Неформат. Искупление

Кэролайн

Отец с Джулией устроили пышный банкет. Мы с папой наговорились вдоволь. Я узнала, что папа боялся моей реакции и ревности. Что за бред, ревновать своего отца? Мы хоть и довольно близки, и жутких ссор у нас не было, но отец постоянно беспокоился, хотя я давно живу одна. Истинный тревожник. Я его понимаю, сама начинаю загоняться из-за каждой фигни. Не буду его упрекать. Я его тоже не особо посвящала в отношения с Роем.

Это была моя первая детская любовь, фотографии которой до сих пор украшают журнальный столик в моей старой комнате. Я очень глупо тогда выглядела, со шрамом на брови, из-за неудачного пирсинга, и разноцветными прядями волос. Для отца мы были просто друзьями, хотя, когда Рой приезжал в Россию, мы чуть было не переступили черту. Я в последний момент испугалась, и ничего не было. Может, из-за этого он и перестал со мной общаться. Но я не переживаю. В любом случае мы с ним увидимся. Пусть как друзья. Мне интересно, как сложилась его жизнь.

Я поближе познакомилась с Джулией. Она оказалась очень приятной женщиной. Ей тридцать шесть. Она актриса и просто умный человек. Мы нашли общие темы для разговора, хотя я сначала думала, что она дура и её интересы заканчиваются на шмотках и дорогих ресторанах. Она мне рассказала о своей работе. Классно, что она много знает. Дур папа никогда не мог терпеть. Даже уродственничков. Её брат — продавец предметов искусства. Если я правильно поняла, то он торгует картинами с выставок. Если так, то он очень богатый человек.

За разговорами моя бутылка с «вином» быстро опустела. Надо бы налить ещё. Пока все были заняты разговорами, а кто-то отжигал на танцполе, я быстренько проскользнула на кухню. Повара по-прежнему трудились. Когда стала наливать морс в бутылку, сзади меня кто-то схватил за талию. Я взвизгнула и выронила бутылку и графин. Всё разбилось, хорошо, что в раковину. Повара обернулись. Помочь всё убрать поспешила посудомойщица.

Я обернулась и уставилась в полном охренении на Роя.

— Привет! — с широкой улыбкой сказал парень.

Хотя нет. Это уже мужчина. Высокий, широкоплечий, с бородой. Его ирокез сегодня был уложен на бок. Я радостно обняла его. Как же я была рада его видеть, но не как любимого мужчину, а как друга. Моё сердечко полностью успокоилось, почувствовав, что оно свободно.

— Я тоже рад тебя видеть, — сказал он. — Как ты? Извини, что я исчез. Просто…

— Ты женился… — закончила я, бросив взгляд на его правую руку. — Я искренне тебя поздравляю.

— Ты не обижаешься?

— За то, что пропал, обижаюсь, а за то, что женился, нет. Этого следовало ожидать. Всё-таки мы живём на разных концах света и между нами несколько тысяч километров.

Мы немного поговорили, и Рой повёл меня познакомить со своей женой. Ей оказалась красивая маленькая брюнетка. Она не знала русского, и мы не смогли нормально поговорить.

Обменявшись несколькими фразами с Роем, я почувствовала, что кто-то прижимает меня спиной к груди. В нос ударил запах цитрусов и дорогого парфюма, потом последовал поцелуй в висок.

— Милая, мы тебя потеряли.

Я вздрогнула от неожиданности, поняв, что меня прижимает к себе тот, кто весь день смотрел, как на кусок дерьма. Я не успела отойти от шока, как увидела, что Майкл протягивает руку Рою и представляется моим женихом. Стоп! Что? Я охреневаю всё больше и просто смотрю, выпучив глаза. Майкл, обняв меня, уводит в сторону столов.

На полпути вдруг останавливается и резко целует меня. Прямо в губы на глазах у моего отца. Поцелуй был жадный и требовательный, как будто наказывал меня за что-то. Одна из его рук держала меня за талию, а другая прошлась по бедру, нащупывая резинку чулок. «Ах, ты гадёныш!» Я схватила зубами его за нижнюю губу, и он отпустил, стараясь не привлекать к себе внимания со стороны гостей.

Всё-таки папа не виноват, что у его жены брат — долбоёб, хотелось влепить ему хорошего леща. Я покраснела от злости, вырвалась и пошла к столу, где сидели отец с Джулией. Джулия, видя нас, ядовито улыбнулась брату. Хорошая актриса.

— Что за гадость ты сделал девушке, что она хочет провалиться сквозь землю?

— Ничего, дорогая сестра. Просто предотвратил скандал, который висел над тобой дамокловым мечом.

Отец посмотрел на меня, но по его лицу сейчас нельзя было понять ни одну эмоцию. Он так делал, когда хотел что-то скрыть. Я старалась успокоиться, хотя очень хотелось плакать. Я уже не слушала, что говорит ведущий, не смотрела на конкурсы, только пила холодную воду и старалась привести свою башку в равновесие.

Потом до моего слуха донёсся голос ведущего:

— И последнее, самое трепетное и нежное поздравление прозвучит от дочери нашего жениха! Кэролайн, пожалуйста!

Ведущий жестом пригласил меня на импровизированную сцену. На ней я увидела, как музыканты и техники устанавливают аппаратуру. Я с ужасом перевела взгляд на отца. В его ответном взгляде читалось: «А что ты хотела? Все эти люди говорят, что твоя музыка — хрень собачья. Докажи им, что это не так». Я вспомнила, как одна из родственниц (даже и не знаю, кто это была, и не помню её имени) начала высказывать отцу, какая я непутёвая и проблемная; что я обязательно сблядуюсь, сторчусь. Ну что ж… Попробую поставить всех на место.

Мысленно я перенеслась к своему чемодану в поисках удобной одежды. Осанка вытянулась в струну, и я пошла на сцену. Быстренько набросала музыкантам то, что я хочу видеть. Класс! Парни уже знакомы с моим репертуаром. Это радует. В две секунды накидали сет-лист, и я пошла к микрофону. Из всех взглядов с площадки я выловила самый родной и поддерживающий взгляд отца и смотрела только на него. Я заговорила по-русски. Кому надо — тот поймёт.

— С днём свадьбы, папа и Джулия! Не буду лить сироп. Скажу просто: Джулия, ты вернула папе свет в глазах. Это дорогого стоит. Пусть ваш дом будет местом силы, где можно быть настоящими, без масок. Пусть любые бури только укрепляют вашу связь. Подарок — наши песни про любовь. Это не про идеальную картинку, а про то, как не отпускать руку, даже когда страшно. Будьте счастливы по-своему, по-настоящему.

Для меня сюрпризом стало то, что на экране прожектором высветился наш логотип, который я рисовала и который согласовывали несколько месяцев! Я достала телефон, сфотографировала и побежала в дом переодеваться, по пути успев кинуть эмблему в чат парням. Мой концертный образ, кожаные брюки и топ, высохнуть не успел, поэтому я переоделась в чёрные джинсы и футболку с логотипом Slipknot1, в которой утром ездила в торговый центр.

Когда я вышла на задний двор и двинулась к сцене, гости провожали меня скептическими взглядами, но самый главный взгляд выражал поддержку и одобрение. Я не попсовая певичка, чтобы выходить на сцену в розовом платье. Я — гитаристка панк-рок группы «АндеграундZ»! Выйдя на сцену с незнакомыми музыкантами, я кивнула им. Вот настоящий панк-рок, ни разу не отрепетировав вместе. Быстро надев гитару, которую прежде в руках не держала ни разу, настроила нужный лад, и зазвучали первые риффы. Вокалист вступил, а я унеслась мыслями далеко-далеко к своим парням, к своей аудитории в России…

И уже было плевать, кто что скажет из этих гостей. Кайфанут ли они так же, как мы кайфуем от своей музыки, или обсвистают и закидают камнями. Мне было уже всё равно! Самый главный мой слушатель сейчас находился в нескольких метрах от импровизированной сцены и знал каждую песню наизусть. Одна песня сменялась другой. Вокалист пел о любви вампирши и простого смертного. Пели о том, как молодого парня обманом заманили на болота — он там погиб и стал лешим. И о том, как девушка от неразделённой любви превратилась в русалку…

Музыка лилась рекой! Гости сначала молчали… Потом мой взгляд ухватился за Роя: он вёл свою жену на танцпол, и с этого началась волна. Подвыпившим гостям было неважно, под что танцевать… Я видела одобрение в глазах главного для меня человека — папы. Значит, так называемый подарок удался! Всего мы сыграли семь песен. Видно было: парни всё выучили и репетировали без меня. Молодцы. Сыграли достойно. Инцидент с поцелуем забылся. Я свалила всё на алкоголь, который бушевал в крови этого человека. Я прекрасно знала: людей в трезвом уме, таких, как он, я пугаю…

Только я успокоилась, как почувствовала презрительно-прожигающий взгляд. У меня снова стало гореть лицо… «Да бля, чем я заслужила такое презрение? Ну, может, рожей не вышла на его вкус… но это же не повод так откровенно презирать». Закончив выступление, парни начали сворачивать инструменты; заиграла тихая, спокойная музыка. Я спустилась со сцены и подошла к отцу. Они с Джулией отправляются в свадебное путешествие в Египет на неделю. Папа сказал об этом за столом во время разговора.

— Детка, это было мощно! — Джулия не лукавила.

Я видела её горящие восхищением глаза.

— Я, конечно, плохо понимаю текст… но ваша энергетика… Вы зарядили всех! Даже тех, кто не слушает рок от слова «совсем». Правда, дорогой? — обратилась она к брату, который подошёл и встал чуть позади меня.

— Я сегодня трезв, поэтому для меня это просто какофония. И что за название такое? Подземелье. Вы все из него выползли?

После этой фразы я закатила глаза.

— Майкл, заткнись! — рявкнула Джулия.

— Дочь! О лучшем подарке я и мечтать не мог! Теперь я уезжаю со спокойной душой, зная, что с тобой всё будет хорошо.

Отец не обратил внимания на его выходку.

— А разве когда-то со мной было плохо? — недоумевала я.

— Нет, солнышко… Я просто переживал, что вся ваша рок-тусовка поймает звезду… А дальше ты сама знаешь…

К сожалению, я знала… Сколько тупых и пустых стереотипов ходит вокруг рок-тусовки: мы все наркоманы, алкаши, что бухаем каждую свободную минуту… А мы такие же люди, только с другим вкусом, мы создаём семьи и воспитываем детей. В обычной жизни все работают по обычным профессиям… Иногда выходят на рок-концерт послушать музыку потанцевать. Кто-то ходит ради того, чтобы устроить слэм… Я не хочу никому ничего объяснять! Я такая, какая есть — другой не стану! Это буду уже не я. Я мягко улыбнулась отцу и его жене. Всё-таки она хорошая…

— Хорошего вам отдыха! Я поищу билеты в Россию на завтра, сегодня хочу переночевать в отеле!

— Зачем тебе тратить деньги на отель? Майкл живёт в центре Дублина. Он с радостью о тебе позаботится. И уезжать не торопись. Отец много лет звал тебя посетить Ирландию, но ты всё отказывалась.

— О… Я не хочу никого стеснять…

— Ты меня не стеснишь! — прервал мою фразу Майкл

— Дочь! — строго обратился ко мне отец, не давая возможности вставить ни слова. — Мы видимся только по видеосвязи… Я тебя очень прошу: дождись моего приезда через неделю. Потом неделю проведём вместе, и ты улетишь домой. Твои друзья присмотрят за всем… Я уже им написал сообщения. Они все сказали, что вам нужен отпуск. Вы только закончили гастрольный тур, а ты сразу погнала их в студию! Пусть они тоже отдохнут. Ты ни черта не сидишь на месте, и им некогда выдохнуть. Так вы быстро сгорите.

На этот аргумент у меня возражений не нашлось:

— Хорошо, пап. Я сниму квартиру…

— Тебе это не нужно! Ты спокойно можешь остановиться у Майкла до нашего приезда. Он как раз хотел пообщаться с носителем языка, чтобы подтянуть русский. Он давно хотел выйти на российский рынок, но языковой барьер ему мешает, — прощебетала Джулия.

Я посмотрела на чёрного, как туча Майкла. Видно было: он не горел желанием быть моей нянькой, да и с русским у него проблем нет. Изъясняется он весьма неплохо, хоть и с акцентом. Не успела я что-либо вякнуть, как Джулия пропищала:

— Вот и договорились.

Потом схватила меня под руку и стала уводить за собой, на ходу оборачиваясь к мужчинам:

— Нам надо посекретничать.

Мы поднялись в спальню к отцу.

— Детка, спасибо тебе, что лишнее внимание ты взяла на себя! Я понимаю: мы только сегодня познакомились, плохо друг друга знаем, но хочу кое-что тебе сказать… Твой отец действительно счастлив сейчас! Ты всегда успеешь улететь обратно, побудь немного дома… И у тебя будет возможность познакомиться с нами поближе. Мы с Майклом правда рады, что ты здесь!

— Он не очень рад…

Я кинула взгляд на дверь, вспоминая презрение в его глазах.

— Дорогая, не обращай внимания! У него была сложная неделя… — на этой фразе Джулия ехидно улыбнулась.

От усталости я снова пропустила это мимо ушей. Я решила не спорить с ней, а просто покивала головой. Я всё равно сниму квартиру. Я не собиралась жить с этим неадекватом.

— Он полностью в твоём распоряжении, можешь использовать его как хочешь! — Затем Джулия резко стала серьёзной, долго и пристально посмотрела мне прямо в глаза: — Всё будет хорошо! — произнесла она, потом отвернулась. — Помоги мне, пожалуйста, снять платье.

Я подошла, расстегнула молнию и заметила, как Джулия украдкой утёрла слезу:

— Почему ты плачешь?

— Всё хорошо. Не переживай. Отдохни как следует.

Джулия стала переодеваться, а я двинулась к выходу из комнаты. В коридоре пришлось остановиться и прислониться к стене. Долгий день, перешедший в незапланированный концерт, отозвался болью в пояснице и внизу живота. К сожалению, я прекрасно помню, чем заканчивается эта боль. Голова давно выражает своё отношение ко всему происходящему жутким состоянием, похожим на удары молотком по кастрюлям внутри черепа.

Я поплелась к себе. Моя сумка-рюкзак ждала меня рядом с чемоданом. Мне казалось, что я забыла её в машине Майкла. Скорее всего, он, обнаружив ненужную вещь, попросил кого-то из персонала закинуть её ко мне. Воровать оттуда нечего, кроме банок с лекарствами. Все банковские карты я храню у себя в телефоне и практически не пользуюсь пластиком. Открыв сумку, я нашла нужные таблетки, которые быстро помогают от боли, и запила их водой.

Прилегла, мысленно подсчитывая, сколько времени осталось провести в тишине. Оказалось — нисколько.

Дверь чуть не вылетела от удара ноги. Комната буквально содрогнулась. Ворвался Майкл.

— Ты под кайфом? — прорычал Майкл.

«Твою мать! Что он несёт?!»

— Иди в жопу, — промямлила я сонным голосом.

В голове Перун решил устроить свой панк-рок, я ждала облегчения.

— Значит, я прав.

Раздались шаги.

«Может, он сейчас уйдёт и оставит меня в покое?» Как только пройдёт голова, я хотела найти номер в гостинице и переночевать там. С утра я бы нашла квартиру и неделю провела бы за книгами, рисунками и нотными тетрадями.

Мои мысли прервались резким рывком с кровати. Я взвизгнула от боли и почувствовала, как меня куда-то тащат. Следующее, что я помню, — это ледяной водопад, который обрушился на моё уставшее тело. Он затащил меня под ледяной душ прямо в одежде. Голова мигом взорвалась новым приступом боли.

Я присела на корточки и сжала виски, зубы стали отбивать барабанную дробь. От ледяных струй небольшая резь внизу живота, тянувшая меня ещё с самолета, взорвалась острыми иглами. Мозги отключились к чёрту. Пульсировала только одна мысль: «Согреться».

— У тебя пятнадцать минут, чтобы ты привела себя в порядок. Том с Джулией уже уехали. Я жду тебя в машине.

Звук хлопающей двери прорвался через шум воды.

Я с трудом выбралась из душа. Головная боль не спешила уходить. Хорошо, что телефон я успела выложить на тумбочку у кровати, и он не попал под ледяной водопад. Иначе прощай вся моя работа. Я стянула с себя мокрую одежду, которая за секунду превратилась в настоящий ледяной панцирь и бельё, затем включила тёплый душ и стала смывать с себя этот день. Тонну лака на волосах я тоже смыла и почувствовала, как волосы ожили.

Отогревшись и взбодрившись, я замоталась в полотенце и вышла из душа. В комнате находился Майкл и рассматривал этикетки на лекарствах, которые я всегда ношу с собой. От неожиданности я чуть не уронила полотенце. Он медленно поднял на меня взгляд.

— Выйди на хер из моей комнаты! Ты сказал, что будешь ждать в машине. — я уже стала рычать от бешенства.

Кожа раскраснелась, а глаза защипали слёзы. Он посмотрел на меня так, словно что-то хотел проверить. При этом наклонил голову вбок. Грёбаный хищник!

— Ты всё-таки употребила, или я немного погорячился? — равнодушно спросил он. — В ибупрофене нет наркотических веществ. Его тебе оставлю. Остальные таблетки я пока заберу.

— Мля… Вторые сутки толком не спала. Жутко болит голова, спина и ноги. От перелёта у меня начался цистит, а ты засунул меня под ледяную воду. Пошёл на хуй, мудак!!! Это таблетки, которые я принимаю, когда болею. Здесь нет наркоты. А теперь свали, на хрен! Дай одеться! — Я сорвалась на крик.

Отвернувшись, я пошла к чемодану, не дожидаясь его реакции. Папа уже уехал, попросить о помощи было некого. Ну и похер. Справлюсь сама. Стоя к нему спиной, я наклонилась и трясущимися руками расстегнула молнию на чемодане.

Из сухой одежды осталось только нижнее бельё и то платье, в котором я проходила сегодня весь день. Я не посмотрела, нахожусь ли я одна в этой комнате, — это стало моей ошибкой. Я сняла полотенце и стала надевать нижнее бельё (конечно же, чёрное). На моей молочной коже оно смотрелось очень контрастно. Потом я натянула чулки, которые надевала под платье утром. Стоп! А где само платье?

Я обернулась на кровать в поисках одежды, и мои глаза снова встретились с его ядовитым презрением. Я не стала прикрываться — а смысл? Если он всё время находился здесь, то всё уже видел. У меня не было роскошного тела топ-моделей. У меня красивая грудь, есть мягкий живот — но под одеждой его не видно, крутые бёдра и шикарная попа. Пусть смотрит. Я никогда не стремилась к их высушенным идеалам красоты. Так что я не комплексовала, до сегодняшнего дня.

Я потянулась за платьем, когда услышала фразу: «Ну и корова…»

Затем он резко развернулся и вышел из комнаты, давая мне совсем немного времени побыть одной. «Мудак, самый настоящий».

Всё-таки я расплакалась. Последний раз такая адская усталость была после того, как пришлось меньше чем за неделю закрыть сессию в универе. А здесь, я ещё и заболела.

Надеюсь, что пафосный ублюдок сейчас уедет к себе, а я вызову такси и поеду в гостиницу. Расчесав волосы, почувствовала резь внизу живота. Точно цистит словила. Я была готова к этому и взяла с собой лекарства, которые этот мудак принял за наркоту. Но принять их не смогла, так как этот козёл забрал их с собой.

Закончив с волосами, я сгребла со стола телефон и вызвала такси. Так-то можно было бы остаться в этом доме (его уже выставили на продажу), но отец собрался переезжать вместе с Джулией в Москву. Это он мне тоже сегодня рассказал. Находиться здесь мне не уютно.

Открыв приложение с отелями, я выбрала недорогой номер с односпальной кроватью и поставила бронь. Потом усилием оставшейся воли навела порядок в комнате: собрала мокрую одежду в пакет, взяла чемодан и спустилась вниз.

Я ожидала, что мудак уехал к себе… А он как ни в чём не бывало сидел в гостиной и листал семейный альбом. Гости уже разъехались. Заметив меня, он поднялся и протянул мне альбом:

— Жду в машине.

Он вышел до того, как я успела вообще что-то сообразить. Этот ублюдок ведёт себя так, будто ничего не случилось! Оскорбляет меня, думает, что я наркоманка, хотя я вообще не контактирую с употребляющими, подозревает меня во всякой херне…

Я постаралась взять себя в руки и успокоиться. Мне потребовалось несколько минут. На телефон пришло оповещение: такси на месте. Я вышла с чёрного входа, чтобы не сталкиваться с этой особью. Подошла к месту, где должна ожидать меня машина… Но снова увидела его.

— Я отпустил твою машину, — затем кивнул на свою: — Садись.

У меня из глаз полились слёзы. После того, что он сделал, я даже стоять рядом с ним не хочу.

— Я никуда с тобой не поеду!

Я вытащила телефон, чтобы вызвать новое такси, как произошло то, чего я ожидала меньше всего. В один момент я понимаю, что отрываюсь от земли и оказываюсь на его плече. В голове сразу пронеслось понимание: платье задирается, открывая резинку от чулок! Я стала вырываться и орать:

— Поставь меня на место! Блядь! Отпусти!

Я колотила его по спине, но это оказалось бесполезно.

Вместо того чтобы выполнить требование, этот гад огладил мои ноги:

— Хоть ты и жирненькая, но чулки симпатичные…

И с этими словами запихнул меня в свой кроссовер на пассажирское сиденье. Ко мне никто никогда так не относился. Даже пьяные фанаты вели себя лучше чем все эти уродственнички с мудаком в компании.

— Успокойся, дура! Хватит сопли размазывать!

— Хватит меня оскорблять! Я тебе ничего плохого не сделала! И вообще то, что ты делаешь, — это статья уголовного кодекса! Я обращусь в полицию! — У меня уже начиналась самая настоящая истерика. Я устала, хотела спать и резало низ живота.

— Ваши российские законы здесь не работают! Тебя слушать никто не станет! Веди себя тихо эту неделю, и всё будет нормально. В первую очередь для тебя. — Он захлопнул дверь, обошёл машину и сел на водительское сиденье. Завёл машину и мягко тронулся с места.

Проводив взглядом дом отца, я полезла за блокнотом. Только бы не разреветься снова. С болей внизу живота я старалась переключиться на работу.

У меня получилось записать текст новой песни, которая пришла мне в голову ещё в аэропорту. Поработав минут тридцать — у меня был готов новый текст: история о том, как женщина полюбила волка, а он загрыз всю её семью, — достала телефон, сделала фото текста, и отправила его в чат, в котором мы общаемся с музыкантами. Парни поставили реакцию «видели/прочитали», значит, скоро начнут работать над музыкой.

— Зачем тебе столько лекарств?

Я уже стала забывать о его существовании. Наверное, стоит ответить.

— Когда мы едем в тур, приходится питаться чем попало, иногда приходится ночевать где попало. Я всегда цепляю всякую заразу, а не всегда есть возможность сходить к врачу.

— Значит, ты не будешь против сдать анализы на наркотики?

Он совсем ёбнулся головушкой?

— Ты правда думаешь, что я наркоманка?

Впервые с нашего знакоства я постаралась поймать его взгляд.

— Если мои подозрения не оправдаются, то я готов перед тобой извиниться.

Эта сволочь продолжал смотреть на дорогу и крутить баранку.

— Твои подозрения не оправдаются! А ты не только извинишься, но и поможешь мне снять квартиру! Мне противно находиться рядом с тобой!

Он прищурился и посмотрел на меня:

— В комнате ты явно была под кайфом…

— Я устала. Я вторые сутки на ногах! Я спала в общей сложности часов пять. Я приняла ибупрофен и просто ждала, когда у меня пройдёт голова. А ты ворвался ко мне… Сунул под холодный душ! Если человек лежит на кровати — это не значит, что он наркоман! С чего ты вообще решил, что я что-то употребляю?!