Неформат. Искупление

© М. Evelyn, 2026

ISBN 978-5-0071-0515-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Аннотация

Неформат: «Искупление» — жёсткая психологическая драма о том, как из самой глубины приходится карабкаться к свету. Это история без прикрас: она не романтизирует пороки, а показывает их разрушительную силу и ту высокую цену, которую приходится платить за слабость.

Главная героиня — рокерша, гитаристка панк-группы: в ней будто собраны все несочетаемые черты, и она рушит навязанные обществом стереотипы. Он — успешный арт-дилер. Их пути не должны были пересечься, но судьба распорядилась иначе.

Роман не щадит читателя: характер главного героя поначалу откровенно жесток, а речь героини — прямая, резкая, матерная. Сюжет затрагивает острые темы, включая насилие и употребление запрещённых веществ.

Книга содержит сцены насилия и ненормативную лексику, обусловленную эстетикой панк-культуры. 18+

Предупреждение: книга содержит сцены, способные шокировать неподготовленного читателя.

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью; их незаконный оборот запрещён и влечёт ответственность, установленную законодательством.

Все персонажи и события вымышлены, любые совпадения случайны.

Кэролайн

Чёртов перелёт, мать его! Смена часовых поясов — это не шутки. Два часа разницы между Ярославлем и Дублином на бумаге выглядят безобидно, но когда ты после трёх часов сна, эти два часа превращаются в непреодолимую пропасть. В ушах всё ещё стоял гул басов и рёв толпы. Тело уже предавало, требуя горизонтального положения. Я мысленно поблагодарила парней из «АндеграундаZ» — настоящие братья. Они обещали закинуть мою гитару в квартиру и не дать моим кошкам умереть с голоду.

Я всегда плохо переносила самолёты. Эта консервная банка на высоте десять тысяч метров — мой личный филиал ада. На тур мы с группой предпочитали арендовать автобус: там можно развалиться и спать вповалку. Или ехать на своих машинах в соседние города, когда какой-нибудь клуб приглашал на выступления.

Новость о свадьбе отца огорошила меня как удар бас-бочкой по черепу. Звонок видеосвязи, его виноватая улыбка и фраза: «Дочка, я женюсь». Конечно, стоило сказать раньше! Я бы хоть платье купила. А теперь придётся ехать в том, что есть. Мой гардероб — это сплошной чёрный цвет, кожа и заклёпки. Надеюсь, у меня будет пара часов в Дублине, чтобы найти «нормальное» платье. С точки зрения его невесты, конечно.

Я была рада за него. Он заслужил счастье после всего. Но почему не сказал раньше? Боялся моей реакции? Смешно. Мы всегда были близки с папой, несмотря на то, что ему приходилось постоянно мотаться между Дублином и Ярославлем.

Папа всегда жил на две страны. Мама была невыездной: служба в МВД накладывала обязательства. Она умерла от рака четыре года назад. Мне было шестнадцать. Тогда отец забросил свой бизнес по производству музыкального оборудования, прилетел в Россию и просто… исчез для всех, кроме меня. Он погрузился в такую глубокую депрессию, что я боялась оставлять его одного.

Я тогда заканчивала школу. Своим детским ещё мозгом я не понимала всей глубины его горя. С виду всё было нормально, он готовил ужин к моему приходу. Но однажды соседка отвела меня в сторону и сказала то, что перевернуло мой мир. Оказывается, целыми днями он лежал на полу и смотрел в потолок. А один раз она видела его на подоконнике открытого окна.

Спасибо ей за это. Именно тогда я поняла: пора действовать. К тому моменту уже собралась наша группа. Я уговорила своих парней — моих братьев по сцене — прийти ко мне домой. Не знаю как, но нам удалось вытащить отца к врачу. Он стал принимать таблетки, а когда тьма отступила — вернулся к работе.

Именно он подарил мне мою первую электрогитару, когда мне было одиннадцать.

Мама… Она была мировой женщиной. Когда её не стало, часть отца умерла вместе с ней.

Вскоре он поправился и предложил мне улететь с ним в Дублин. Я отказалась. Это был мой выбор — остаться здесь. И я благодарна отцу за то, что он его принял.

Папа уехал окончательно, когда мне было почти восемнадцать, но мы созванивались каждый день.

После школы я выбрала вторую свою страсть — детей. Пошла учиться на педагога. Дети — это моя любовь. У меня есть мечта: я очень хочу двоих — сына и дочь.

Учёба не мешала музыке. Отец научил меня играть в десять лет. Когда я слышу звук перегруженной электрогитары, меня пробивают мурашки до самых костей… Это не передать словами.

Первый выход на сцену был в семнадцать лет. Поле, жара, тучи комаров — всё это мелочи, по сравнению с тем моментом, когда ты видишь начинающийся слэм и понимаешь: твоя музыка им нравится.

Я волновалась только в первый раз. Потом всё пошло как по маслу. В свободное время мы творили: писали тексты, в основном по ночам, и репетировали до мозолей на пальцах.

В университете я перевелась на заочное. Хоть папа и не жопил для меня денег, но я решила ни от кого не зависеть. Параллельно прошла курсы повара и подрабатывала то там, то тут.

На концерты нас стали звать всё чаще. На моё восемнадцатилетие папа подарил мне репетиционную базу и оборудование для записи. Я отказывалась — мне казалось, что у него дела идут не очень. Но папа был непреклонен: «Это благодарность за хорошее поведение».

Парни из группы были под стать мне — почти не пили. У всех парней уже были семьи. У нашего барабанщика Олега уже четверо детей! И ему это чертовски шло. Когда я видела, как этот брутальный бугай виновато опускал голову перед своей четырёхлетней дочерью, мне хотелось плакать от умиления. Из нашей компании только я была без отношений.

Их жёны никогда меня не ревновали к ним; они знали: в турах я присматриваю за их мужиками как сестра.

Когда я вышла из терминала аэропорта Дублина, реальность ударила по глазам непривычной зеленью и влажным воздухом.

— Здравствуйте, Кэролайн! Я водитель вашего отца, приехал за вами.

— Здравствуйте! Зовите меня Кэри… Ненавижу это имя! — выпалила я раньше, чем успела подумать о вежливости. Водитель — пожилой ирландец с добрыми глазами — мягко улыбнулся:

— Хорошо… Кэри.

Он взял мой чемодан так легко, будто тот ничего не весил.

Последний раз я была здесь в четырнадцать лет. Папа привозил меня к этим людям — седьмая вода на киселе. Век бы их не видеть! Кроме папы у нас ничего общего не было.

Пока мы ехали по утреннему Дублину, мне удалось немного прикрыть глаза. В Ирландии сегодня будет жуткая жара! Ненавижу жару!

На часах было четыре утра, когда мы подъехали к дому отца. Я его даже не узнала! Всё было украшено в пастельных тонах — море лилий! Они источали такой густой аромат, что от него начинала кружиться голова.

Я покачнулась и непременно упала бы, если бы водитель не подхватил меня за руку.

— Осторожнее, Кэри! Вы в порядке?

— Спасибо… Я просто очень устала и хочу спать.

В этот момент тяжёлая дубовая дверь дома распахнулась. На пороге стоял отец:

— Привет, родная!

Он шагнул ко мне и обнял так крепко, что у меня затрещали рёбра. От него пахло домом и дорогим парфюмом — чужой запах.

— Привет, пап… — я расплылась в счастливой улыбке.

— Как добралась? Сильно устала? — отец заботливо убрал локон волос мне на ухо.

— Я после выступления — сразу в аэропорт… Даже толком собраться не успела…

— Идём, родная. Твоя комната тебя ждёт!

Мы поднялись по знакомым ступеням.

— Пап? У меня совсем нет одежды на церемонию! Я приехала с концертным набором вещей: пара футболок с принтами групп и джинсы… — я виновато улыбнулась.

— Тогда я попрошу разбудить тебя раньше обычного. Ты сможешь съездить и купить всё необходимое!

Я остановилась и посмотрела ему прямо в глаза:

— Пап? Почему ты мне не сказал раньше, чтобы я успела хотя бы купить тебе подарок? Я хорошо отношусь к тому, что у тебя кто-то появился. Тебе всего сорок шесть лет!

Отец отвёл взгляд куда-то в сторону сада:

— Ты мой лучший подарок, дочка. Я никогда бы не подумал… Но я рад… Ты скоро с ней познакомишься. Она суетливая немного… но добрая…

В его голосе звучали странные нотки: то ли вина, то ли спешка.

— Я задала тебе конкретный вопрос! А ты уходишь от ответа… пап? — я выгнула бровь.

Он вздохнул:

— Мы позже обязательно поговорим обо всём… Но сейчас тебе надо отдохнуть! Ты уже сутки на ногах!

Слишком уставшая, чтобы спорить или препираться из-за его увёрток, я приняла душ. Благословенные горячие струи воды смыли дорожную пыль. Я включила кондиционер на полную мощность, ненавижу это адское пекло, и рухнула на кровать прямо поверх покрывала.

Я тогда ещё не понимала, что это был последний мой спокойный сон.

Кэролайн

Я проснулась оттого, что в комнату влетел ураган под именем Джулия. Мне удалось поспать всего часа три, и тело ощущалось как чужое, налитое свинцовой тяжестью. Я с трудом разлепила веки.

— Что за прелесть у нас здесь? Привет! — прощебетала Джулия и кинулась обниматься.

Я, ещё не вынырнув из мутной пелены сна, никак не отреагировала на её пламенную речь и крепкие объятия. Просто лежала солдатиком, позволяя себя тискать. Я отметила, что хоть женщина и миниатюрная, но сильная, как сто чертей. Она была на голову ниже меня, блондинка с тонким, почти птичьим голосом и волосами, стрижеными в каре. Она кардинально отличалась от мамы.

Мама была высокая, как я, брюнетка с голубыми глазами. От неё я унаследовала рост метр семьдесят пять и цвет глаз. Рыжими волосами я пошла в папу. В восемнадцать лет я покрасила их в чёрный цвет и очень его любила, но меня бесило каждые две недели закрашивать корни, и я решила вернуть свой родной цвет.

Пока я приходила в себя, эта неугомонная блондинка сдёрнула меня с кровати и рассмотрела со всех сторон, приговаривая:

— Надо сделать косы, подрумянить щёки, уж слишком бледненькая… За платьем можно не бежать, у меня как раз есть кое-что подходящее.

Последняя фраза заставила меня вздрогнуть. Я слишком хорошо знала этот тон — так говорят, когда хотят сделать «добро» без спроса.

— Джулия, мне очень надо в магазин! Я ничего не купила вам на свадьбу, — созналась я.

— Дорогая моя, не переживай. У тебя будет возможность сделать нам подарок.

Эта фраза должна была насторожить меня, но я пропустила её мимо ушей, списав на свадебную суету.

— Значит так: просыпайся, пей кофе, потом я тобой займусь. — Джулия упорхнула из комнаты.

Я села на кровать и взглянула на себя в зеркало. Красотка, что сказать: огромные синяки под глазами, волосы висят паклями. Я так и не успела помыть голову. Кое-как соскребла себя с кровати и поплелась в душ.

По пути чуть не сшибла журнальный столик. На нём стояли фотографии: родители (счастливые), школьные друзья, с которыми наши пути разошлись, и моя первая любовь. Мы познакомились в мой последний приезд.

Папа водил меня тогда на концерт Ozzy Osbourne. На тот момент Оззи в Россию уже не ездил. Мы стояли рядом с этим парнем… Всё это было так давно и казалось теперь таким нереальным.

Закончив с душем, я вышла из ванной, и меня тут же облепили визажист и парикмахер. Джулия в это время сунула мне в руку чашку с остывшим кофе и убежала по своим делам. У визажиста так и не получилось замазать мои стрелки на глазах. Плотный чёрный пигмент татуировки был сильнее любой косметики. Коллективным разумом было решено их оставить. Девушка с помощью тональной косметики убрала мою природную бледность и замаскировала шрамик на брови от старого пирсинга.

Я усмехнулась про себя: в пятнадцать лет я проколола бровь обычной швейной иглой в ванной. Хорошо хоть обошлось без инфекции. Увидев меня тогда с опухшим глазом, мама ничего не сказала. Я думала, мне перепадёт, как минимум, гитару отберут. Но она просто молча сходила со мной в косметологию. Эта молчаливая поддержка стала для меня опорой на всю жизнь.

Парикмахер уложила мои длинные, до поясницы, рыжие волосы в какую-то сложную косу и щедро приправила эту хрень лаком. Я была уверена, что это ненадолго. Я-то знаю свои волосы.

На кровати лежало розовое недоразумение — этакая гора дешёвой синтетики, притворяющаяся нарядом.

Я любила платья. Любила наряжаться. Но это розовое нечто я не надену ни за что на свете. Осмотрев себя в зеркале после работы визажиста, я поняла, что эта херня смотрится на мне, как маска. Бледность и синие глаза были моей изюминкой, которая прекрасно сочеталась со сценическим образом «АндеграундаZ». Иногда я могла обходиться без грима вовсе.

Девушки ушли собирать Джулию, а я осталась стоять посреди комнаты в чужом образе. Покопавшись в чемодане, я ничего подходящего там не нашла. Значит, придётся наведаться в магазин.

Я прыгнула в джинсы, натянула любимую футболку с логотипом Slipknot (мой личный бронежилет), схватила телефон и выбежала из комнаты. Часы показывали девять утра. Повсюду туда-сюда с ошалелыми глазами бегали организаторы свадьбы. «Мда, папочка, держись», — мысленно посочувствовала я отцу. Я знала, как его бесит подобная помпезность. А срезанные цветы, он всегда считал пустой тратой денег. Я была с ним полностью согласна.

Прошмыгнув к выходу из дома через кухню, чтобы ни с кем не столкнуться, я врезалась в дверном проёме в мужчину. На вид ему было лет тридцать. Красивый, зараза: идеальные черты лица, уложенные волосы, но слишком пафосный. Слишком правильный. Видимо, это кто-то из родственников Джулии. Он одарил меня презрительным взглядом — будто испачкался в каком-то говне. Я опустила взгляд, поздоровалась по-русски («привет» прозвучало глухо) и прошмыгнула мимо.

Идя к воротам по гравийной дорожке, я физически чувствовала, как мне прожигает спину его взгляд. По позвоночнику пробежал холодок. «Ну на хрен», — отругала я себя мысленно и открыла карты на телефоне, чтобы посмотреть, где ближайший торговый центр.

Получилось быстро вызвать такси. Я поставила конечную точку прибытия на карте. Пока ждала машину у ворот, то и дело ёжилась от этого ощущения чужого взгляда между лопаток. Обернувшись к дому, я увидела то, от чего внутри всё похолодело: на втором этаже на балконе стоял этот мужчина и о чём-то разговаривал с отцом, но его уничтожающий взгляд был прикован ко мне. «Конечно, — фыркнула я про себя, — я понимаю, что не первая красавица мира, но так откровенно, презрительно пялиться — это просто тупо. Пусть свои стандарты оставит себе».

Подъехало такси. Я села в машину и наконец-то вздохнула с облегчением. В машине мне пришло сообщение от отца: «Не задерживайся. Церемония в церкви в одиннадцать утра». Дьявол! Только бы не опоздать!

В торговом центре я зашла в первый же магазин женской одежды. Продавец тут же подбежала ко мне, пытаясь выяснить что-то на быстром ирландском-английском. Я не смогла объяснить ей свои вкусы словами, пришлось печатать в телефоне и пользоваться переводчиком.

Я быстро подобрала платье моего любимого чёрного цвета. Всё-таки я не могу от него отказаться — это моя вторая кожа. К нему нашла удобные балетки: чтобы ноги не уставали стоять во время церемонии, да и на каблуках я как корова на льду. Лучше совсем без них. Надо было бы купить ещё колготки, но нужного размера не было. Тогда продавец положила передо мной упаковку чулок. За нехваткой времени я не стала больше метаться и взяла предложенное.

Продавец упаковала мои вещи. Я даже успела купить бельё под платье. Потом побежала к выходу искать ожидающую меня машину.

В дом я вернулась быстро — у меня осталось несколько минут переодеться перед выходом. Скоро начнётся церемония. Блин! В православную церковь нужен платок! Я забыла!

Уже одетая в новое платье — чёрная ткань облегала фигуру до талии и подол свободно спадал чуть выше колена, — я метнулась к чемодану. Достала из него бандану с белыми черепами — единственную вещь для головы, которая могла хоть как-то сойти за головной убор в моём понимании. Обычно я завязываю её на волосы, когда становится очень жарко на сцене. Выступать предпочитаю с распущенными.

Я быстро оглядела свой образ в зеркале, — татуировки на руках идеально вписались. На свои двадцать лет я сделала себе подарок и забила татуировками руки, начиная от кистей до предплечья. Бандана полетела в сумку-рюкзак, и я поспешила вниз.

Отец был уже там в компании гостей, которых я не знала. Он жестом позвал меня к себе. Когда я подошла, он представил меня всем.

— Это моя дочь Кэролайн… Кэри… А это что у тебя на руках?

Совсем забыла сказать папе, что несколько недель назад исполнила свою мечту. На руках красовались татуировки с эмблемами групп «Ария», «Король и Шут», «Сектор Газа», «План Ломоносова» — тех самых гигантов русского рока…

— Пап, я забыла тебе сказать…

— Ладно, дочь, уже нет времени! Держись рядом с Майклом! Это брат Джулии.

Он перевёл взгляд на мужчину… который мысленно облил меня дерьмом, утопил в нём, затем воскресил и утопил снова. Это был тот самый мужчина, с которым я столкнулась утром.

Отец мгновенно потерялся среди гостей. Я посмотрела на мужика рядом со мной. Он был выше меня и довольно раскачанный в плечах под идеально сидящим костюмом. Я ещё раз отметила про себя: красавчик, хоть и слишком слащавый. Не нравятся мне такие «сладенькие мальчики». Я уже было отвернулась, как услышала над ухом:

— Должен отметить, что ты отвратительно выглядишь. Это свадьба, а не сборище наркоманов.

Я с изумлением уставилась на него. Я точно всё правильно услышала? Он меня сейчас обосрал?

— Ты, наверно, перевариваешь то, что я сейчас сказал, своим иссохшимся мозгом? Можешь не пытаться понимать. Я нянькаюсь с тобой только для того, чтобы ты своими выходками не испортила свадьбу моей сестры.

Я хотела было возразить, рука уже сжалась в кулак, но тут вышла невеста — сияющая Джулия. Все двинулись к выходу из дома к веренице машин.

Перед тем как выйти окончательно, я бросила последний взгляд в зеркало гостиной: чёрное платье сидело идеально, чулки надёжно прикрыты лёгкой тканью, а татуировки на руках идеально вписались. Всё выглядело гармонично.

Мы сели в его машину, огромный чёрный внедорожник, и до церкви больше не обронили ни слова. Атмосфера была такой густой и токсичной, что её можно было резать ножом. Кондиционер его машины немного охлаждал мою горячую кожу под тонной косметики. Надо смыть с себя это дерьмо.

Перед входом в храм я решила распустить волосы: коса всё равно уже развалилась от лака и влажности воздуха. Я шагнула в сторону туалета для посетителей на территории храма, но тут же мне в руку вцепилась его клешня. По-другому назвать эту хватку было нельзя. Пальцы сжались чуть ли не до боли.

— Куда собралась? — прорычал он мне прямо в ухо так тихо, чтобы слышала только я.

Я взбесилась. Выдернула руку резким движением:

— Какого дьявола ты со мной так разговариваешь? Я хочу в туалет! Можешь сопроводить и подержать дверь!

«Кретин, мать его!» Я резко развернулась к нему спиной, расплетая косу на ходу. Он меня очень удивил тем, что действительно пошёл за мной к кабинкам. Он остановился у входа, как сторожевая собака у будки. Я зашла в кабинку. Быстро сделав свои дела, распустила волосы по плечам. Они тут же рассыпались огненным каскадом.

Простой водой косметика смывалась плохо, пришлось воспользоваться влажными салфетками. Хорошо, что всегда ношу их с собой. Немного расчесала их пальцами от корней до кончиков и достала из сумки бандану с черепами. Выйдя из кабинки обратно, где он ждал, я снова поймала на себе этот презрительный взгляд зелёных глаз. На бомжей и то так не таращатся!

— Это что?

Он скоро начнёт блевать своей же желчью.

— Я забыла купить платок. В храм нельзя с непокрытой головой.

— Я привозил тебе утром платье. С ним это было предусмотрено!

— Это розовое облако я не надену никогда!

— Лучше одеваться, как шлюха с трассы!

Он снова шагнул ко мне так близко, что я почувствовала запах его дорогого парфюма вперемешку с гневом. Он снова схватил меня за руку выше локтя своей клешнёй и потащил обратно к машине.

— Снимай эту тряпку! — сказал он сухо, доставая из бардачка тёмно-синий шёлковый шарф, — Завяжи лучше это!

Спорить не было времени — часы тикали неумолимо быстро к одиннадцати часам. Я молча сняла бандану и убрала её обратно в сумку-рюкзак, мой маленький островок безопасности. Наклонилась к зеркалу заднего вида машины и накинула на голову этот шарф. Он пах дорогими женскими духами сладкими и тяжёлыми. Вопросительно подняв брови, я решилась спросить:

— Это шарф Джулии? Она забыла его у тебя?

Он дёрнул уголком губ:

— Да. Она забыла его у меня в машине вчера вечером.

Я отвернулась от Майкла и завязала шарф поверх волос узлом под подбородком, как показывали в кино. Похер на его оскорбления, ради папы… Всё-таки он прав: бандана с черепами не лучший атрибут для входа в храм Божий для венчания отца.

Мы вышли из машины и пошли к храму через площадь под палящим солнцем Ирландии, которую я ненавидела. Внутри храма было намного прохладнее благодаря толстым каменным стенам. Моя кожа тут же покрылась мурашками контраста температур после уличной жары.

Начался обряд венчания по православным канонам. Папа был православный, несмотря на то, что родился в католическом государстве. Я не была сильно верующей, но обряд поражал своей торжественной красотой: запах ладана смешивался с ароматом лилий Джулии, витражи бросали цветные блики на мраморный пол, хор пел что-то возвышенное… Я заворожённо смотрела за плавными движениями батюшки и на красивейшие образа на иконостасе…

Вдруг над самым ухом я почувствовала тёплое дыхание, и раздался тихий шёпот Майкла:

— Надеюсь, демоны из тебя сейчас не полезут? А то вместо свадьбы придётся проводить обряд экзорцизма…

Я вспыхнула до кончиков волос, но не стала отвечать ему тем же или поворачиваться к нему лицом. Хотя было чем ответить. Не то место и не то время для склоки двух идиотов.

После обряда отец и Джулия поехали отдельно в мэрию на официальную регистрацию брака. Папа хотел соблюсти все формальности. Остальные гости отправились обратно к дому отца для банкета во дворе особняка под открытым небом.

На заднем дворе уже всё было готово для торжества: шатры расставлены по линеечке, официанты скользили бесшумными тенями, столы ломились от закусок, играла ненавязчивая музыка…

Скоро приедут «молодожёны». Мне нужно было успеть сделать одно важное дело до их приезда: перелить вино из бутылки у моего места за столом, чтобы не вышло казуса…

Папа знает о моей маленькой хитрости: я никогда не пью алкоголь. Он сказал персоналу, который обслуживает свадьбу, заменить одну из бутылок красного вина морсом… Но они либо забыли об этом, либо просто перепутали бутылки за общим столом… В итоге рядом с моим местом стоял графин с морсом вместо бутылки вина! «Так дело не пойдёт», — решила я про себя. Вроде и похер, но обязательно найдётся какой-нибудь уродственничек, который вынесет тему моего отказа от алкоголя на всеобщее обсуждение. Лучше обезопаситься.

Уродственнички стали создавать суматоху, рассаживаясь в соответствии с табличками. Свою я переставила на место рядом с папой. На свадьбах в России всё садились, куда хотели. Парни и их боевые подруги никогда не заморачивались с этим.

Вот подъехали отец с уже женой Джулией! Они красивые и счастливые принимают поздравления от родственников со стороны невесты. Они светятся изнутри… Папа заслужил покой после всего пережитого кошмара со смертью мамы…

Я тоже подошла поздравить их после того как схлынула первая волна родственников-кровопийц, как говорила мама. Обняла их обоих по очереди крепко-крепко и от всей души пожелала им счастья: