В такт сердцу

Да, это точно будет мой сет.

Я делаю пару шагов в сторону от Виви, оставляя вокруг себя немного личного пространства. Сначала — легкие, ритмичные покачивания бедрами и удары руками по невидимому барабану перед собой. Мои движения выходят игривыми, чуть раскрепощенными за счет того, как свободно гуляет корпус, плывут руки и вращаются бедра. И самое странное — меня это совершенно не смущает.

Единственное, чего я сейчас хочу всей душой — раствориться в этом танце. В этом конкретном мгновении, когда мне не нужно ежесекундно ждать осуждающего прищура матери, которая вот-вот распахнет дверь моей спальни, или брезгливых взглядов девчонок из студии, которые наверняка видят в моих коленях танец возбужденного шимпанзе.

Я просто здесь. В моменте. Растворяюсь под лучший микс начала двухтысячных с новой подругой среди толпы незнакомцев, которым предстоит мозолить мне глаза еще целый учебный год. И меня нисколько не парит их присутствие. Сейчас существуют только мурашки, бегущие по коже от разрывающих пространство битов, и мое тело, которое впервые за черт знает сколько времени чувствует себя так, словно вернулось домой, в свою родную стихию.

Но тут из всех динамиков ударяет «Pon de Replay» Рианны. Из моего горла вырывается почти животный визг восторга, когда я слышу дебютную песню любимой исполнительницы. Пульсирующий, рваный ритм дэнсхолла заставляет инстинктивно присогнуть колени. Я делаю резкие выпады тазом вперед, звонко хлопая в ладоши точно в такт синкопам. Движения рук становятся рублеными, выразительными, а бедра начинают жить собственной жизнью, идеально попадая в сетку бита. Сто ударов в минуту — это самый идеальный темп, чтобы раскачать толпу до состояния эйфории.

Вдруг кожу на спине, прямо у глубокого выреза комбинезона, обжигает чужое тепло. Жар чужой ладони. Чуть скосив глаза через плечо, я встречаюсь взглядом с Тайлером. Он лишь криво усмехается, обходит мою застывшую фигуру по дуге и встает прямо напротив, выставляя раскрытые ладони вперед. Жест выглядит так, будто он приглашает дикого зверька подойти ближе и станцевать вместе.

На губах сама собой рождается ответная усмешка.

Я даже не думаю о том, куда испарилась Виви и как давно этот парень дышит мне в затылок. Тело реагирует быстрее мозга — оно само готово впустить его в свой танец.

Резко, но невероятно плавно для самой себя смещая центр тяжести, я делаю крутой отворот корпусом прочь от него. Затем, чуть отставив ногу назад для упора, возвращаю взгляд к Тайлеру. Он же отвечает небольшой связкой: скользящий шаффл ногами перетекает во вращение плечами, и спустя секунду он уже оказывается вплотную ко мне, замыкая наш круг перекрестным движением рук и ног.

Как раз вовремя. Начинается плотный инструментальный проигрыш с акцентированным барабанным лупом. Голос Рианны уходит на второй план, уступая место густому, вибрирующему саб-басу «Get Busy» Шона Пола. Агрессивный речитатив рвет динамики, энергия трека взлетает до небес, и градус нашего молчаливого поединка накаляется вместе с ней.

Чуть отведя бедра в сторону и ухмыльнувшись уголком рта, я делаю резкий шаг навстречу. Моя ладонь ложится ему на шею, притягивая горячее лицо вплотную к моему. Его дыхание опаляет кожу над ключицей, но он даже не думает отстраняться. Он принимает приглашение без слов. Стоит расслабленно, готовый подхватить любое мое движение «на лету», что бы взбредет мне в голову — хоть сальто, хоть нижний брейк.

Где-то там, за границей нашего маленького мира, взрывается толпа. Слышатся громкие визги, свист и ободряющие крики. Но впервые в жизни этот шум не давит, не отвлекает и не заставляет краснеть. Меня больше нет в этой реальности. Есть только сузившийся зрачок Тайлера напротив. Не разрывая зрительного контакта, я начинаю выдавать какие-то абсолютно дикие, первобытные вещи, полностью отключив мозг и отдав управление спинному. Пока мой партнер делает пружинистые шаги, то отдаляясь, то резко сокращая дистанцию, я бросаю корпус вниз в такт басам под всеобщие аплодисменты, гремящие вокруг нас.

— Давай! — орет кто-то справа. — Покажите нам настоящий танец!

«Не останавливайся», — вторит им оглушительный пульс где-то внутри моей грудной клетки.

Второй дроп «Get Busy» сходит на нет, и трек плавно уходит в аутро со сбивками. В ту же секунду диджейский пульт вспыхивает вступлением «Gasolina». Знаменитый синтезаторный рифф Daddy Yankee разрезает ночной воздух. Кажется, кто-то резко выкрутил ручку фильтра: все лишние частоты — гул толпы, звон льда в стаканах, далекие басы соседей — словно обрезало ножницами. Остается только сухой вокал и наше прерывистое дыхание.

Но вот кроссфейдер одним движением возвращается в ноль. Вместе с ним замедляемся и мы с Тайлером. Секунда звенящей тишины — и мы замираем друг напротив друга, не разрывая зрительного контакта. Время густеет, превращаясь в патоку. Мы просто смотрим глаза в глаза, бросая новый безмолвный вызов.

Вторая секунда — сброс давления завершен. Происходит взрыв. Тайлер срывается в резкий, почти акробатический прыжок вверх, а я, наоборот, падаю вниз, к самой земле, словно нас раскидало по разным полюсам гравитации.

Толпа за нашими спинами окончательно слетает с катушек. Шум, свист и чьи-то ладони, колотящие по перилам бассейна, сливаются в единый рев. Но этот гвалт уже ничего не значит. Нас поглощает другое — внутренний пожар. Он вырывается прямо из легких, опаляя каждую клеточку кожи.

Мы пьянеем, но совсем не от алкоголя.

Это опьянение свободой.

Раскрепощение, которое годами было спрятано глубоко внутри под тяжелыми цепями страха показать свои настоящие желания, стремления и мечты.

И вся эта буря невероятным образом попадает точно в гитарный риф трека «One Of These».

Вокал Нины Скай вплетается в затухающий голос Дэйдди Янки так органично, что кажется, будто это мои собственные потаенные мысли наконец зазвучали громче всех родительских установок, которые я пыталась привить себе годами.

Мое тело само рисует плавную петлю бедрами. Тайлер зеркалит меня — точь-в-точь, движение в движение, но в отражении. Как инь и ян. Холодная голова, схлестнувшаяся в поединке с горячим сердцем. Девушка, привыкшая прятать свою страсть к танцам за закрытыми дверями спальни, и парень, который дышит тем, чтобы выставлять свои желания напоказ всему миру.

«Freaked Out» — темп немного проседает. Окружающий свет внезапно меркнет, стирая границы между нами и окружающим пространством. Атмосфера меняется — уличные подростковые игры остаются где-то позади, уступая место густой, взрослой ночной вседозволенности.

По позвоночнику пробегает ледяной разряд тока, кожу тут же покрывают жесткие мурашки. Резкий поворот корпуса, пружинистый шаг и акцент всем весом на правую ногу. Тайлер делает выпад в сторону, выбивая опорной ногой дробь по плитке, добавляя ударности ритму. Затем он скользящим шагом сокращает дистанцию и теперь уже его движения становятся тягучими, кошачьими — он откровенно заигрывает со мной.

И я позволяю ему эту игру.

Изолированное движение плеч под пойманный бит, волна, проходящая через весь позвоночник...

В его глазах вспыхивает тот самый опасный огонек.

Тот, что загорается у людей, когда они совершенно не хотят останавливаться.

Я делаю полшага навстречу, оставаясь с ним лицом к лицу. Его ладонь ложится мне на затылок, пальцы слегка натягивают волосы на затылке. Когда я закусываю губу и провокационно тянусь вперед для поцелуя, лишь имитируя его, играя на грани — он отпускает меня, лишь усмехнувшись уголком рта. Так мы и продолжаем танцевать, полностью растворяясь друг в друге, подхватывая и идеально отражая каждое микродвижение.

Но когда сквозь плотный дым проступают первые ноты «Just a lil bit», мы оба одновременно понимаем — финал близко.

Финал нашей песни. Нашего танца.

Четкий, хлесткий удар рабочего барабана совпадает с мощным грувом Тайлера и моим глубоким разворотом корпуса, когда я делаю упор на ритмичном смещении таза. Между нами повисает тугая струна недосказанности. Она вибрирует в воздухе и становится почти физически тяжелой. Поэтому я снова подаюсь к нему, нарушая правила этой молчаливой дистанции.

И вот он — долгожданный финал. Наши тела начинают двигаться как единый механизм, зацикливаясь вместе с повторяющейся фразой "Just a lil bit". А затем поверх нее накладывается тяжелый электронный бас — "heavy roll".

Доля дезориентации — мир плывет перед глазами. Но ровно до того момента, пока пространство не прорезает жесткий, агрессивный крик вокалистки: «Rude Boy!».

Воздух буквально разрезает напряжением.

Под качающий дембои-бит Рианны мы выпускаем последнюю, самую дикую порцию скопившейся энергии. Тела двигаются с жестким акцентом на каждую долю такта. Тайлер резко наступает на меня, тесня своим корпусом, в то время как я инстинктивно отступаю назад, ближе к самому краю бассейна. И в ту микросекунду, когда песня готовится оборваться, он рывком притягивает меня к себе и наклоняет назад так стремительно, что мы зависаем над прохладной гладью воды.

Моя спина выгнута дугой, затылок чуть касается воздуха над бирюзовой чашей. На одно бесконечное мгновение мы застываем в этой точке равновесия, словно надеясь, что хлорированная вода сможет остудить наши разгоряченные тела и хоть как-то заглушить то электричество, что теперь навсегда натянуто между нами.

И только когда из динамиков раздается последний, глухой бит, обрывающийся в абсолютную тишину, я наконец позволяю себе шумно выдохнуть. Выдыхнуть полной грудью впервые за весь этот танец.

— Ты от меня так просто не отделаешься, фанатка, — выдыхает Тайлер мне в макушку.

Он наклоняется ниже, и мир сужается до полоски тени от его ресниц.

— Записаться ко мне в фан-клуб решил? — отзываюсь я, пытаясь поймать фокус.

Перед глазами все плывет цветными пятнами, а легкие горят огнем. Приходится дышать мелкими глотками воздуха.

— Только ради права на первый танец, — в его голосе перекатываются смешинки.

Краем глаза ловлю блеск вспышки чьего-то телефона. А затем взгляды… Много прилипчивых взглядов.

Черт…

Я ведь только что жила внутри этого ритма и напрочь забыла, что мы стоим посреди шумной вечеринки, а вокруг нас — чужие люди.

Пора сбрасывать балласт.

— Спешу тебя разочаровать, — весело фыркаю я, вкладывая последние силы в толчок обеими руками от его груди. — Мне не нужны фанаты.

И ухожу под воду, оставив на поверхности лишь круги на воде и повисший в воздухе смех.