Семьдесят два

Глава 1

Планета Игн,107-70-106(Сектор-Квадрат-Система), Серая Зона. Год 2052 от Разделения.

Пройдя по небольшому коридору, Корн остановился у двери. Первые шаги заставили каждый сустав издать стук, а сжатые кулаки завершили симфонию затекшего тела многократным хрустом. Тело слушалось, но вялость в мышцах сковывала движения — точнее, ему казалось, что она их сковывает.

Дверь не спешила открываться, ожидая команды. Голова немного гудела, полностью не восстановившись после глубоко сна, а глаза с заметным опозданием фокусировались на нужных предметах — будто бы он недавно получил увесистую затрещину и теперь пребывал в состоянии, близком к легкой контузии.

Первые шаги усилили кровоснабжение тела, и на мгновение гудение в голове перешло в отчетливый писк. Но тот быстро стих, возвращая нормальное функционирование вместилищу «я» Корна Ронда Селезиума — человека, принадлежащего Ветви Некс, производного от Ветви Вивус.

Как и всегда после длительного перемещения через ПП, его мучило жгучее желание поменять жизнь, а давящее чувство невозможности совершить сей маневр, подстегивало злость на самого себя и обстоятельства, что привели ее — жизнь и его самого в ней — в то самое место и время, в котором ему удосужилось существовать. И оно всегда возникало после выхода в действительный космос, и если во время возвращения на планету организм чувствовал скорую встречу с дружелюбной поверхностью и скорый отдых, тем самым ускоряя восстановление, то сейчас его ждало куда менее радужное времяпрепровождение, в куда более неспокойной обстановке.

Дверь в кабину управления открылась, издав лишь еле слышный звук работы привода. Корн секунду помедлил и вошел внутрь. Он бросил взгляд на черное кресло, серые стены, черный пол — и его обуяло еще большее отвращение к работе. Но понимание, что вскоре мозг окончательно придет в себя после глубокого сна, а желания жить и узнавать новое вернутся на свои места, заставило его приступить к сканированию.

Система рассчитала пробуждение пилота корректно, дабы не томить перелетом от точки выхода в действительный космос до орбиты планеты Игн. Теперь Корну оставалось лишь соединиться с ней и приступить к поиску Хранилища Дисцентов, где-то под тысячелетним слоем отложений жизнедеятельности этой раскаленной, дико неприветливой к чужакам сферы.

Кресло перевело пилота в лежачее положение, а система корабля, на основании показаний тела единственного члена экипажа, запустила подходящий алгоритм массажа. Корн мгновенно расслабился и подключился к кораблю.

Серебряный эллипсоид резко уменьшил и откорректировал орбиту, выйдя на значения, полученные от представителя Доминис. Корн активировал сканеры среднеповерхностного поиска и приступил к проверке систем корабля.

Перемещение через ПП никоим образом не отразилось на его жизнеспособности и эта формальность — проверка — быстро завершилась. Комдист ядро работало только на прием и, соответственно, принимало лишь настроенную ленту уведомлений. Корн быстро пробежался по заголовкам, не найдя ничего интересного, и перевел фокус на сканирование.

Черная поверхность планеты Игн, изъеденная ядовито-оранжевыми реками магмы и покрытая в хаотичном порядке озерами того же цвета и, вероятно, состава, будто крайне опасное ядовитое животное с ярким окрасом, предупреждало о своей небезопасности — а точнее, о своей смертельной опасности — для любого, кто желает потревожить ее дикое существование.

Корн невооруженным глазом наблюдал огромные наросты, не выбрасывающие ядовитую смесь газов в атмосферу, а стелящие их слоем по поверхности, ведь гравитация здесь составляла четыре эталонных значения, а сами газы состояли далеко не из легких и безопасных веществ.

Молодая планета цвела и пылала, чтобы через миллионы лет остыть и, возможно, породить существ, которые ринутся в неравный бой с пустотой космоса, пытаясь скрасить свое одиночество надеждой на существование где-то в черной неизвестности, хотя бы намека на разум.

Система выдала предупреждение о нахождении под поверхностью планеты строения, похожего на искомую структуру. В следующий виток Корн активировал глубокое сканирование, которое подтвердило наличие Хранилища в указанном представителем Доминис месте. Дабы удостовериться, он повторил то же действие на следующем витке. Удовлетворившись результатами, он встал и вывел на свободное пространство объемную модель Хранилища, построенную согласно полученным данным.

Полупрозрачный бункер медленно вращался перед его лицом, позволяя наглядно изучить свой «скелет». Он ничем не отличался от уже найденных ранее, и никаких проблем с доступом к сценте у Корна не должно было возникнуть — как не возникало никогда прежде. Отключившись от системы, он отправился подготавливаться к предстоящей работе, полный уверенности в успешности ее завершения.

Его небольшой корабль был построен по проекту Ветви Артифик и предполагал пребывание на нем трех членов экипажа в течение среднедлительного срока, а точнее, не более семисот тридцати суток. Но Корн был из Ветви Вивус, и поэтому внутренности корабля, не затрагивающие инженерные системы, пришлось изрядно перебрать.

Первым делом каюта превратилась в одноместную. Вместо трех приспособлений для сна, которые биологическому человеку не могли обеспечить требуемое качество отдыха, он поставил небольшую койку. Следом переделал уборную, а рядом с ней смонтировал небольшую «гардеробную». В последнюю переместились снаряжение, инвентарь, костюмы из соседнего с каютой помещения, освобождение которого, в свою очередь, позволило увеличить мощность гравитационной установки. Теперь корабль мог рыскать в границах Млечного Пути в полтора раза больше времени. К тому же имел возможность опускаться в атмосферы планет с гравитацией, повышенной до семи раз относительно эталона, и располагал мультифункциональным помещением.

Доработка имела и еще одно преимущество: повышение комфорта и добавление уюта столь редко встречаемого на кораблях производства Ветви Артифик. Искусственные тела и образ жизни, которого придерживались представители этой Ветви человечества, не требовала подобных излишеств, и они нещадно резались в угоду простоте и практичности. Эти качества, доводимые до предела, в конечном итоге становились преградой для длительного пребывания на некоторых кораблях Ветви Артифик представителей других Ветвей, переводя его в разряд «страданий», или и того более — к невозможности их эксплуатации ввиду физиологических ограничений, присущих человеку, как биологическому существу.

Корн вошел в каюту и направился в «гардеробную». Система корабля подала нужный костюм, соответствующий атмосфере планеты. Корн ловко надел выданное верхнее обмундирование и быстро запрыгнул в высокие черные сапоги. Костюм подстроился под тело носителя, а ворот, мгновение назад мягкий, как хлопковая ткань, покрыл голову серым шлемом без забрала. Корн почувствовал, как в его разъем непосредственного соединения вошел штекер, а в правом верхнем углу поля зрения обозначились строки состояния костюма. Забрало несколько раз закрыло и открыло лицо, проверив работоспособность, и скрылось, дожидаясь команды на активацию. Костюм подстроил давление внутри себя под нужное значение, герметично затянув резинки на горле, манжеты и соединение с сапогами. Затем он несколько раз проверил все системы и выдал уведомление о полной исправности и готовности к работе в экстремальных условиях, для которых, собственно, и создавался.

Корн зашел в уборную и посмотрелся в зеркало. За серым, слегка серебристым материалом его защитного облачения проглядывало мускулистое тело, а надбровные дуги, немного выступавшие вперед, ровно очерчивались черными бровями. Серебряная радужка глаз походила на текущую ртуть, налитую в располовиненный тор, а ее единственное отверстие занимал серый хрусталик, позволяющий видеть в кромешной тьме.

Он глубоко вдохнул, широко раскрыв ноздри узкого носа, и отдал команду на посадку. Глаза будто подернулись пеленой, пока их владелец вспоминал, в который уже раз в своей жизни он вот так стоит и смотрит в зеркало, перед тем как покинуть корабль и броситься в пучину неизвестности. Рискуя жизнью, он готовился проникнуть в таинственные строения с молчаливыми стенами — и даже спустя сотню раз все равно ожидал подвоха со стороны цивилизации, давно покинувшей эту галактику.

Системы корабля увеличили мощность, подаваемую на гравитационную установку, и приступили к плавной посадке с полной остановкой в указанной точке окончания маршрута.

Корн уселся в кресло и соединился с кораблем. Планета встречала его неплотной атмосферой и высокой температурой. Оранжевое, скорее черно-оранжевое море разливалось по всему обзору, ясно давая понять, что ошибок делать не стоит и каждый шаг по поверхности Игн требует осмысленности и собранности — тем более если речь идет о таком хрупком сосуде для сознания, как человеческое тело.

По мере снижения высоты стали четко просматриваться округлые оранжевые «водоемы», широкие полосы раскаленных рек, высокие черные горы и серые столбы гейзеров, тысячелетиями выраставшие под действием гравитации и внутреннего давления планеты.

Корабль пролетал над ядовитыми газовыми болотами темных расцветок, в которых смесь была такой плотной, что под действием внешних сил переходила в жидкое состояние и отравляла огромные площади вокруг себя. Вокруг них вырастали диковинные стены наращенных кристаллов, получившиеся в результате химических реакций грунта, жидкости и газа. Они, будто когти ужасного создания, загибались от старости и длины, опускаясь в облака газа или спиралевидно устремляясь вверх, изгибаясь в странные формы. Окаймляя «болота», они становились естественным препятствием на пути их расширения и тем самым тормозили загрязнение поверхности. Игн предстала перед взором человечества ядовитым оскалом, отбивая желание посещать ее своей бесплодностью и огнем.

Корна удивило, что все газы, извергаемые нутром планеты, тяжелые и нигде нет столбов или грибов дыма любого цвета. Ему уже приходилось видеть раскаленные миры, на их ранней и поздней стадиях развития, но все они обладали какой-никакой атмосферой, в отличие от Игн. Вся их поверхность была усеяна кровоточащими или выбрасывающими вверх газы наростами, будто планету поедала некая болезнь, удаляющая продукты своей паразитирующей жизни из ее внутренностей.

На этих планетах ему удавалось видеть облака диковинных расцветок, своими глазами наблюдать за ядовитыми закатами и восходами и к нечто похожему он и готовился, но Игн преподнесла ему неожиданность: отсутствия у нее своеобразной красоты молодой планеты. С первого взгляда отдавала мертвечиной и безысходностью раскаленной и ядовитой сферы.

Корабль завис в указанной точке, и Корн провел контрольное сканирование. Результат был предсказуем: отсутствие какой-либо понятной человечеству жизни в радиусе ста двух километров от корабля.

Система тут же выбрала подходящие грунту и необходимому проникающему свойству бурильные заряды, а затем навелась на нужное место, ожидая последней команды. Корн отдал ее. В следующее мгновение небольшая ракета отделилась от корабля и устремилась вперед. Пролетев с десяток метров, она резко пошла вниз и на нужной высоте изменила траекторию так, что вошла в склон горы почти параллельно ровной поверхности. Пройдя до установленной глубины, ракета взорвалась. Комья грунта разлетелись в разные стороны, но гравитация тут же потянула их вниз, и по дуге малого радиуса они упали на склон, покатившись по горе и разваливаясь на мелкие части.

Система корабля провела еще десяток залпов, расчищая поверхность и убирая некоторые опасно свисающие комья, способные оборвать жизнь человека в одно мгновение. Результатом работы стало появление на месте участка горы технологического отверстия, похожего на нору, проделанную огромным живым существом. Корн некоторое время смотрел на результат своего и его корабля труда, затем отправился в «гардеробную», которая к тому же служила складом и миниатюрной мастерской, в общем и целом — мультифункциональное помещение, и взял небольшой черный контейнер.

Выйдя из каюты, он повернул направо, и спустился на технический уровень. Здесь коридоры были узкие и вдоль них тянулись кабели и трубы, которые не прятали в каналы ввиду их важности для жизнеобеспечения корабля: в случае повреждения требовалось незамедлительно найти место поломки и провести ремонт. Инженерные коммуникации на кораблях Ветви Артифик разрабатывались с учетом практичности их обслуживания и ремонта. В этом аспекте, как и в большинстве остальных наголову опережали аналогичные средства дальнего перемещения Ветви Вивус.

Корн остановился перед небольшой дверью и на минуту замер, будто собираясь с силами. Дверь уехала в стену, и он подошел к серебристой вытянутой капсуле. Ее эллипсовидное тело немного сплющивалось в самой широкой части и походило на нос утконоса. Там же располагались небольшие крылья — для планирования и лучшей управляемости ввиду малой мощности гравитационной установки, которая в нее устанавливалась. Но здесь крылья были бесполезны из—за малой плотности атмосферы. Само двигательное сердце зонда по расчетам должно было справиться с гравитацией Игн, но работать ей предстояло в верхних границах критических показателей.

Корн подошел к задней части зонда, и перед ним распахнулся небольшой лючок пустого грузового отсека. Присев на корточки, он положил в него контейнер — лючок закрылся, а Корн выпрямился. Забрало шлема окончательно изолировало человека от окружающего пространства, а крышка посадочного места открылась в сторону от Корна. Немного помедлив, он сначала сел, а следом лег в зонд. Крышка закрылась, и система запросила подтверждение отделения.

Зонд покинул корабль, и Корн ощутил истинную силу тяжести на планете: до этого корабль компенсировал ее, приводя к эталону. Его придавило к креслу, но тело приступило к привыканию и переводу самое себя в режим повышенных нагрузок. Медленно войдя в отверстие, зонд пролетел до светло-синей стены Хранилища Дисцентов, и плавно опустился к грунту, зависнув в паре десятков сантиметров от него.

Выбравшись наружу, Корн первым делом нехитрой зарядкой с прыжками размял тело, ускорив привыкание к новому миру, и только потом вынул контейнер из грузового отсека. Пыль от взрывов уже давно, точнее — моментально осела под воздействием силы тяжести, и Корн мог спокойно работать. Костюм активировал налобный источник света, ввиду его малого количества в глубине искусственной «норы», ярко осветив пространство перед рассеянными широким конусом лучами. Поставив контейнер на грунт, Корн присел на корточки, ослабил замки по бокам контейнера и открыл его крышку, откинув ее назад.

— Установка соединения с системами Хранилища, — голосом отдал команду Корн.

— Программа по взлому и перехвату управления активирована, — так же голосом, отозвался корабль.

Из контейнера на пару десятков сантиметров вверх вылез небольшой по диаметру черный стержень антенны. Система корабля связалась с Хранилищем и запустила уже отработанный ни один десяток раз алгоритм обхода протоколов безопасности. Эти протоколы были созданы сотни тысячелетий назад и до сих пор исправно функционировали — пока рука человека до них не дотянулась.

Насилу выпрямившись и поработав плечами, Корн повернулся. Вдалеке четко различался горизонт с оранжевой полосой от лавовых полей и рек, переходящий сначала в желтое, а затем в серое кольцо, которое в конечном итоге становилось блекло-черным, будто впитывая пустоту Вселенной и «нежизнь» поверхности. Разряженная атмосфера и повышенная гравитация, позволяли небу планеты приобретать цвет космоса, и только активная поверхность привносила краски, и то лишь тонкими полосками за тысячи километров от наблюдателя. Темная ночь, с будто бы густой чернотой никогда не опускалась на поверхность планеты, которая всегда, хоть и не ярко, освещалась раскаленными полями лавы, пребывая в полумраке третью часть времени суток. Днем же местное светило раскаляло и так не прохладный грунт докрасна, обильно поливая его радиацией, не задерживающейся разряженной атмосферой. Внутренности планеты приступали к кипению, литосферные плиты подрагивали, вызывая неинтенсивные толчки, с произвольной частотой и амплитудой, а со стороны могло показаться, что день наполняет этот мертвый мир жизнью, заставляя все вокруг беспрестанно колебаться.

На голову Корну посыпалась пыль, и он сделал резкий шаг влево. На то место, где он стоял еще секунду назад, упал большой черный ком, развалившись от удара на несколько мелких частей. Корна позабавила пыль, которая на мгновение поднялась вверх, а затем резко осела, притянутая высокой гравитацией.

— Системы Хранилища, успешно взломаны, — раздался искусственный мужской голос.

— Различие имеются? — спросил Корн, продолжая смотреть вдаль.

— Нет — идентично ранее исследованным строениям Дисцентов, — получил он ответ.

— Открывай.

Он резко повернулся к светло-синей стене, к которой и проделывал отверстие. Еще мгновение она стояла незыблемой, монолитной, но уже в следующее, большой прямоугольник будто растаял в воздухе, растворился без следа, оставив вместо себя, многократно виденную Корном картину. Перед его глазами расстелился широкий белый коридор, с немного сероватым полом и проведенными по его поверхности большими желтыми полосами, которые отступали от стен на пару десятков сантиметров и будто звали пойти вдоль них вглубь «бункера». Корн так и поступил. Смело перешагнув невидимый силовой барьер между планетой и Хранилищем, он ощутил изменившуюся гравитацию: внутри она была привычной для человека. Этот переход был схож с возвращением в теплое жилище после скитаний по морозу, дождю или сильному ветру. Он действовал мягко, как бы обволакивая все тело, не намекая, а говоря прямо: «Теперь ты в безопасности». И это расслабляло не только сознание, но и тело, обещая покой и отдых. Именно это и было опасно. Сейчас расслабляться не стоило.

Свет изливался откуда-то с белоснежного потолка, но каких-либо ламп на нем не было видно. Сцента хранилась на три уровня выше. К ней вели два пути: пологая лестница в самом конце коридора и небольшой лифт ровно по его середине. Корн никогда им не пользовался, так как считал данный способ перемещения небезопасным, а сам лифт подозрительно манящим, поэтому и сейчас быстрыми, большими шагами, подстроенного под большую гравитацию тела, он направился в конец коридора. Идеально ровные стены скрывали невидимые двери, за которыми находились помещения со скрытыми интерфейсами «ручного» управления Хранилищем. Они никогда не использовались, поскольку предполагали взаимодействие с неизвестной формой сознания и каким-либо образом приспособить их для человеческого мозга пока не удавалось. И все же самое странное заключалось не в этом. Несмотря на обилие помещений, все Хранилище управлялось из одного центра. Оно существовало сотни тысяч лет, автономное, как вечный механизм, запущенный неведомой рукой. Для чего были созданы эти залы, если их функции давно переросли необходимость в ручном вмешательстве? Ответы тонули в тумане догадок, а стены молчали, храня свои секреты под покровом безупречной белизны.

К лестнице вел широкий проем в стене слева. Корн стремительно преодолел три этажа, войдя в идентичный нижнему коридор. Напротив лифта он остановился, и стена пропала, открыв проход в помещение хранения сценты. Оно отличалось от остальных лишь наличием стойки с небольшим кубом без двух граней, похожим на миниатюрный сруб колодца, уложенный параллельно поверхности грунта. Внутри него жестко висел искомый металлический брусок — сцента. Его точное назначение оставалось неизвестным, но одна из функций — хранение информации, поддалась разгадке и некому подобию расшифровки, интерпретации на язык людей. Правда существовало три переводчика с языка Дисцентов и все три часто противоречили друг другу, предполагая различные толкования смысла содержимого, часто имеющие противоположные значения наборов символов, что извлекались из глубин памяти. Но множественное толкование не распространялось на числовые значения, получаемые из интерпретированных данных. Они четко давали представление о нахождении следующего Хранилища с поправкой на время их получения, точнее — время извлечения данных из сценты. Поэтому скорость перемещения к следующему имела решающее значение, ведь все звездные тела в галактике безостановочно перемещаются, и через год в месте выхода из ПП человечество могла ожидать лишь пустота космоса, холодная и безмолвная, как вечность.

Медленно пройдя по помещению, Корн остановился у сценты. Она висела в своем кубическом обрамлении — немая, холодная, исполненная скрытой силы. Ее металлический бок отражал скудные блики, будто удерживал в себе тысячи невысказанных историй, зашифрованных в невидимых глазу символах. Корн замер, всматриваясь в брусок. В этот миг пространство словно сузилось, сосредоточив все свое внимание на этом предмете. Казалось, сцента дышала — едва уловимо, на грани восприятия, — храня в своих недрах знания, способные изменить ход событий. Тишина сгустилась до плотности вязкого тумана, и в ней, как в глубине темного озера, мерцали отголоски неведомого мира — мира, чьи послания ждали, когда их прочтут.

— Программа изъятия, — отдал команду он.

Система корабля активировала программу изъятия сценты с Пьедестала Хранения. Работа программы отдаленно напоминала алгоритмы остановки древних носителей информации перед их отделением и изъятием из систем. Сцента медленно опустилась вниз и несмотря на то, что была сделана из металла, не издала ни единого звука при соприкосновении с поверхностью.

Корн взял увесистое приспособление древней расы и повернулся к выходу, предварительно поместив его в специально отведенный для этого случая крепеж на поясе костюма.

До зонда он добрался без каких-либо происшествий; закрыл контейнер и, поместив его в грузовой отсек, сам расположился в «пассажирском». Зонд поднялся вверх и, устремившись к выходу из рукотворного отверстия, быстро набрал приемлемую скорость, в два счета долетел до корабля и, замедлившись, влетел в свой ангар.

Корн легко извлек контейнер и пошел в мультифункциональное помещение корабля. Положив его в отведенное место, он снял сценту и как-то небрежно кинул на верстак. Та пару раз перекрутилась по ровной поверхности, не издав ни звука, и остановилась. Бездушный, безмолвный брусок породил в Корне отвращение, и оно нескрываемо выразилось на его лице. Огромное количество жизней таких же, как он, людей — с теми же взглядами, переживаниями, надеждами — погубила погоня Ветвей вот за этими древними устройствами. Ветви считали, что ускоряют развитие всей цивилизации наличием конкуренции за сценты между собой, и не считались с жизнями тех, кто не вписался в их упорядоченный строй. Людей, которые, когда‑то покинули свои «материнские» Ветви в поисках свободы — как для тела, так и для мыслей; причем второе было куда более приоритетным.

Переодевшись, он взял бутылку воды и неспешно подошел к верстаку. Система направила корабль к точке перехода в ПП, и теперь Корну оставалось лишь ждать — предварительно выполнив все необходимые перед передачей заказчику манипуляции со сцентой. Присев на край верстака, он попивал вкусную воду, рассеяно глядя на стену с закрепленными инструментами. Усталости не было — лишь предвкушение глубокого сна в ближайшее время, точнее «похмелья» после него. Его вновь занял вопрос о смысле существования и никак не желал отпускать. Мысли, уподобляясь птицам в замкнутом пространстве, бились о невидимые стены, не находя выхода. Корн сделал еще глоток воды, будто пытаясь уловить в тишине корабля ответ, но безмолвные стены не ответили, оставаясь монолитными свидетелями его постоянного поиска

Повернувшись к сценте, Корн поставил бутылку на край стола и надавил рукой на стену. Бесшумно открылась небольшая дверца. Он извлек плоское прямоугольное устройство с двумя толстыми проводами, тянущимися изнутри стены, и положил его на верстак. Сцента приятно охладила ладонь и после нескольких подбрасываний оказалась на вынутом устройстве.

Корн устало обратился к кораблю:

— Слепок памяти.

— Алгоритм активирован, — повиновался корабль.

Пока конструировался слепок информации из сценты — без взлома ее систем и взаимодействия с ее «внутренностями», — Корн допил воду и подготовил к отправке сообщение на Инитилс-4. В сообщении содержалось прошение о личной аудиенции у главы общества Перемт ввиду необходимости передать для расшифровки информацию, найденную на Игн. Оно было стандартным — как и формат передачи: через физический шифрованный канал, тотчас же по выходу из ПП канала в системе физического расположения адресата.

Система корабля сообщила об успешном создании слепка и установке сообщения к отправке при выходе из ПП. Корн перешел в кабину управления и уселся в кресло, чтобы перепроверить маршрут и расчеты точек входа в ПП и выхода из него. Повторение работы, проделанной уже сотни раз, ни на мгновение не отвлекло его от мыслей, и в глубокий сон он уходил далеко не в лучшем расположении духа — если говорить точнее, в поисках сил и желания продолжать некогда начатое дело.