Аэлион. Сломанные ветви
Арделл спокойно завтракал, будто не устроил ей собственным списком крайне неудобное открытие.
— По-моему, ты испортил мне подбор.
— Уже? — Он взглянул на лист. — Вы ещё никого из троих не встретили.
— В этом и дело. Я слушаю тебя и сравниваю каждого с тобой.
Рука Арделла задержалась над чашкой.
Велория знала этот сбой. За три века его можно было научиться замечать даже тогда, когда другой человек счёл бы движение совершенно обычным.
— Будь ты грехом, — сказала она, уже не отступая от собственной мысли, — я бы выбрала тебя.
Арделл поставил чашку на блюдце.
— Какая досадная победа метафизики над моими личными достоинствами.
Шутка прозвучала привычно сухо, но он больше не притронулся к кофе.
Велория провела пальцем по краю листа. Можно было посмеяться вместе с ним и вернуть разговор к трём именам. Можно было пойти на приём, проверить Аластера, Севериана, Летариана, ещё десяток мужчин и несколько лет спустя признаться себе в том же самом.
Скучный сюжет.
— А если не ждать, пока ты внезапно станешь грехом? — Она посмотрела прямо на него. — Я хочу тебя. Можем начать с того, что действительно существует между нами, и не обещать друг другу, чем это станет через год.
Арделл снял салфетку с колен и аккуратно положил возле тарелки.
— Мне нужен один точный ответ, Велория. — «Госпожа» исчезла, и от этого его голос прозвучал ближе. — Вы предлагаете это мне, потому что хотите меня? Я не соглашусь стать удобной пробой перед людьми из собственного списка.
Вот за это она его и выбрала бы.
Он не просил награды за три века рядом. Не ухватился за её предложение, потому что хозяйка соизволила обратить внимание. Потребовал остаться мужчиной, у которого есть право согласиться на её реальное желание, а не на роль.
— Тебя, — сказала Велория. — Я хочу тебя. Если ты откажешься, твоя работа, место в доме и наши отношения останутся твоими. Я не превращу это в распоряжение.
Арделл некоторое время смотрел на неё, затем потянулся к правой перчатке и медленно снял её.
— Тогда я не отказываюсь.
Голая ладонь легла на стол рядом с её рукой. Велория видела эти пальцы сотни раз за рабочим столом, когда он снимал перчатки ради закрытых материалов или тонкой работы. Теперь он провёл большим пальцем по её костяшкам, и знакомое движение оказалось совсем не рабочим.
— А список? — спросила она.
— Останется. Вы хотели знакомиться с людьми и ничего мне не обещали.
— И тебя это устраивает?
— Я способен согласиться с условиями и всё равно иметь характер. — Арделл сложил лист пополам свободной рукой. — Если кто-нибудь из троих мне не понравится, вы об этом узнаете.
Велория улыбнулась.
— Вот это уже звучит интересно.
— Именно такого выражения лица я и опасался.
Он поднялся из-за стола. Велория ожидала ещё одной реплики, нового уточнения, возможно, очередного сухого договора о пределах их странной затеи. Арделл вместо этого обошёл стол и остановился возле её кресла.
Снял вторую перчатку.
— Вы сказали достаточно.
Его ладонь легла ей на шею под волосы. Велория успела почувствовать тепло голых пальцев, прежде чем он наклонился и поцеловал её.
Три века привычки не исчезли. Она по-прежнему знала запах его одежды, линию плеч, манеру чуть склонять голову, когда он слушал. Только раньше эти детали занимали безопасные места: распорядок, работа, дом. Поцелуй смешал их, как краски, которые долго хранили в отдельных банках и наконец столкнули на палитре.
Велория ухватилась за лацканы сюртука и потянула Арделла ближе. Он ответил сразу, ладонь переместилась на её талию, вторая удержала затылок. Кофе остался где-то рядом вместе с листом из трёх имён.
Когда Арделл отстранился, Велория ещё держала его за сюртук.
— Я предупреждала, что люблю активных мужчин?
— Нет, вы сообщили это после того, как сами предложили мне интрижку за завтраком. — Он провёл большим пальцем под её нижней губой. — Но я учту уточнение.
— Тогда считай, что предупредила. — Велория прищурилась, разглядывая его с новым любопытством. Что-то здесь складывалось слишком удачно. — Хотя ты как-то подозрительно быстро согласился.
Арделл не отвёл взгляда.
— Я быстро ответил. Мне не требовалось выяснять, нравитесь ли вы мне. Мне требовалось понять, предлагаете ли вы это мне или мужчине, который оказался достаточно близко для удобного опыта. — Его пальцы чуть сильнее легли на её талию. — На этот вопрос вы ответили вполне однозначно.
Вот это Велории понравилось куда больше.
— Значит, сомнения были только в моих мотивах?
— В ваших мотивах я предпочёл убедиться. Со своими разберусь сам.
Велория усмехнулась и снова потянула его к себе.
— Какая исполнительность.
— Не злоупотребляйте, — Арделл наклонился к ней снова, и на этот раз разговор закончился раньше, чем она успела придумать следующее уточнение.
Не позволил ей задавать весь ритм: перехватил за талию, развернул от стола и повёл к дверям жилого крыла.
За спиной остался венцекрыл, совершенно равнодушный к чужой личной жизни.
Путь до спальни показался чудовищно мал. Арделл закрыл дверь и сразу притянул её к себе. Поцелуй стал глубже; ладонь скользнула вдоль спины, нашла застёжку платья и задержалась.
Велория сама повернулась, убирая волосы с шеи.
— Если сейчас начнёшь спрашивать разрешение на каждую застёжку, я очень разозлюсь.
— Я собирался выяснить, насколько дорого Риса оценит повреждённое платье. — Арделл расстегнул первую застёжку. — Ваше разрешение у меня уже есть. Его границы я способен замечать по ходу дела.
— Значит, Рисы ты боишься больше меня?
— В вопросах гардероба — несомненно.
Она рассмеялась, но следующая застёжка уже освободила ткань на спине, и смех сбился. Арделл поцеловал её в шею, стягивая платье с плеч. Велория развернулась и занялась его сюртуком. Тот отправился на кресло; одна пола всё равно соскользнула на пол.
Арделл посмотрел на неё.
— Вы этого не видели.
— Я запомню навсегда.
— Тогда придётся отвлечь вас чем-нибудь более убедительным.
Он подхватил её под бёдра и посадил на край постели. Велория обняла его за шею, впуская между колен. Теперь мешала рубашка. Потом её собственное платье. Потом оставшаяся одежда начала раздражать обоих настолько одинаково, что церемонии закончились.
Когда между ними не осталось ткани, Велория на мгновение замерла. Она слишком хорошо знала мужчину перед собой и все же впервые видела его целиком: тонкие золотые линии шли по светлой коже от ключиц ниже, тёмные волосы растрепались, дыхание стало тяжелее. Арделл смотрел так же открыто.
Он провёл ладонью по её бедру и остановился, оставляя ей следующий шаг.
Велория легла на подушки и потянула его за собой.
После этого осторожность потеряла смысл.
Арделл целовал её жаднее, чем она ожидала от человека, способного часами сохранять один и тот же ровный тон на приёме. Руки оставались точными только там, где точность была нужна ей: на талии, под коленом, на затылке. Велория быстро перестала думать о том, насколько неожиданно всё это выглядит со стороны. Со стороны сейчас вообще никого не требовалось.
Она чувствовала его вес, горячую кожу, короткие вдохи у своей шеи. Когда Арделл устроился между её бёдер, Велория сама подтянула его ближе. Первое движение заставило её крепче сжать пальцы на его плечах.
Он остановился.
— Не смей, — выдохнула она и толкнула бедром навстречу.
Арделл тихо рассмеялся ей в висок и продолжил.
Первые движения он держал медленными, пока Велория не поймала ритм. Потом в нём осталось гораздо меньше терпения. Она обняла его ногой, провела ладонью по спине и почувствовала, как под пальцами напряглись мышцы. Кровать глухо отзывалась на движение, ткань простыни собиралась под её ладонями, утренний свет полосами лежал поперёк постели.
Велория поцеловала его, не желая отпускать дальше, чем позволял вдох. Арделл сменил угол, крепче удержал её бедро, и следующая волна удовольствия выбила из неё звук, который она не успела подавить.
— Вот так, — сказал он у её губ и снова двинулся.
Говорить после этого стало бессмысленно. Велория встречала его движением, пока удовольствие не вытеснило всё, кроме тела и необходимости приблизиться ещё. Арделл потерял привычную ровность раньше, чем она ожидала: пряди упали на лоб, дыхание сбилось, пальцы сильнее сжались на её талии.
Разрядка пришла резко. Велория вцепилась в его плечи, пережидая дрожь, а через несколько движений Арделл замер рядом с ней и спрятал лицо у её виска.
Несколько секунд слышалось только их дыхание.
Потом Арделл повернул голову к креслу.
Сюртук всё ещё лежал наполовину на полу.
— Это серьёзно осложняет моё положение перед Рисой.
Велория засмеялась ему в плечо.
— Вот о чём ты думаешь?
— Сейчас — да. До этого у меня были другие приоритеты.
Он сместился на бок, освобождая её от собственного веса, и притянул ближе. Велория устроилась головой у него на груди. Сердце всё ещё билось быстро, золотые линии на коже были тёплыми под пальцами.
— Значит, любовники, — произнесла она.
— Это слово соответствует фактам. — Арделл перебирал её волосы, распутывая одну прядь за другой. — Остальные определения могут подождать.
— И никаких обещаний на следующие три века.
— Особенно за завтраком в первый день.
Велория прикрыла глаза. На террасе остывала еда, где-то Риса наверняка уже знала, что хозяйка исчезла вместе с личным распорядителем, а Марен через некоторое время обнаружит оставленный стол. Катастрофы в этом не было. Максимум два профессионально оскорблённых старших слуги.
С этой мыслью она уснула.
Когда Велория проснулась, свет уже сместился к другой стороне комнаты. Арделл сидел в кресле в брюках и рубашке, всё ещё без сюртука, и просматривал небольшой пакет личной корреспонденции.
— Ты работаешь у меня в спальне, — сонно заметила она, переворачиваясь на спину.
— Я пытался работать в кресле. Спальня оказалась вокруг. — Арделл переложил верхнее приглашение вниз. — Вы проспали два часа. Я перенёс одну встречу и оставил две, которые можно провести вечером.
— Сам перенёс?
— Ту, которую вы вчера разрешили двигать при необходимости. Остальные ждут вашего решения. Я всё ещё помню границы должности, несмотря на утренние события.
Велория села и подтянула покрывало к груди. На краю постели лежало её платье, аккуратно сложенное. Сюртук Арделла уже вернулся на спинку кресла. Ну конечно.
— Есть еда?
— Марен прислал поздний обед и сообщение.
— Насколько страшное?
Арделл взял со столика карточку.
— «Завтрак более не пригоден к подаче. Надеюсь, причина оправдывала запечённые фрукты».
Велория расхохоталась.
— Я его обожаю.
— Я предпочту не обсуждать Марена, пока нахожусь в таком виде в вашей спальне.
— Уже ревнуешь?
— Я предупреждал, что наличие договорённости не лишает меня характера. — Арделл протянул ей халат. — Одевайтесь. Поедим, а потом вы решите, что делать с вечерними приглашениями.
Через час они сидели в малом личном салоне. На столе вместо завтрака лежали приглашения, два письма и тот самый список кандидатов. Литтер устроился неподалёку и наблюдал, как Велория перечитывает приглашение на приём.
— Это оставляем, — решила она и подвинула карточку Арделлу. — Я всё-таки согласилась знакомиться с людьми.
Арделл взял приглашение и положил в рабочую стопку.
— Оставляем.
Тон был совершенно профессиональным. Только бумагу он выровнял по краю стола с несколько большей тщательностью, чем требовалось.
Велория заметила и ничего не сказала.
Следующие полтора часа они занимались тем, чем занимались сотни раз: спорили о времени, вычёркивали лишние визиты, отвечали на личные письма и выясняли, почему Велория снова решила, что между двумя встречами можно вместить дорогу, переодевание и ещё один разговор.
— Двадцать минут достаточно, — заявила она, ставя подпись под письмом.
— Для вас двадцать минут означает, что через тридцать вы вспомните ещё одну мысль, а через сорок будете удивлены, почему экипаж всё ещё ждёт. — Арделл забрал подписанный лист. — Я поставлю час.
— Сорок минут.
— Пятьдесят.
Велория прищурилась.
— Ты слишком быстро освоился в новой роли.
— Эта роль не даёт мне новых полномочий над календарём. Я был невыносим ещё утром.
Она рассмеялась и махнула рукой.
— Пятьдесят. Но только потому, что сегодня я добрая.
Арделл записал время без комментариев.
К вечеру странность утра уже перестала занимать всю комнату. Она оставалась в случайном прикосновении, когда Арделл подавал письмо, в том, как Велория позволяла ладони задержаться на его плече, проходя мимо, в отсутствии привычной необходимости немедленно убрать руку. Работа от этого не исчезла. Споры тоже.
Поздно вечером Велория вернулась в спальню и обнаружила на прикроватном столике завтрашнее расписание.
Арделл стоял у кресла, снимая перчатки.
— Ты намерен читать мне его здесь?
— Вы имеете привычку утром утверждать, что вчера ничего не согласовывали. Я принимаю меры.
Велория забралась под покрывало и посмотрела на вторую половину кровати.
— Останешься?
Арделл перестал складывать перчатки. На этот раз задержка была короче утренней.
— Да. — Он положил их рядом с расписанием и снял сюртук. — Но первая встреча всё равно в десять.
— В одиннадцать.
— В десять.
Велория отодвинула ему край покрывала.
— Ты ужасный любовник.
— Зато хороший распорядитель. — Арделл лёг рядом и сразу забрал себе подушку, которую она успела присвоить. — Придётся терпеть обе должности.
— Посмотрим.
Она потянула покрывало на себя.
Арделл молча вернул половину.
На прикроватном столике остались его перчатки и расписание на завтра.
Глава 2
Свет из-за штор разбудил Велорию раньше, чем она была готова признать наступление утра. Она перевернулась, потянулась ладонью к другой половине постели и наткнулась на остывшую простыню.
Вчера это место принадлежало подушкам, покрывалу и её способности раскинуться поперёк всей кровати. Теперь отсутствие Арделла обнаружилось раньше, чем мысль о делах.
Из коридора донеслись два знакомых удара.
— Госпожа, я дал вам отоспаться. Если вы намерены продолжать, мне желательно узнать об этом до того, как я окончательно перестрою день. — Голос Арделла звучал совершенно буднично.
Велория села, поправляя сползшее покрывало.
— Ты ушёл и теперь ещё стучишь?
— Вы спали. — Дверь приоткрылась, и Арделл остановился на пороге уже в своём обычном чёрно-винном костюме. — Я решил, что первый рабочий час переживёт нас обоих. Второму начинаю сочувствовать.
Несколько мгновений Велория разглядывала его. Вчера она знала этот сюртук как часть Арделла-распорядителя. Теперь память услужливо подсовывала, как быстро он его снимал.
Вот ведь гадость какая.
— Иногда ты просто невыносим.
— Я ещё ничего не сделал.
— Никогда не понимала: ты педант или только притворяешься.
Арделл не стал поддерживать обмен. Он вошёл, поднял с кресла её халат и подал Велории.
— У вас нет обязательных встреч до второй половины дня. Можете оставить день свободным. Если хотите работать, решите, с чего начинаем: творчество или Служба.
Знакомая постановка вопроса окончательно вернула утру привычную форму. Велория просунула руки в рукава и встала.
— Служба. И кофе.
— В таком порядке?
— Не издевайся над человеком, который ещё не дошёл до ванной.
— Я уточняю приоритеты.
— Кофе. Потом государство.
К тому времени, когда Велория вышла из ванной, сон окончательно отступил. Она выбрала молочно-белое платье, лёгкое и мягкое, с золотой вышивкой по краю запаха и длинной юбкой, расходившейся на бедре при шаге. Широкий чёрно-золотой пояс собрал ткань на талии. Сверху Велория накинула длинную чёрную накидку с золотым узором; широкие светлые рукава платья оставались видны из-под неё. Верхние пряди она подняла и закрепила, оставив остальные волосы свободными по спине. Красная прядь выскользнула вперёд сама и легла вдоль груди.
Арделл ждал в коридоре с чашкой.
Велория забрала её обеими руками и только после первого глотка заметила, что он смотрит.
Его внимание прошло от золотого края у её груди к поясу и вернулось к лицу.
— Что?
— Ничего, что помешает работе. — Арделл коснулся ладонью её поясницы, пропуская вперёд. — Более чем.
Тепло пальцев осталось через ткань. Велория улыбнулась в чашку и пошла к рабочему крылу.
Они уже миновали развилку между творческими помещениями и кураторской частью, когда Арделл начал перечислять перенесённые дела.
— Две встречи стоят после обеда. Личную корреспонденцию я уже подготовил. В кураторском кабинете с вечера лежат новые поступления Службы; после того как передам расписание, у закрытых дел я вас оставлю.
Велория замедлила шаг.
— Почему оставишь?
Арделл тоже остановился.
— Потому что организация ваших встреч входит в мои обязанности. Содержание закрытых материалов — пока нет.
— Ты можешь войти в крыло.
— Могу. Найти сотрудника, подготовить комнату, принести вам то, что разрешено передать, выгнать отсюда человека, который решил задержать вас разговором на сорок минут. — Арделл забрал у неё опустевшую чашку. — Закрытую папку я без вашего допуска не открою.
Велория посмотрела на дверь официального кабинета.
Три века Арделл выстраивал вокруг неё дни так, что Велория замечала большую часть работы лишь тогда, когда что-нибудь шло не по плану. Он помнил сроки, собирал людей, видел зависимость между встречей через неделю и письмом, которое следовало отправить сегодня. И каждый раз возле государственной папки эта способность аккуратно выключалась, потому что когда-то его должность провели по другой стороне черты.
После вчерашнего утра черта особенно бросалась в глаза.
— Будешь открывать.
Арделл перевёл взгляд на неё.
— Велория.
— Я открываю тебе доступ к моим текущим кураторским материалам. Работаешь с ними вместе со мной.
— Вчера мы изменили личную часть наших отношений. Государственные полномочия от этого не расширились сами собой.
— Я знаю. — Велория толкнула дверь кабинета. — Поэтому слушай до конца.
Арделл вошёл следом и поставил её чашку на свободный край стола.
Карта Аэлиона занимала стену напротив окон. На основных рабочих столах лежали текущие дела; часть папок была закрыта печатями доступа, завершённые материалы ждали передачи обратно в систему Службы.
Велория подошла к ближайшей стопке и положила на неё ладонь.
— Я трачу время на сроки, приложения, поиски связанных бумаг и порядок рассмотрения. Ты занимаешься всем этим в моей жизни лучше меня уже три века. Держать тебя за дверью потому, что так однажды сложились обязанности, мне надоело. Решения остаются моими. Организацию этой работы я отдаю тебе.
Арделл некоторое время смотрел на папки.
— Вот теперь аргумент мне нравится значительно больше.
— Неужели? А я старалась.
— Особенно ценю отсутствие постели в качестве основания для допуска к государственным документам.
Велория прищурилась.
— Я могу передумать.
— Поздно. — Он снял перчатки и положил их возле её чашки. — Я согласен.
Её настроение немедленно улучшилось.
— Даже не потребуешь неделю на размышления?
— О доступе к работе? Нет. Я триста лет наблюдаю, как вы ищете нужное приложение под шестью ненужными папками. Это предложение обладает самостоятельной привлекательностью.
Арделл открыл первую разрешённую Велорией папку, быстро просмотрел верхние листы и уже через несколько секунд переставил два документа.
— Но условие у меня есть. Всё, что требует решения Первого куратора, принимаете вы. Я могу собрать сведения, заметить несоответствие, подготовить запрос и сказать, что считаю ваше решение дурным. Подменять вас собой не стану.
— Я и не собиралась уступать тебе своё кресло.
Арделл посмотрел на высокую спинку.
— Благодарю. Оно неудобное.
— Моё кресло великолепно.
Арделл подтянул к себе остальные папки. Несколько минут в кабинете слышались только бумага, перо и шорох переворачиваемых страниц. Он сначала проверял даты, наличие приложений, отметки о предыдущих решениях; дважды возвращался к карте, один документ отложил отдельно из-за связанной встречи. Велория смотрела задумчиво в окно, так и не подписав очередное прошение, когда рядом с её локтем выросли три аккуратные стопки.
— Это сегодня. Здесь можно подготовить ответы без вашего участия. В третьей нет срочных сроков; к ней вернёмся после остального. — Арделл подвинул первую стопку ближе к Велории. — Если такой порядок вас устраивает, я продолжу.
Она взяла верхнюю папку, но не открыла.
— А если однажды я не смогу?
Арделл оторвался от следующего документа.
— Работать?
— Вообще. — Велория провела ногтем по закрытой папке. — Ты сейчас очень тщательно объяснил, где заканчивается твоя роль. Допустим, я ранена. Или не могу встать и добраться до тех, кто нужен. Ты тоже остановишься на границе, потому что решение должно быть моим?
Юмор ушёл с его лица так быстро, что Велория сразу поняла: вопрос он услышал буквально.
— Извини, — Велория опустила взгляд, смутившись собственного вопроса. — Просто, у меня же не было семьи. Исток сформировал меня уже зрелую. Иногда смотря на службу Древа, невольно задумываюсь.
— Если вы способны выбирать и действовать, я не стану отнимать у вас это право. — Арделл положил перо. — Если будете ранены, я найду помощь. Если не сможете идти, понесу. Если потребуется поднять весь дом и каждого, кто способен вас спасти, я этим займусь. Вашу жизнь я не проживу за вас, пока вы можете идти сами. Когда не сможете, понесу столько, сколько потребуется.
Он говорил спокойно, как о деле, для которого уже определил порядок действий.
Велория провела пальцем по краю папки.
— Хорошо.
— Хорошо? — Арделл снова взял перо. — Я ожидал хотя бы небольшого возражения по поводу намерения поднять весь дом.
Велория наклонилась и поцеловала его в висок.
— Не дождёшься.
Арделл поймал её за руку раньше, чем она успела отойти, коротко поцеловал запястье и отпустил.
— Тогда займёмся менее драматическими бедствиями. У вас девять прошений из категории «срочно».
— Уже восемь. Одно я открыла.
Первое дело касалось молодого воплощения греха, просившего сменить опекуна.
Велория быстро просмотрела основное прошение, затем вернулась к последнему абзацу. Автор отдельно просил поговорить с ним без опекуна.
— Беседу назначаем первой. В кабинете личных встреч. Его одного.
Арделл уже делал пометку.
— Опекуна вызвать отдельно?
— Да. И проверку условий пусть проведёт тот, кто до этого с семьёй не работал. Я хочу два независимых мнения.
— Записал.
— Причину просьбы заранее у него не вытягивать. Если он специально просит разговор без опекуна, пусть сначала сам расскажет почему так.
Арделл передвинул дело в рабочую стопку и сразу положил перед ней следующее.
Здесь более зрелый воспитанник хотел поселиться в доме признанного мастера и продолжить обучение уже как подмастерье. Согласие наставника было приложено. Возражение действующего опекуна занимало четыре страницы.
Велория дочитала вторую и потёрла висок.
— Он четырежды написал одно и то же.
— Пять раз. Последний повтор в приложении.
— О великая Лилит.
Арделл подал ей подтверждение мастера.
— Воспитанник согласие подтвердил дважды. Мастер признан, последняя проверка дома без нарушений. Опекун считает переход преждевременным.
Велория перелистнула обратно к самому прошению воспитанника.
— Тогда с обоими поговорим. Отдельно. Я хочу услышать, почему он решил уйти именно сейчас и чего боится опекун. Пока здесь спор двух взрослых вокруг решения, которое касается третьего.
— Разговор с мастером?
— После воспитанника. Не хочу сначала получить готовую взрослую версию.
Арделл сделал ещё одну короткую запись и убрал папку.
Третье прошение оказалось спокойнее. Молодое воплощение хотело перейти в школу другого Предела ради программы, которой не было рядом с нынешним домом. Подтверждение школы имелось, учебная часть вопросов не вызывала; не хватало окончательной сверки будущего проживания.
— Запроси условия размещения и заключение сопровождающего куратора, — решила Велория. — Если там всё в порядке, возвращай мне на подпись. Ради происхождения держать ученика в одном Пределе никто не собирается.
— Сделаю.
Следующие дела шли быстрее. Арделл всё так же отбирал у неё законченную папку и тут же подавал новое. Через некоторое время Велория поняла, что уже минут десять сидит босиком. Туфли оказались под столом, а высокий разрез белой юбки позволил без борьбы поджать под себя одну ногу.