Ты не для меня

– Это сложная история. Мы общаемся с ней, и довольно часто, но наш отец не в восторге. Он считает, раз я ушел из семьи, больше не имею права контактировать ни с кем из родственников. – Савелий говорит спокойно, но явно напряжен, хоть и пытается казаться равнодушным. – Мне проще никому не рассказывать о ней, чем фильтровать информацию.

– Понял.

На самом деле я вообще ни черта не понял. Но другу бесполезно задавать вопросы, когда он, как сейчас, уходит в глубокую задумчивость. Надо оставить его минут на десять, может, потом продолжим.

Савелий подает мне кружку, вторую оставляет себе. Один глоток, второй. Движения – механические, осознанности – ноль. У меня тоже мозги набекрень. Падаю в кресло, решая устроить пятиминутный перерыв, прежде чем залезу под капот очередной машины. Мышцы приятно расслабляются. Еще бы массаж умелыми пальцами, и можно сразу в рай.

– Слушай, Гордей, – вдруг говорит Сава, оказываясь рядом со мной.

Открыв один глаз, смотрю на него.

– Я понимаю, что у вас с Сашей первое знакомство вышло так себе, но она хорошая девчонка, – начинает слишком уж издалека, и моя уютно устроенная в кресле пятая точка чует подвох. – Взбалмошная, немного на своей волне – да. Но она добрая и заботливая. – Он улыбается, уходя в воспоминания: – Давай сегодня у меня поужинаем? Сашка останется до конца лета, заодно познакомитесь по-человечески, все равно часто придется пересекаться.

Конечно, я соглашаюсь. Савелий – мой близкий друг, и, если для его душевного спокойствия мне один вечер нужно побыть паинькой, я готов. В целом это не так уж и сложно – молчи, улыбайся, вовремя поддакивай, когда кто-то говорит.

По дороге домой заезжаем в кофейню и покупаем чизкейк, чтобы задобрить девчонку ее любимым – по словам Савелия – десертом. Я выбираю первый попавшийся на глаза и молча расплачиваюсь – в гости с пустыми руками не ходят.

– Есть что-то, что мне нужно знать о твоей сестре? Ну там, что нравится, что нет. На какие темы стоит говорить, а какие лучше обходить стороной? – спрашиваю, когда мы паркуемся во дворе.

– Ты собрался с ней болтать? – смеется Савелий.

Он прекрасно знает мою «любовь» к разговорам: пустой треп не для меня. Может, поэтому из друзей у меня только парни из автосервиса? Я никогда не задавался вопросом, почему так сложилось, и меня это совершенно не волнует. Главное – не количество друзей, а их качество.

– Ты же просил подружиться. Или планы поменялись? – смотрю на коробку с чизкейком.

Запаковали его красиво, как самый вкусный подарок. Но он такой неуместный в моих руках – я же ни разу не милый, это не для меня. А купить что-то решил скорее по инерции. Дружбой с Савелием я дорожу. Три года назад он помог мне выбраться из глубокой жизненной ямы, и мы вместе готовили его к ралли, а потом решили открыть автосервис. К нам чиниться приезжает полгорода, нас четверо в команде, еще два механика приходят по необходимости, но в последнее время все работают почти без выходных.

Утром и вечером мы обычно гоняем, обсуждаем планы на заезды и готовимся к турнирам. Днем – ремонтируем тачки, тюнингуем и делаем все, чтобы машинки бодро ездили по улицам города. Еще есть дни, когда приходится заниматься бухгалтерией, сидеть на телефоне и носиться по инстанциям, доказывая, что у нас все в полном порядке с документами.

И мои персональные вечера и ночи, когда я готовлюсь к турнирам или пропадаю в клубе, потому что у меня новый бой. В последнее время такие вечера я ненавижу сильнее всего.

Раньше бокс был моей отдушиной. Когда умер отец, мать не придумала ничего лучше, чем отдать меня в секцию, потому что не могла справиться с моим характером. Я долго отказывался заниматься, прогуливал занятия, пока не отхватил персонально от тренера. В четырнадцать я получил первую медаль и заработал собственные деньги. Призовые были маленькие, но для меня тогда это не имело значения – это была честно заработанная сумма, которую я хотел потратить на новую форму и, конечно, на подарок маме.

Не сложилось. Мать уже тогда сильно пила, поэтому стоило мне рассказать о деньгах, как она отобрала все. С тех пор заработок приходилось прятать – и мы начали ссориться. Я пытался уговорить ее на лечение, но она, не справившись с проблемами в жизни, искала смысл на дне стакана. В шестнадцать я остался один и попал в интернат. Бокс стал необходимостью, которая помогала мне избегать реальности. Я жил турнирами и тренировками, упахивался до седьмого пота, чтобы только не видеть обшарпанные стены и не общаться с местной шпаной.

В восемнадцать меня пинком под зад выдворили из интерната. Я не жалел, ушел оттуда с радостью, но, вернувшись в раздолбанную родительскую квартиру, понял, что жить здесь не хочу: в каждой вещи было столько тоски и боли, что я сам неосознанно потянулся к бутылке. Опомнился, решил, что нужно что-то менять.

Тогда Мари показалась мне спасением. «Голд» – это закрытый клуб, в котором проходят коммерческие турниры. Я получал такие деньги, о которых мои сверстники не могли даже мечтать. Тренер, узнав, чем я занимаюсь, выгнал меня из команды. Выбора не осталось – я с головой окунулся в бои. Это не было высшей лигой, это была элита. Здесь не просто дрались, здесь зарабатывали деньги. И я зарабатывал. Даже купил квартиру в приличном доме, продав родительскую за бесценок. Правда, расплачиваюсь по кредитам до сих пор, хотя бои давно уже не приносят удовольствия: это способ быстрее отдать долг и закрыть этот спорт для себя раз и навсегда.

С Савелием нас свела жизнь, когда я уже практически оказался на самом дне. После очередного турнира я полз домой, избитый как никогда: мы дрались по правилам ММА, чтобы было жестко и зрелищно, и меня здорово отделали. У дверей подъезда столкнулся с Савой. Оказалось, что наши квартиры находятся напротив на одной лестничной клетке. Так и познакомились. Сдружились. Я до конца своих дней буду ему благодарен за то, что не бросил и показал жизнь за пределами «Голда».

Поэтому чизкейк и милая беседа с его сестрой – меньшее, что я могу сделать.

– Нет, планы все те же. Вы – самые близкие для меня люди, – вздыхает Савелий и трет шею.

Мы выходим из тачки Савелия. У меня своих колес нет – в гараже стоит гоночный «Хендай», тоже машина Савелия, но езжу на ней только я, а он вполне спокойно относится к тому, что я беру авто, когда мне надо: машина не должна застаиваться, тем более укомплектованная на все сто. Но сегодня не было необходимости ее брать: мы уезжали на Савиной, завтра поедем на работу так же.

– Я уже понял, что ты сильно любишь сестру, можно не повторять, – улыбаюсь. Поднимаю голову и считаю окна Савы. В кухне-гостиной горит свет. Сто лет не возвращался домой, чтобы кто-то ждал. Это, кажется, было в прошлой жизни, когда деревья были большими, а солнце светило ярче. – Обещаю быть паинькой.

– Не верю ни на секунду. Просто после такого знакомства не поубивайте друг друга, – блещет оптимизмом Сава.

Поднимаемся в квартиру. Савелий открывает ключом. Заходим внутрь. У него нет коридора, и с порога сразу начинается кухня-гостиная.

Взгляд выхватывает яркое пятно. В красной майке и коротких клетчатых шортах у плиты танцует девчонка. На весь дом играет что-то испанское, она двигается плавно, красиво; хорошо чувствуя музыку, крутит бедрами. Мой взгляд приклеивается к ее заднице, выглядывающей из-под шортов. Плыву ниже по длинным стройным ногам, пока девчонка не заходит за препятствие в виде кухонного островка.

– Саш, мы дома! – кричит Сава как раз, когда девчонка соблазнительно изгибается, подпевая в силиконовую лопатку. С пучком на голове она выглядит забавно, но при этом сексуально.

Тело реагирует однозначно – под кожей вспыхивает пожар. Я со свистом втягиваю воздух, чтобы хоть немного себя остудить. Моя реакция на малознакомую девчонку катастрофически неправильная, особенно после речи Савы о том, что мы для него самые близкие люди.

– Савелий! – заметив нас, она тушуется и отворачивается к плите. Что-то сосредоточенно мешает, а свободной рукой поправляет майку, которая не скрывает ровным счетом ничего.

Снимаю кроссы, наступая на задники, и прохожу в гостиную. С усмешкой оглядываю девчонку, пробуя ее имя. Саша, Александра – красиво и благородно, со вкусом.

– Ты мог предупредить, что будешь не один? – рычит, размахивая лопаткой словно валькирия мечом, так же резко разворачиваясь к нам лицом. На груди проступают пятна – то ли от злости, то ли от жары. – Я не готовилась к гостям. И что значит «мы»? – растерянно мечется между нами и почему-то краснеет. – Он, – бросает на меня пренебрежительный взгляд, – живет с тобой?

Закатываю глаза. М-да, терпение мне точно понадобится.

– Во-первых, не с тобой, а у тебя, – мягко отвечает Савелий, мастерски игнорируя эмоциональный выпад сестры и оставляя только суть. – И во-вторых, нет. Гордей – наш сосед и мой хороший друг. Гордей, знакомься, моя родная сестра – Саша.

– Приятно познакомиться, – улыбаюсь, продолжая пялиться на ее ноги, тонкую талию и грудь, которая виднеется в вырезе майки.

– А мне нет.

Веселый нас ждет вечерок.

– Саня! – предостерегает Савелий младшую сестру.

– Ну что? – не сдается девчонка. – Он… – делает паузу, что-то там думает в своей красивой, но стервозной головушке, а после разворачивается ко мне лицом: – Ты мне нагрубил, а теперь пришел делать вид, что ничего не произошло?

Да уж, девочка-петарда. Подхожу ближе. Выставляю коробку с чизкейком на кухонный островок, опускаю ладони на поверхность. Саша зеркалит мою позу и подается вперед, ждет ответа. В зеленых глазах пляшут черти, а в уголках губ замирает ухмылка. Я оказываюсь втянут в игру, правила которой мне не сообщили. Вижу, как пульсирует венка на шее, – девчонка предвкушает нашу дуэль, облизывает губы кончиком языка, не догадываясь, насколько развязным выглядит у нее это простое действие. Тяжело сглатываю и первым опускаю взгляд, впервые уступая девушке.

– Я от своих слов не отказываюсь, – пожимаю плечами.

Савелий шлепает ладонью по лбу, Саша роняет лопатку на островок.

– Но я готов к перемирию. Это, кстати, тебе, – двигаю коробку по столешнице.

Она смотрит настороженно, но я улавливаю нотки любопытства. Саша, наклонившись к коробке, медленно втягивает воздух. Она принюхивается, что ли? Странная-престранная девчонка. Взбалмошная, взрывная, агрессивная – полная противоположность Савелию. Этот хоть и любитель адреналина, но привык держать все под контролем. Они вообще родные? Хотя внешнее сходство…

Саша открывает коробку. Взгляд ее с осторожного меняется на удивленный, а потом и вовсе вспыхивает радостью. В зеленых глазах задорно пляшут маленькие чертенята, она улыбается, в предвкушении потирает руки и снова облизывает пухлые губы. Красивые, персиковые, такие хочется целовать, кусать и… стоп. Мы тут не для этого, да и девчонка… одним словом, девчонка.

Она, заметив, что мы на нее пялимся, вздергивает подбородок и прячет улыбку. Высокомерно нас оглядев, хмыкает и кивает мне:

– Ты угадал со вкусом. Спасибо. – Столько льда в голосе, что впору доставать виски, колу – и мешать коктейль.

– Это значит «можешь остаться с нами на ужин»? – смешок вырывается из моего горла быстрее, чем я могу представить реакцию девчонки.

Она ожидаемо закатывает глаза и морщит нос:

– Это значит: чизкейк не спасет тебя, если ты продолжишь общаться со мной в таком тоне.

– В каком?

Да она сумасшедшая! Я не сделал ровным счетом ни-че-го. Что в ее голове-то? Опилки, кричалки и вопилки? Ну повздорили немного, с кем не бывает. Она пыталась вломиться в наш гараж, я остановил. Как еще разговаривать с наглыми девицами? Тогда-то я думал, что она сумасшедшая фанатка. Оказалось, просто сумасшедшая.

Тру переносицу и искоса посматриваю на Саву. Если здесь случится взрыв, я не виноват.

– В снисходительном. Если тебе что-то не нравится, не надо притворяться, – считывает меня в два счета. Она психолог, что ли? Или у меня лицо с субтитрами?

Да, мне не нравится, что какая-то пигалица решила выесть мои мозги чайной ложечкой. И я вообще ни черта не понимаю, почему до сих пор делаю вид, что меня это не бесит. Такие девчонки обычно сопротивляются до того момента, как оказываются прижаты к стене. А потом… искра, буря, безумие.

Черт. Опять мысли не в ту сторону сворачивают, стоит взглянуть на упругую грудь под тонкой тканью майки. Не-а, с Сашей у меня ничего не будет. Ее эмоции меня утопят быстрее, чем мы разденемся. Сжимаю челюсти до скрежета зубов. Смотрю на Сашу исподлобья. Взгляд не то чтобы угрожающий – просто держащий в тонусе, но девчонке хоть бы хны. Стоит с победным видом, еще чуть-чуть, и грудь колесом выпятит.

Мы закипаем. Между нами электризуется воздух. Разряды слабой силы уже летают вокруг. Нагнетаем обстановку.

– Всё, брейк, – вмешивается Савелий, легонько толкая меня плечом.

Я часто моргаю, мельком смотрю на друга и возвращаю взгляд к Саше. Она на своей волне, смотрит на меня с вызовом, и мое тело реагирует: от мозга к рукам идет импульс. Схватить, утащить – первые желания, от которых подскакивает пульс, но вместо этого я просто сжимаю кулаки.

– Саша, прячь колючки, Гордей с миром пришел. – Я даже удивлен, что Сава встает на мою защиту. Видимо, он и сам понимает, насколько непростая у него сестрица. – Давайте, что ли, ром откроем, чтобы сбавить градус напряжения? Потому что вам двоим, – поочередно тычет в нас указательным пальцем, – тоже придется подружиться. Я не собираюсь все лето вас разнимать, – заявляет строго, будто старший брат не только для девчонки, но и для меня. – А хорошая пьянка еще никому не вредила.

– Я за! – отзывается Сашка.

– Пас, – качнув головой, возвращаюсь к девчонке. Она произносит одними губами «зануда» и закатывает глаза. – У меня послезавтра бой. А еще мне надо взять откуда-то два с половиной кило, чтобы не вылететь из категории.

Саша вспыхивает интересом за долю секунды. Оценивает меня с головы до ног, точнее, получается, от паха до макушки. Не стесняется ни капли, будто в ее мире это нормально – быть настолько открытой.

– Ты дерешься? – Она подается вперед, упирается локтями в стол, скрещивает пальцы и опускает на них подбородок. – Что именно?

– Бокс, ММА, – подпитываю ее любопытство.

Девчонка, кивнув, отворачивается к плите. Что-то там шаманит: перемешивает, перекладывает, щедро засыпает сыром и, справившись, возвращается к нам.

– Ну все, приехали. Ты зря это сказал, – вздыхает Сава, который уже стоит у кухонного шкафа и достает три тарелки и столько же стаканов.

– А зрителей туда пускают?

– Саша, ты туда не пойдешь! – Савелий произносит это так строго, что даже я подумываю не идти. Но той хоть бы хны. Избалованная. – Это место не для тебя.

– Ну пожа-а-а-а-алуйста.

Никогда не видел такого рвения у девчонок. Они обычно хотят посмотреть до первого удара, а потом причитают и говорят, что больше ни ногой. Сашино желание выглядит искренним, да и по характеру она точно не похожа на тех девушек, которые испугаются первой крови. Эта, скорее, ухмыльнется и продолжит наблюдать.

– Нет! Саша, мы туда не пойдем.

– Почему? – едва не топает она ногой от возмущения.

Ей вообще когда-то в жизни говорили нет? Маленькая капризная зараза.

Сава не успевает ответить – в кармане звонит телефон. Он достает его торопливо, смотрит на экран, затем на нас:

– Лёха. Я должен ответить, – вздыхает.

Алексей по оптовым ценам поставляет нам детали, причем находит лучшие, в качестве которых сомневаться не приходится.

– Не поубивайте тут друг друга, – бросает напоследок, прежде чем выйти из комнаты.

Мы остаемся вдвоем. Я без зазрения совести снова пялюсь на Сашу. В очередной раз отмечаю, что она красивая. Еще шорты эти короткие и майка на тонких бретельках, не скрывающая почти ничего…

Нам не о чем говорить. Тишина звенит. Девчонка сервирует островок, через который мы перебрасывались колкостями. Я молча наблюдаю. Савелий ненавидит тут есть, предпочитает стол. Мне же, наоборот, нравится. Судя по выбранному месту, мы с Сашей в одной команде. Совпадение отзывается странным спазмом в груди. Мы не похожи, у нас нет ничего общего, кроме Савы – как бы странно это ни звучало, – но, кажется, мы нашли первый камушек в фундаменте приятельских взаимоотношений.

– Правда хочешь посмотреть бой? – делаю еще один шаг навстречу, возрождая беседу.

Я настроен так же, как и Савелий. Нечего там делать девчонкам, хотя, когда после боя в раздевалке ждет своя, которую можно обнять и поцеловать на адреналине, – это непередаваемое чувство. Но Саша не моя, пригласительных у меня нет, поэтому интерес мой исключительно праздный. Конечно, я могу договориться с Мари и выбить парочку пригласительных. Для своего лучшего бойца ей ничего не жалко. Только оно того не стоит. Бой, пусть даже по всем правилам, зрелище не для слабонервных.

– Да! – моментально отзывается Саша и улыбается во все тридцать два зуба. – Хочу увидеть, как тебе надерут задницу.