– Ну или могу попросить, чтоб тебе кто-нибудь на нервы покапал. Говорят, от нервов можно быстро состариться.
Лицо Массимо оставалось каменным. Лишь глаза несколько раз тронулись с места.
Мурильо сдался. Он опустил глаза и вернулся к протиранию стаканов.
Массимо продолжал сидеть перед стойкой в окружении десятков посетителей. Его правая ладонь легла на лоб, а спустя некоторое время затряслась. Из-под руки через раскрытые губы было заметно, как он стиснул зубы.
– Эй? Массимо? – осторожно проронил Мурильо. Он аккуратно убрал его ладонь от лица. По левой щеке Массимо опускалась слеза.
Мурильо чуть повысил голос:
– Слушай, друг! Может хватит разыгрывать драму. Да, мы все не бездушные машины. Все мы люди. Все страдают, испытывают боль, теряют близких. Но ты мужик в конце концов, или кто!?
От таких слов Массимо прикрыл лицо обеими руками. Его плечи тряслись ещё сильнее.
В растерянности Мурильо вновь положил руку на плечо Массимо.
– Извини. Я не это хотел…
Кубинец оборвал свою фразу, не понимая, как её продолжить.
– Просто наберись терпения. Вот увидишь. Хандра отпустит.
Массимо оторвал руки от лица и без промедлений сказал:
– Может плеснёшь чего-нибудь? Думаю, ром или коньяк точно отпустит.
– Ооооооо… – произнёс Мурильо, убирая с барной стойки свои широченные волосатые руки. – А вот с этим надо быть осторожнее.
– А что не так?
– Ты ещё слишком молод. В твои годы пить в таком состоянии опасно. Тебе станет легче. Но как только чуть протрезвеешь, рука снова потянется к выпивке. Ты слишком расстроен. Так ты не почувствуешь границ, а норму надо знать. Так что тормози.
– Мурильо… – голос Массимо всё ещё дребезжал – … пожалуйста. Мне так хреново. Я больше не могу…
Мурильо озадаченно посмотрел на паренька. Он не хотел, чтобы парнишка пил с горя. Но и смотреть на него такого ему было больно. Кубинец прикрыл веки, будто изо всех сил старался сдержать себя от чего-то дурного. Когда глаза открылись, он направил взор под стойку и долго куда-то смотрел. Его протяжённый взгляд вскоре прервался, он опустил руку под стойку и достал оттуда полупустую едва прозрачную бутылку.
– А покрепче ничего? Я заплачу – вяло сказал Массимо.
Голос Мурильо звучал твёрдо и настойчиво:
– Нет. Для твоего случая это самое безобидное. Оно не такое крепкое, чтобы бить по мозгам, но депрессию побороть вполне способно.
Мурильо поставил перед Массимо чистый натёртый до блеска бокал. Раздался звук отошедшей от горловины пробки. Бармен наклонил бутылку, почти прислоняя горловину к краешку бокала на ножке. Стенки бокала обволакивал багровый ручей вина. Напор красного изящно возвышал содержимое, приближая его к краям бокала. Когда сосуд был почти полон, Мурильо заткнул пробкой горловину и вернул бутылку на прежнее место.
Пальцы Массимо охотно обхватили верхнюю часть бокала и поднесли его к губам. Без остановки он вливал в себя содержимое. Одним сплошным залпом сосуд был опорожнён. Ножка бокала соприкоснулась с барной стойкой. По стенкам стекались остатки вина, образуя на дне скопление нескольких багровых капель. Только теперь, когда Массимо оторвал бокал от губ, рецепторы на его языке оценили качество проскользнувшего мимо напора. Это был вкус настоящего вина… и чего-то ещё. Это не простое вино. Мурильо на этот счёт ничего не говорил, а Массимо этот вопрос не интересовал в должной мере, чтобы спросить. Ему показалось, что скорее всего это вино, разбодяженное каким-то другим напитком, но в малом объёме, чтобы сохранить свой изначальный вкус. Отсюда и странное послевкусие.
Мурильо подобрал бокал и сказал:
– Ты не уходи. Я сейчас приду.
Бармен удалился в подсобное помещение. За время его отсутствия Массимо не раз хотелось выпить ещё, но это желание как-то подозрительно становилось всё слабее. С каждой секундой тяга к выпивке угасала. Не то чтобы ему не хотелось пить вовсе, но он перестал видеть в алкоголе способ выбить из головы плохие мысли. Если он и хотел сделать глоток другой, то это желание было не сильнее, чем в любой из дней независимо от настроения.
Мурильо вернулся. Массимо задал вопрос:
– А где твой повар? Что-то его не слышно.
Мурильо отвечал, долгое время удерживая взгляд на лице паренька, будто он пытался что-то разглядеть:
– Его отец захворал. Отправился на родину повидать старика.
– Так у тебя сейчас без кухни?
– Да нет. Кухня работает. Он перед тем как уехать, нашёл человека, чтобы тот подменил его на время.
– Да? И как стряпает?
– По меньшей мере свой вкус еда сохранила.
Глубоко вздыхая, Массимо сказал спокойным голосом:
– Ну это уже отлично.
Такая форма ответа Мурильо устраивала, но его лицо при этом оставалось беззаботным.
– А я вижу у тебя новая официантка появилась.
Мурильо внёс небольшую поправочку:
– Точнее вторая. Карла попросила отпустить её пораньше. Клиентов стало слишком много. Одной тяжело.
Массимо на некоторое время умолк. По его нахмуренным бровям было понятно, что он о чём-то сильно задумался. Вскоре его размышления прервались собственным голосом:
– Слушай, давно хотел спросить, но всё забываю. А у тебя на Кубе никого не осталось из близких?
Мурильо отрицательно покачал.
– В пятьдесят пятом мы с братом похоронили отца, а за два года до этого – мать. Больше в Гаване у нас никого не было. Мы иммигрировали сюда и поселились в этом районе. Уже здесь брат женился в первый же год. Сразу через девять месяцев родилась племянница. Ещё через год – вторая племянница. Вот, собственно, и все родные, кто у меня есть. Правда есть ещё один. В детстве помогал мне в баре, а я ему за это то лимонад налью, то хот-догом угощу.
С ухмылкой Массимо добавил:
– То винца плеснёшь.
Они оба вскользь улыбнулись.
Мурильо продолжал поддерживать беседу, параллельно обслуживая клиентов за барной стойкой. Разговор растянулся почти на час, после чего Массимо решил уходить. На вопрос о том, сколько он должен за вино, Мурильо вежливо отправил его к чёрту. В ответ Массимо ещё раз поблагодарил кубинца и ушёл домой.
Поднимаясь по лестнице, Массимо прошёл мимо своего этажа и отправился на крышу. Там он присел на окраине. Его ноги повисли в воздухе, а глаза бросились осматривать просторы Последнего Порока под покровом ночи. Где-то из-за жилых многоэтажек можно было рассмотреть некоторые объекты за пределами Порока. Например, высотную телебашню, последние несколько этажей отеля «Эдем», пики светящихся разными цветами балок подвесного моста. С востока часто просматривались огни взлетающих и совершающих посадку в городском аэропорту самолётов. На западной стороне вдалеке сверкали лучи прожекторов на стадионе, где давали концерт мировые звёзды «Диско». Проводя здесь время, Массимо представлял, как где-то за пределами Порока жизнь бурлит и толпы людей мечутся с места на место. Его гипнотический взор будто осматривал чужую планету, на которой всё устроено совсем иначе. Каждый куда-то торопится. Каждому есть куда торопится. Насыщенные будни среднестатистического слоя населения, в который никак не вписываются жители Последнего Порока. Да. Это была чужая планета, и она находилась так далеко…