синклер, ты был лучшим, но даже ты сегодня не дотягивал до своего уровня. Ты как будто витаешь в облаках. Что с тобой?

— Простите, тренер, — я опустил голову, чувствуя, как внутри закипает стыд.

Тренер был прав.

Я был сам не свой сегодня. А всё потому, что в моей ванной всё было в красных пятнах.

Кива Кин была в моей ванной!

Сестренка не хотела портить свою комнату, но с радостью пожертвовала моей.

Я мог бы поспорить, у кого чище. Но Софи на это все равно.

Она даже не спросила меня.

— Я звоню Эмери? — спросил Джейми, подняв телефон вверх.

— Хватит говорить в таком тоне, — сказал Томми, усмехаясь.

— Это ещё в каком?

— Игривом, — пояснил Томми, подмигивая Максу.

— Не заигрывай с моей сестрой, Смит, — пригрозил Макс.

— Что вы там обсуждаете? — голос тренера снова разнёсся над пляжем. Он был крайне злым.

Это плохо.

Завтра пятница, а значит, в спортзале он на нас отыграется по полной.

— Простите, тренер, — сказал я, надеясь, что это поможет нам быстрее разойтись.

— Засуньте ваши извинения на дно океана, — выругался он, и я почувствовал, как внутри всё сжимается. — Старайтесь, пока находитесь в лучшей команде штата. А теперь уходите. Вы меня расстроили.

Принимая все замечания, мы с опущенными головами проследовали в эллинг. Тишина была тяжёлой, и я чувствовал, как каждый из нас переваривает слова тренера.

— Я так хочу есть, — заныл Квин Брэдли. — Поторопимся. Мне нужно что-то съесть, иначе я упаду в голодный обморок.

— Ты всегда голоден, — усмехнулся Ноа.

Мы смыли солёную воду в уличном душе, быстро переоделись в сухую одежду и забрали вещи. Я чувствовал, как прохладная футболка касается разгорячённой кожи, и это приносило облегчение.

Мы направились в сторону «Пиратской бухты». Солнце уже начало клониться к закату, и воздух стал прохладнее. Я шёл чуть позади, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.

По пути Джейми позвонил Эмери, и я слышал, как он начал ей что-то шептать. Я отвернулся и набрал номер сестры.

— Да, Закки! — весело поприветствовала меня Софи. Её голос звенел, как колокольчик, и я быб уверен, что она улыбается.

— Мы с парнями собираемся в «Пиратской бухте», — сказал я. — Если хочешь вафли с мороженым, приходи.

— Эмери придёт? — спросила Софи.

— Джейми сказал, что да.

— Супер! — обрадовалась Софи. — Тогда мы с Кивой выберем, что надеть и придём. Приготовь две порции вафель. И если найдешь шоколадный сироп — ты самый лучший брат.

— Кива с тобой? — удивился я. Боже, они вообще расстаются?

— А почему спрашиваешь? — хихикнула Софи.

— Я не спрашиваю, — сказал я, чувствуя, как щёки начинают теплеть. — И я не буду перед тобой отчитываться.

— Всё-всё, — засмеялась Софи. — Я передам Киве, что ты спрашивал про неё.

— Не смей! — сказал я, но моя любимая сестра уже бросила трубку.

Я убрал телефон в карман и почувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Чёрт. Софи когда-нибудь доведет меня обязательно.

— Они придут? — спросил Макс, догоняя меня.

— Да, — выдохнул я. — С Кивой.

— Зак.

— Что?

— Ты слишком напряжённый, — заметил Макс, разглядывая меня.