Сводные. Родители
Осторожно убираю руку, позволяя ему надеть “защиту”.
– Ложись на спину, ноги вместе и согни.
Покорно делаю все так, как он просит.
– Обхвати их руками.
Слушаюсь.
Незнакомец пристраивается, одной рукой обнимает мое бедро, второй упирается крупной головкой в лоно. Размазывает смазку. Затем вновь возвращается к моему входу, усиливает давление и медленно входит на всю длину, заполняя меня собой, вызывая приятную, тягучую боль, которая постепенно проходит, оставляя после себя, лишь дикое желание, чтобы он двигался. Двигался во мне, без остановки… Но он не шевелится, давая мне привыкнуть к его размеру. Тяжелое дыхание незнакомца обжигает мою шею, а сердце бьется в унисон с моим. Я это чувствую, слышу.
– Прости, нежным не смогу быть. Не получится, – медленно начинает двигаться.
Начинает ускоряться, движения становятся более размашистыми и жесткими. Мои бедра непроизвольно двигаются навстречу, желая еще большего.
– Моя сука… – рычит он, вдалбливаясь уже с настоящим остервенением, выдавая громкие и очень пошлые шлепки.
Отпускаю ноги, развожу их. Мой незнакомец, подается вперед. Каждый новый толчок отзывается волной удовольствия по всему телу. Стону, не в силах сдержать этот звук, и он отвечает мне тихим рыком в шею, у самого уха. Руки вцепляются в его спину, ногти царапают кожу.
Тянется, выдергивает подушку из-под моей головы, подкладывает ее под бедра и опускает мои ноги.
– Сладкая моя, прогнись, передок вверх тянешь, задок напрягаешь, – командует мной.
Даже не сомневаюсь, выполняю все, что просит. Незнакомец входит, одним рывком, выбивая из меня громкий стон.
– Не расслабляться до самого конца. Ясно?
– Да, – шепчу, практически в беспамятстве.
– Да, сука. Вот так… Хорошо… Чувствуешь, все ощущения усилились?
Киваю в ответ, прикрывая глаза.
Чувствую… чувствую… как никогда.
В какой-то момент, кажется, что я полностью теряю рассудок. Нахожусь уже не здесь. Растворяюсь в мужчине, в тех ощущениях, что он мне дарит. Еще толчок и тело пронзает волна дрожи, мышцы сокращаются, а из горла вырывается уже не стон. Лишь рваный хрип. Он продолжает двигаться, пока и его тело не простреливает волной оргазма. Стонет. Громко, по-мужски коротко, выдавая очередь пошлой брани.
– Охуенно… – подводит итог хрипловатым голосом, снимает презерватив, встает, чтобы выбросить его.
Вновь наливает мне вина, сам делает глоток из другой бутылки прямо из горла.
– И как же мне к тебе обращаться, цветочек? – мужчина проводит пальцами по волосам, вновь убирая выбившиеся прядки, склоняет голову набок. Уголки губ ползут вверх. – Лютик.
Хмыкаю, но слегка улыбаюсь. “Лютик”? Что за детский сад?
– Очень красивый Лютик, желанный… – задумчиво произносит мужчина, смотрит на бутылку в своей руке, слегка морщится. Наливает в бокал и делает глоток янтарной жидкости. – Трахнуть еще раз? Или дать тебе небольшую передышку?
Его глаза темнеют, игривость моментально исчезает, уступая место звериным инстинктам. Ставит бокал на столик с мягким стуком и делает шаг к кровати…
Глава 15. Я сегодня улетаю
Константин (Дунай)
Из ванной доносится монотонный шум воды. Пока мой Цветочек принимает душ, сижу в кресле, закинув ноги на маленький столик, и потягиваю горячий чай. Скоро рассвет, а мы так и не ложились. Долбил ее, пока у самого уздечка не задымилась. Боюсь даже представить, что творится с ее “бутончиком”.
Ложиться спать и смысла нет – в самолете высплюсь. Через пять часов должен быть уже в аэропорту. Сегодня лечу в Сочи по работе. А вот она… Надо что-то решать. В нашу первую встречу в клубе тупо хотел ее выебать. Но что-то пошло не так. Будь я в возрасте моего сына, сказал бы, что влюбился.
Интересно, а у нее… Есть дети? Муж?
От слова “Муж” внутренности перемалывает, словно в мясорубке. Рвануло по вискам так, что приходится зажмуриться.
Убираю со столика ноги, ставлю кружку. На балкон – курить.
Открываю створку, прохладный утренний воздух приятно холодит лицо. Затягиваюсь. Наша игра в “незнакомцев” уже начинает напрягать. Хочу больше узнать о ней. Имя, возраст… Кто она, чем занимается, есть ли семья? Что она любит? Что не любит? Мне нужны данные. Вот только свое слово привык держать. Обещал ей. Несмотря на то что сотню раз пожалел об этом, пока месяц долбоебом ждал ее каждый вечер.
Выпускаю облако никотинового дыма, руку сжимаю в кулак, до хруста суставов.
ОНА нужна мне.
Тушу окурок о пепельницу. Услышав шуршание, оборачиваюсь.
– Не понял? Куда собралась? – быстро закрываю окно и возвращаюсь в спальню. – Разделась и в люльку, ходишь с трудом, куда-то еще намылилась.
– Мне пора, – стоит, пальцы на руках заламывает, губы кусает. Ее ресницы дрожат, кажется, что сейчас слезы польются из глаз.
– Посмотри на меня, – подхожу. К себе ее прижимаю.
– Мне, правда, пора уходить…
Мышцы каменеют. Кажется, еще немного, лопаться начнут, как перетянутые струны у скрипки.
– Я сегодня улетаю по делам. Вернусь через четыре дня. Придешь?
– Нет… Я хочу вернуть вам ключи.
Оглушило словно рыбу и выбросило на раскаленный песок, заживо жариться.
– Так не пойдет. Лютик, если у меня ломка начнется – найду. А она начнется, это я могу сказать с уверенностью в девяносто девять и девять десятых процента.
– Вы обещали, – поднимает испуганный взгляд.
Неужели. В глаза, наконец, посмотрела.
– Все немного изменилось. Я хочу тебя еще, – касаюсь губами кончика ее носа. – И ты меня хочешь.
– Я не могу. Простите.
– В четверг в десять вечера буду тебя ждать.
– Нет. Так не получится.
Словами бьет так, словно штормовыми волнами хлещет.
– Я не буду повторять дважды свои слова, – говорю, понижая голос до хрипа, выпускаю ее из объятий, внимательно всматриваясь в лицо. – Мы встретимся.
– Черт… – шипит со злостью. – В обед… Я смогу заехать в обед.
Стискиваю зубы. Условия мне ставит. Ладно, главное, что вообще согласилась.
– Буду здесь в час дня. Отдохни пару часов, потом поедешь домой.
Мотает головой, отступая на шаг назад.
– Нет, это исключено. Мне на самом деле пора уезжать. Я вызову такси.
Прижимаю кулак к переносице, зажмуриваюсь. Если в четверг не появится… Быстрым шагом направляюсь в прихожую, хватаю с полки ключи. Возвращаюсь.
– Дай свою сумку, – рублю воздух приказным тоном.
Моя Незнакомка молча подходит к кровати, берет пиджак и сумочку. Передает ее мне. Закидываю внутрь ключи. Возвращаю обратно.
– Теперь это твои ключи. Можешь приходить сюда в любой день, в любое время.
– Нет. Зачем ключи? Это уже слишком!
– Оставь их. Или потом не удивляйся, если я сам внезапно появлюсь в твоей жизни. Без приглашения, без стука и без предупреждения. Давай так: просто носи в сумке или убери куда-нибудь на полку, я не знаю… Забудь про них. Гарантирую, позже, ты сама поймешь, что тебя тянет сюда. Ко мне.
Она берет сумку, словно та до краев набита кирпичами, и медленно бредет к двери. Прожигаю взглядом, силясь понять, что у нее в голове. Вернется? Должна… Мой Цветочек побоится ослушаться.
Когда за ней захлопывается дверь, иду на балкон. Снова закуриваю. Высовываюсь в окно, чтобы проводить ее взглядом. С одной стороны, понимаю, что жестко надавил. С другой – нутром чувствую, что с ней не все так просто. И этот испуганный взгляд… Неужели семейная? Как и я…
Достаю телефон, нахожу номер своего помощника.
– Стас, привет. Прости, если разбудил. Я по делу. Найди мне информацию и вообще, пробей все возможные данные на женщину. Примерный возраст – тридцать-тридцать пять лет, волосы темные. Была в клубе "Эдем". Дату чуть позже скину, не помню, надо точно посмотреть. И самое главное, сделай это быстро.
Делаю затяжку. Замечаю свою Незнакомку. Она быстрым шагом направляется к такси. Подходит к машине, открывает дверь, но перед тем, как сесть в салон, в самый последний момент ведет взглядом по окнам моего дома.
– Константин Андреевич? – доносится из динамика. – Алло? Конст…
– Стас. Отбой.
– Данные на женщину не собирать?
– Нет… Уже не надо.
Скидываю звонок. Смотрю на погасший экран телефона.
– Твою мать…
Бросаю окурок, возвращаюсь в комнату. Надо заехать домой, собрать вещи. И выкинуть из головы эту чертову сучку хотя бы на три дня. Правда после сегодняшней ночи, вряд ли у меня это получится. Уже сейчас понимаю, что она глубоко засела под кожу, проникла в самую плоть. Вросла намертво. Зачипировалась.
Она только уехала, а меня уже колбасит, как подростка, с которого еще листва не опала.
Пока держусь, а дальше, посмотрим…
Глава 16. Мой муж – Не мой муж
Лидия
“Тебя когда-нибудь трахали так, что наутро лобка коснуться больно, не говоря уже о том, чтобы присесть?” – всплывают в голове слова моего Незнакомца. Теперь я знаю, что это значит. Коснуться себя там и правда… болезненно. Усаживаюсь в такси максимально аккуратно, бережно, словно я ваза из тончайшего стекла. Выдыхаю. И как бы ни казалось странным, но это приятные ощущения. Меня до сих пор не оставляет фантомное чувство наполненности. Сдвигаю ноги. Ощущения только усиливаются. Моментально напрягаюсь всем телом и бросаю взгляд на водителя. Само собой, он не знает, что со мной творится. Мужчина занят лишь дорогой.
Отворачиваюсь к окну, думая о том, как смотреть в глаза мужу. Месяц назад не было много времени на самоедство. Безусловно, я терзала себя, но свалившиеся на нас проблемы с работой мужа, финансами, здоровьем Екатерины Антоновны, моей студией, перетянули на себя все внимание. А сейчас… даже не знаю. Все так сложно.
Первым делом, нужно вновь спрятать ключи. Высплюсь, отнесу их обратно в студию.
Машина плавно сворачивает в переулок. Через пару минут буду дома.
Крепче сжимаю сумку и понимаю, мой телефон вибрирует. Расстегиваю молнию, на экране высвечивается родное имя – “Виталя”.
Сердце мгновенно ухает вниз увесистым булыжником. В такт вибрации дрожит и моя рука. Беру телефон, прислоняю к уху.
– Да, – отвечаю тихим голосом.
– Ты где? – голос мужа жесткий, металлический. – Вернулся домой – тебя нет. Лида?
– Я… Виталь, я в студии сейчас, заработалась видимо, присела отдохнуть, и… задремала, – сочиняю на ходу, спасая свою полыхающую, от страха, задницу.
– Ты в студии?
– Д-да… Сейчас такси вызову и вернусь домой.
– Почему не на своей?
Пауза. Кажется, я только что прокололась по полной.
– Виталь, так я же вчера вернулась домой, кое-как припарковалась и то, только в соседнем дворе, а потом вспомнила, что ключи от квартиры забыла в студии. В общем, вызвала такси, чтобы и это парковочное место не потерять. Ну а в студии… ты же знаешь, глаз зацепился за одно, потом за другое и понеслось, в итоге бурную деятельность развела.
– Понял. Не трать деньги, я заберу тебя.
– Нет, – выпаливаю на эмоциях. – Ты же работал всю ночь, ложись спать, сама вернусь, – тараторю на грани смерти.
– Не обсуждается. Все, давай, я пошел одеваться.
Муж сбрасывает вызов. Такси тормозит у подъезда. Я стекаю по сидению желеобразной массой.
– Приехали, – мужчина оборачивается и смотрит на меня с вселенской усталостью на лице.
– Простите, не могли бы вы отвезти меня теперь по другому адресу.
– Так не получится. Нужна новая заявка.
– Да, секунду. Но не могли бы вы отъехать отсюда. Прошу вас, хотя бы за дом.
Мужчина прищуривается, тяжко вздыхает, но все-таки выполняет мою просьбу.
Быстро оформляю новую заявку. Таксист ловит ее.
– Побыстрее, пожалуйста, я очень спешу.
Он недовольно хмыкает, но увеличивает скорость.
Через пятнадцать минут влетаю в студию. Переодеваюсь, запускаю руки в волосы и ерошу их, чтобы создать на голове беспорядок. Хватаю свою одежду, подношу к носу, нюхаю.
– Черт! Черт! Черт! – пулей уношусь в туалет, хватаю освежитель воздуха, возвращаюсь и распыляю его на свои вещи, чтобы избавиться от чужого запаха.
ЕГО запаха.
– Лида, почему дверь открыта? – доносится голос мужа.
От неожиданности вскрикиваю, прячу освежитель воздуха в коробку с каким-то хламом, бросаю одежду на спинку стула. Прижимаю руки к груди, делаю глубокий вдох-выдох. Иду в холл.
– Ой, ты напугал меня. Я, наверное, забыла закрыться.
– Я напугал? То есть, а это не страшно по-твоему? – муж указывает на дверь. – Ну супер, что могу сказать. Одна на всю ночь в студии осталась и дверь открыта. Заходи, бери, что хочешь и кого хочешь. Лида, ты совсем с ума сошла? А если бы кто-то на самом деле зашел? – Виталя рассерженно скидывает с себя джинсовку, проходит вперед. – Больше так не делай, всегда проверяй двери. Ладно. Давай показывай, что успела сделать? Черт, а чем так пахнет?
– Да так по мелочам все, уборка там, сям… Я же вчера еще у мамы была, она манты попросила ей налепить.
Муж бросает на меня беглый взгляд.
– Серьезно? И ты готовила их?
– Ну да.
– Лид, могла просто в магазине купить.
– Она просила домашних. Моих… – пожимаю плечами.
– Поговорю с ней, чтобы так не наседала на тебя. И так ничего не успеваешь, еще какие-то манты… Напомни, когда столы привезут?
– Завтра.
– Завтра… Сама сможешь принять? Оля подработку предложила, у нее самый сезон по ландшафтным работам, меня на подхват возьмет. Деньги неплохие обещает, там заказчик “жирный”.
– Виталя, ты же обещал!
– И что, что обещал? А деньги нам не нужны? Лид, ребенком не будь. Давай Лехе Сухову наберу? Он поможет со сборкой столов.
Отворачиваюсь. В груди разливается раскаленная лава. Снимаю с себя рабочую одежду, чтобы переодеться. Остаюсь в одном белье. Беру со стула джинсы, Виталя в этот момент подходит ко мне сзади, обнимает, прижимается телом.
– Лидок, обиделась что ли?
– Да, – говорю как есть. И плевать мне на все. На мою измену. Злость и обида вылезли на первый план.
Да, это моя студия, я захотела создать это творческое пространство. Все так, но… Но не думала, что это будет так сложно.
Муж перебирает пальцами пряди моих волос. Убирает их. В шею целует, в плечо… Мягко касается лямки бюстгальтера, легким движением сдвигает ее в сторону. Она спадает. Внутренне вся сжимаюсь в маленький колючий клубок, но не могу пошевелиться, стою замершей статуей.
– Не обижайся. Ну? – шепчет муж, ласкает мою грудь, ведет рукой вниз, ныряет под резинку трусов.
Касается там, самого интимного места, а во мне все болью отзывается – физической и моральной.
– Виталь, не надо. Я не…
– Любимая, хочу тебя, – выдыхает, опьяненным похотью голосом. Дышит тяжело, сильнее прижимается грудью, за которой долбит на скоростях его сердце. – Мокренькая моя, сама же хочешь, – целует в ухо, растирая смазку между половых губ.
Возбуждена, но не им. Не от него белье насквозь мокрое. До сих пор…
Не хочу. Но покорно выполняю супружеский долг. Упираюсь грудью в стол, как просит муж, развожу ноги и, закусив губу до крови, терплю жгучую боль, когда он входит в меня и жадно берет.
Эмоции бы отключить, да не выходит.
Слезы против моей воли текут по щекам, мокрые от пота ладони скользят по поверхности стола. Сжимаю их в кулаки. Терплю. А в голове мелькает странная мысль: “Сколько же таких жен, которые терпят, молча выполняя свой долг?”.
– Моя сладкая дырочка, – рычит муж, врезаясь в меня бедрами.
Морщусь. Эти слова не вызывают ничего, кроме отторжения. Пошлые фразочки в его исполнении больше не вставляют, не вызывают ни капельки страсти.
Каждый новый толчок – удар по моей гордости. Какой к черту гордости? Нет ее сейчас. Растоптана.
Закрываю глаза, представляя другого. Своего Незнакомца. Его сильные руки, нежные и одновременно властные прикосновения, страстные поцелуи, от которых кружилась голова. С ним я чувствовала себя невероятно женственной, желанной и как бы ни казалось чем-то абсурдным – любимой.
А с Виталей, кажется, что ему не так уж важны мои чувства, мои желания. Словно это на втором плане. На первом, удовлетворение его похоти. Всегда ли так было? Раньше не замечала, казалось, что все у нас отлично. Он ведь никогда не был грубым со мной. Да и сейчас, он ведь не груб, не жесток. Он просто не знает, о том, что во мне поменялись настройки. Сейчас, все иначе… Почему так? Я одна изменилась или мы оба?
Шлепок по заднице внезапно отрезвляет, и я возвращаюсь в реальность.
– Ну! Кончай, сучка! Такой узкой стала, – муж ускоряется, вдалбливаясь все быстрее и быстрее.
Низ живота сводит от режущей боли, чувствую, что смазки уже практически нет. Я стерлась, высохла, в пыль превратилась. Делаю над собой последние усилия, сжимая кулаки, рычу в голосину и, напрягая мышцы лона, имитирую оргазм.
– Да-а-а, вот так… моя хорошая, – выдыхает муж, делает еще несколько толчков и доезжает сам, кончая на мои ягодицы.
Быстро смахиваю слезы, вытираю пот со лба, иду в туалет. Раздавленная, сама собой. Изменница Лида…
Глава 17. Между нами зима
Лидия
Вернувшись домой, первым делом уношусь в ванную. Долго стою под струями прохладной воды, надеясь, что жжение станет меньше, что вместе с водой утечет и моя боль.
Через полчаса выхожу из ванной, закутавшись в теплый махровый халат. Останавливаюсь около гардероба, смотрю в зеркало и не узнаю себя. Глаза впавшие, с темными кругами, блеск потух. Лицо осунулось, выгляжу старше своего возраста.
Где та жизнерадостная я, которая еще совсем недавно считала, что жизнь хороша? Где она?
Сажусь на кровать, Виталя уже спит. Один взгляд на него и внизу все резью отзывается. Встаю, ухожу в гостиную, задергиваю шторы, чтобы дневной свет не мешал спать. Устраиваюсь на диване и проваливаюсь в долгий тревожный сон.
***
Замерев взглядом на одной точке, смотрю в окно. В руках кружка горячего кофе с ложкой сгущенки. Люблю это сочетание. Внутренне все еще чувствую пустоту и подавленность. Впервые думаю о разводе. И рыдать хочется от горечи и сожаления.
– Мусь, о чем задумалась? – дочь утыкается подбородком в мое плечо, в щеку целует. – С добрым утром.
– Доброе утро, Лизун, – улыбаюсь, глажу дочь по голове. – Яичницу сделать?
– С сосисками.
– Иди умывайся пока, – ставлю кружку с недопитым кофе на стол, иду к холодильнику.
Два яйца, сосиска, масло. Несколько минут и ароматный завтрак готов.
– Мусь, я тут спросить хотела… Если я Гришку приглашу к нам завтра на ужин, нормально будет? Так познакомить вас хочу с ним.
– Конечно! Дочь, прости, я совсем замоталась, забыла про знакомство.
– Да ничего… я понимаю, не до того было.
Сажусь за стол напротив Лизы, подпираю руками подбородок и улыбаюсь.
– И что твой Гришка любит? Какие блюда приготовить?
– Ох, мам, все сложно. Он у меня король! – выдает она, многозначительно закатив глаза.
– Это как?
– Он из богатой семьи. Так что удивить его чем-то сложно.
– Ну понятно. Значит, будет просто и по-домашнему, может, этому хоть удивится. Надеюсь, морду твой Гришка воротить не станет. Предупреди его, что я буду вредной тещей, если все не съест, замуж тебя не отпущу, – давлю смешок.
– Ма-а-м, ну че начала-то?
– Что веселимся девчонки? – раздается голос Витали за спиной.
Оборачиваюсь. Муж оперся о косяк, поглядывает на нас с улыбкой. Так привычно. Как у нас всегда и было. Вот сейчас он оторвется от косяка, сначала поцелует меня, потом Лизу, возьмет мой кофе, допьет. Попросит бутерброд с колбасой, сыром и долькой помидора.
Виталя действительно отрывается от косяка и… Делает все, как я и думала. Знаю его наизусть.
– Так и о чем вы тут говорили?
– Завтра у нас будет знакомство с парнем нашей дочери.
Виталя вздергивает бровь.
– Не рановато тебе?
– Пап, только ты не начинай, мне мамы достаточно. Ее чуть удар не хватил, когда ей про Гришу рассказала.
– Ладно уж, посмотрим, что там за Гриша нарисовался.
– Па-а-п!
– Не папкай мне тут, я свою дочь кому попало не собираюсь доверять. Так что пусть твой парень постарается мне понравиться.
Лиза бросает на меня испуганный взгляд. Не в силах удержаться, прыскаю смехом.
– Да уж, бедный Гришка, – говорю и перевожу взгляд на своего ребенка, который разве, что не плачет уже. – Дочь, ну чего скуксилась? Не переживай, не обидим мы твоего короля.
– Короля? – эхом отзывается Виталя.
– Угу, – киваю. – Гриша из очень обеспеченной семьи.
– Лишь бы не тупой мажор, – морщится муж.
– Нет, он не такой. Он вообще клевый, уверена, он понравится вам, – улыбается Лиза. – Ладно, предки, мне пора в универ. – чмокает нас с мужем в щеки и уходит.
Виталя переводит все внимание на меня и говорит:
– Сухов после обеда к тебе приедет. Он быстро все столы соберет.
– Хорошо, – Встаю из-за стола, собираю посуду, складываю в раковину. Замираю. Оборачиваюсь. – Виталь, а ты еще ищешь работу? Последние пару недель, совсем ничего не рассказываешь. На собеседования не зовут?
– Нет. Тихо, как в танке, – бурчит и утыкается взглядом в кружку.
– Давай вечером вместе посмотрим вакансии? – предлагаю свою помощь.
– Лида, хватит меня пилить. Что ты докопалась? Найду я работу! Найду! – Виталя отпихивает от себя кружку, встает из-за стола и прожигает меня взглядом. – Затрахала, честное слово, – бросает и выходит из кухни.
Через пять минут хлопает входная дверь.
Застываю с губкой в руках на несколько секунд. А затем, поджав губы, продолжаю мыть посуду.
***
Первым делом еду к свекрови. Немного болтаю с ней, пеку шарлотку, делаю легкую уборку. В двенадцать приезжаю в студию и жду доставку. Машина приезжает через полчаса. Грузчики работают быстро и слаженно: заносят коробки, аккуратно расставляют их вдоль стены.
Распаковываю первый стол. Вспоминаю Виталькин взгляд утром. Тяжелый, злой. Обычно он другой. В нем больше тепла и юмора. А тут… словно чужой человек смотрел, еще и прикрикнул. Отгоняю дурные мысли, сосредотачиваюсь на работе. Нужно успеть все собрать до вечера, потому что завтра приехать я сюда не смогу. Буду готовиться дома к ужину с парнем дочери.
Через час приезжает друг мужа – Леша Сухов. Работа сразу идет веселее и в разы быстрее.
К пяти часам все столы собраны и расставлены по местам. Мою пол. Затем осматриваю помещение. Неплохо получилось. Мне нравится. Нужно еще докупить пару мелочей для декора, но это уже позже.
– Лидок, может, в кафешку заскочим, перекусить? – спрашивает Леша.
– Голодный? Позорище мне, даже чай тебе не предложила с этими столами…
– Да ладно. Когда работаю, никогда не ем, кстати.
– Почему?
– А меня в сон сразу клонит.
Понимающе улыбаюсь.
– Кстати, как у вас с Виталиком? – неожиданно спрашивает Леша.
– Все хорошо. К чему этот вопрос? – настороженно спрашиваю.
– Да просто. Ермилова твоего в последнее время, как подменили. Подумал, вдруг между вами что-то… Не ругаетесь?
– Да нет… – переминаюсь с ноги на ногу, обсуждать наш кризис в отношениях не хочется. – Виталя из-за работы переживает.
– Ну понял. Все нормально будет. Он у тебя мужик умный, найдет работу и заживете еще лучше.
Молча киваю.
– Но, если надумаете разбегаться, присвою тебя себе, – отшучивается он.
Друг мужа замолкает, задерживается на мне взглядом. Смотрит прямо, и от этого становится не по себе. Не понимаю, шутит он или серьезно.