Шейх. Его война, мой саммит

В углу комнаты, сложив руки на животе и опустив глаза, стояла молодая женщина в строгой униформе горничной. — Распакуй мой синий чемодан, — бросила я, раздраженно потирая виски. — Мне нужен ноутбук и папка с красным ярлыком. Немедленно. Служанка осталась у двери. Она продолжала смотреть в пол и ответила тихо, словно повторяла выученное распоряжение. — Простите, мисс. Мы служим только господину. Ваш чемодан еще опечатан службой безопасности. Открывать его разрешено только после проверки. Меня прошиб жар. Унижение обожгло щеки. Меня лишили даже собственных вещей! Я — руководитель многомиллионного проекта, а здесь я никто. Пленница в шелках, которой слуги отказываются подать её собственный рабочий компьютер. — Выйди вон, — процедила я сквозь зубы. Горничная с легким, почти насмешливым поклоном покинула комнату.

Я заметалась по огромной спальне, чувствуя, как внутри закипает бессильная ярость. Мне нужно было позвонить Фариду. Старый телефон охрана забрала на проверку вместе с ноутбуком. Нужно было связаться с подрядчиками, убедиться, что замена оборудования уже ищется. Мой взгляд упал на стену. Между книжными стеллажами светилась гладкая сенсорная панель «умного дома». Я бросилась к ней. Климат-контроль, освещение, жалюзи... Я смахнула главное меню и углубилась в инженерные настройки. Годы координации выставочных комплексов научили меня разбираться в стандартных сервисных интерфейсах. Введя указанный на сервисной наклейке PIN-код, я попыталась связаться с внешней линией консьерж-службы здания, надеясь попросить оператора соединить меня с монтажной площадкой. Пальцы быстро коснулись кнопки вызова диспетчера. Еще секунда, и...

Экран внезапно мигнул, погас и тут же загорелся ярким светом. Настройки исчезли. Вместо них на дисплее появилось лицо Рашида. Он сидел в своем кабинете, расслабленно откинувшись в кожаном кресле. На его губах играла чуть заметная, хищная усмешка. — Скучаешь? — его голос, искаженный динамиком, прозвучал обманчиво мягко. — Или пытаешься связаться с внешним миром на второй час пребывания в доме? Я отшатнулась от панели, чувствуя, как щеки заливает румянец гнева и смущения. Он наблюдал за мной. Система была завязана напрямую на него. Экран погас так же внезапно, как и включился.

Через несколько минут тяжелые двери моей спальни распахнулись. Рашид вошел в комнату. Он уже снял пиджак и галстук, верхние пуговицы его белоснежной рубашки были расстегнуты, открывая смуглую кожу, но он смотрел на меня так, что я отступила от панели. От него веяло холодом арктического льда. Он остановился в паре шагов от меня, засунув руки в карманы брюк. — Давай проясним ситуацию один раз, Анна, — его голос резал воздух, как скальпель. — Ты находишься под прицелом людей, которые сегодня пытались пробить тебе голову арматурой. Поэтому правила здесь устанавливаю я. Никаких внешних звонков без шифрования. Ты не пользуешься своим старым телефоном. Твои передвижения по зданию и городу — только в сопровождении моей личной гвардии. Он сделал медленный шаг вперед, нависая надо мной: — И еще одно. Прислуга в этом доме подчиняется только мне. Если тебе что-то нужно — ты обращаешься ко мне. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Моя гордость кричала, требуя послать его к черту, но разум холодным душем напоминал о разрушенной сцене и смете саммита. Я сделала глубокий вдох, подавляя бунт. — Я принимаю твои правила безопасности, — я посмотрела ему прямо в глаза, сжав кулаки за спиной. — Но я здесь не для того, чтобы прятаться. У меня горит проект. Дай мне мой ноутбук. Мне нужно работать. Рашид смотрел на меня несколько секунд, изучая мое лицо; я упрямо удерживала его взгляд. В глубине его черных глаз мелькнула искра удовлетворения. Он молча развернулся и вышел. Через десять минут в комнату вошел охранник и поставил на стол мой чемодан и проверенный ноутбук. Рядом положил новый телефон: в адресной книге уже стояли номера Фарида и Тарика. Я села за стол, открыла крышку и погрузилась в цифры. Завтра начнется мой контрудар.

Я работала до рассвета, а к утру Фарид прислал новую сводку.

Утром я открыла сводки Фарида раньше, чем успела притронуться к кофе. Я сидела за массивным столом в выделенном мне кабинете, считая, сколько часов осталось до подъема центральных ферм. Лебедки оставались на таможне. Ахмед, узнав о замороженном счете, перепродал свой комплект. Нужны были деньги. Огромные деньги сверх утвержденной сметы на закупку оборудования по двойной цене у перекупщиков, чтобы доставить его воздухом в обход портовой бюрократии. Я быстро набросала обоснование, прикрепила смету и отправила запрос через внутреннюю сеть на выделение сверхбюджета из фонда генерального спонсора. Теперь я была под защитой Рашида. Пора было использовать его ресурсы.

Прошел час. В графе согласования все еще значилось «на рассмотрении». Я вызвала секретаря — чопорного британца, приставленного ко мне с самого утра. — Почему нет подтверждения от финансового отдела? — Мисс, ваш запрос отклонен, — бесстрастно сообщил он. — Клерки ссылаются на стандартный трехдневный регламент согласования сверхбюджетных трат. Три дня! Через три дня мы сорвем график монтажа купола, и саммит можно будет отменять. Я вскочила из-за стола, схватила папку с расчетами. — Где находится финансовый отдел? — На шестьдесят втором этаже, мисс. Но вам не разрешено... — Со мной пойдет охрана, — отрезала я, направляясь к дверям.

Двое приставленных ко мне "теней" молча последовали за мной в лифт. Мы спустились в финансовое сердце империи Рашида. Огромный опен-спейс, сотни мониторов, гул голосов. Я направилась прямо к стеклянному кабинету главного финансиста. — Мой запрос отклонен, — я бросила папку на его стол. — Утвердите его сейчас же. Это критично для саммита. Финансист, лысеющий мужчина в дорогих очках, отодвинул папку к краю стола и смерил меня снисходительным взглядом. — Регламент един для всех, мисс. Мы не переводим миллионы дирхамов по звонку. Процедура займет три дня. — У меня нет трех дней! — я наклонилась над столом, упираясь в него руками. — Это проект вашего босса! — Вот когда босс лично подпишет, тогда и переведем, — он отвернулся к монитору. — А сейчас не мешайте мне работать.

Меня захлестнула волна обжигающей ярости. Они воспринимали меня как выскочку, очередную игрушку шейха, которая возомнила себя бизнесвумен. Я развернулась на каблуках. — Где он сейчас? — спросила я у охранника. — Господин на закрытом совещании в зале совета на сотом этаже, — невозмутимо ответил тот. — Веди. Я вошла в лифт, чувствуя, как пульсирует кровь в висках. Сотый этаж встретил меня оглушающей тишиной и запахом полированного дерева. Перед массивными двустворчатыми дверями зала совещаний стояла целая шеренга охраны и помощников. — Мисс, туда нельзя! Идет встреча с министрами! — попытался перехватить меня один из секретарей. Но я уже не могла остановиться. Оттолкнув его руку, я распахнула тяжелые двери.

В огромном зале с панорамными окнами за длинным мраморным столом сидели около десятка мужчин в традиционных белых кандурах и строгих костюмах. На мгновение повисла мертвая тишина. Все взгляды скрестились на мне. Охрана внутри зала мгновенно подобралась, их руки скользнули под пиджаки к шокерам. Советники возмущенно вскочили со своих мест. — Что за дерзость! Выведите её немедленно! — выкрикнул один из министров, багровея от гнева. Я проигнорировала их всех. Мой взгляд был прикован только к одному человеку. Шейх Рашид сидел во главе стола. Его лицо было непроницаемо, но в глазах плясали опасные огни.