1 2 3 >>

Путеводитель колеблющихся по книге «Запад и Россия. Феноменология и смысл вражды»
Евгений Александрович Костин

Путеводитель колеблющихся по книге «Запад и Россия. Феноменология и смысл вражды»
Евгений Александрович Костин

В настоящем издании представлены основные идеи и концепции, изложенные в фундаментальном труде известного слависта, философа и культуролога Е. Костина «Запад и Россия. Феноменология и смысл вражды» (СПб.: Алетейя, 2021). Автор предлагает опыт путеводителя, или синопсиса, в котором разнообразные подходы и теоретические положения почти 1000-страничной работы сведены к ряду ключевых тезисов и утверждений. Перед читателем предстает сокращенный «сценарий» книги, воссоздающий содержание и главные смыслы «Запада и России» без учета многообразных исторических, историко-культурных, философских нюансов и перечня сопутствующей аргументации.

Книга может заинтересовать читателя, погруженного в проблематику становления и развития русской цивилизации, но считающего избыточным скрупулезное научное обоснование выдвигаемых тезисов. Это разумная альтернатива для экономящего свое время читателя.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Евгений Александрович Костин

Путеводитель колеблющихся по книге «Запад и Россия. Феноменология и смысл вражды»

Синопсис, греч. synopsis – обозрение.

Сборник статей, материалов по какому-нибудь вопросу.

«Киевский синопсис» – название первого учебника по русской истории, вышедший в 1674 г.

© Е. А. Костин, 2021

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2021

От автора

Не часто по нынешним временам приходится писать книгу, подобной той, что держит в своих руках читатель. Тем более, что она создана на материале собственного исследования автора, вышедшего относительно недавно[1 - Евгений Костин. Запад и Россия. Том первый: «Феноменология и смысл вражды». Том второй: «Русская цивилизация и ее культура в основных кодах, смыслах и фигурах». СПб., «Алетейя». 2021. 872 с.]. Указанный труд получился объемным, состоящим из двух томов, а оглавление занимает пять страниц. Не мудрено, что одной из первых реакций читателей, помимо всяких одобряющих слов, было указание на непопулярную ныне чрезмерность представленного материала, на «толщину» книги. Кто же в наши дни читает «толстые» книги?

Добавляет парадоксальности всей ситуации то обстоятельство, что для самого автора исходная книга представляется неким большим конспектом, какой необходимо дальше разворачивать и всяческим образом комментировать. Замах некоторых подходов автора, когда приходилось усиленно погружаться в самые глубины древних цивилизаций, выстраивая историческую цепочку цивилизаций и культур от античности до сегодняшнего дня, предполагал обращение к значительному объему информации культурологического и философского рода в соотношении с концепциями и теоретическими представлениями самого автора.

Главный вопрос для автора заключается в другом пункте дискуссий: а интересно ли было читать книгу? Вызвали, изложенные в ней идеи, согласие или, напротив, желание поспорить? Участливое, интеллектуально активное восприятие работы культурно-исторической направленности, в которой излагается материал, как бы и известный в тех или иных своих аспектах читателю, является главным «призом», какой может получить ее автор.

Один из чутких и одновременно внимательных читателей, Д. Г. Когатько, в разговоре с автором посоветовал ему написать некий синопсис, произвести определенного рода выжимку самых важных для автора идей, соображений и проекций. Идею поддержал издатель И. А. Савкин. Тем самым, благодаря деятельному участию этих «добрых», как выражался в своем великом романе М. А. Булгаков, людей, и появилась на свет данная книга. Им, собственно, и посвящает автор свой теперешний труд.

Не скрою, на начальном этапе энтузиазм ее создания явно превышал возможные трудности, так как казалось, что если существует база, основной текст книги, то и «укоротить» его до каких-то человеческих объемов – дело чисто техническое. Но в процессе работы все оказалось значительно сложнее. Создаваемый книжный «гомункул» в избытке представил своему «родителю» немалое количество самых разнообразных проблем.

Вначале было желание оставить всего лишь одну «голову» – то есть просто собрать воедино главные идеи, принципиальные утверждения, но это оказалось невозможным. Текст (гомункул) превращался в монстра, в одну сплошную проповедь, переходящую почти что в сплошное восклицание, завершающееся известной пафосностью, да так, что и самому автору становилось трудно это читать. А потом, как часто бывает в литературе, а историческое и философское повествование – это своего рода литература, сами подходы к той или иной теме, всяческого рода личные оговорки, воспоминания юности, демонстрация научных привязанностей, короче, разнообразные отступления в сторону – в основном тексте книги – оказывались интереснее строго научного изложения излагаемой концепции. И полностью отказаться от такого рода привязок и «подводок» стало невозможным.

Пришлось к «голове» приделывать остальные части тела, чтобы слепить нечто похожее на одушевленное существо, отчего к базе книги добавилось немалое количество ранее непредвиденных соображений и замечаний, и путеводитель (синопсис) стал в итоге прямым дополнением к основному тексту работы. Избавившись от многочисленных отсылок к трудам историков, философов, социологов (оставив их самую малую часть), перекомпоновав последовательность разделов и глав базовой книги, автор пришел к ситуации, в которой смысловые кульминации и содержательные акценты исследования стали располагаться несколько по-иному.

С другой стороны, в процессе создания данного текста пришлось еще раз критически обдумать основные тезисы, уточнить их, сделать более устойчивыми по отношению к возможным критическим суждениям – все это, по мнению автора, только пошло на пользу данной (и основной) работе. Хотя, опять-таки, судить об этом непосредственному читателю. Его оценка – главная.

Наконец, и это чуть ли не самое существенное – за время подготовки основного текста книги к печати и написания данного путеводителя достаточно серьезно изменилась историческая реальность, что также потребовало известной корректировки прежних суждений. Может, они не сразу бросятся в глаза потенциальному рецензенту, который затеет сверку двух текстов, и покажутся вначале стилистическими нюансами. Но истина, как и некий вездесущий персонаж, прячется часто в мелочах. Иначе говоря, за историей поспевает только сама история, а мы, ее современники, всегда отстаем, хотя бы и на шаг, и реально находимся в арьергарде, в маркитантском обозе, и лишь по обломкам уже совершившихся исторических событий, по всякому «мусору», какой попадается на нашем исследовательском пути, формулируем свои предположения. Из подобного процесса и возникает некая, более-менее адекватная, модель определившейся культуры или цивилизации, на которую можно будет ссылаться и некоторое время спустя. Классические исторические труды универсального замаха и содержания, вроде текстов Геродота, Тацита, Карамзина, Тойнби, Карлейля и других великих имен, к каким автор обращался в «большой» книге, воссоздают определенный слепок прошедшей жизни, какой лишь частью своих сторон соответствует реальности в ее бесконечной объективности. В совокупности – как накопленная информация в формах исторического знания – они порождают достаточно адекватную парадигму мировой (или региональной) истории. Нам, собственно, нет дела до упомянутых ими исторических деталей, и мы почти не задаемся вопросами о том, верно ли все, о чем написал, к примеру, Геродот, так и происходило. Гораздо важнее не то, что мы можем что-то перепроверить у него, отсылаясь к трудам других древних историков, но наше внутреннее согласие с представленной им картиной мира, с его моделью описания (и объяснения) действительности, которые удивительным образом закрепились в последующей мировой истории, вошли в интеллектуальный опыт последующих поколений.

Тема, представленная в книге «Запад и Россия», носит ключевой характер для развития всего человечества, по крайней мере, последние полтысячи лет. К тому же данная проблема в последние десятилетия становится все острее и злободневнее именно что в общечеловеческом смысле, и выяснилось, что она имеет отношение ко всем типам цивилизаций современного мира. И это безусловный факт, от которого не отмахнуться идеологам проектируемой новой социальности во главе с Западом (так, по крайней мере, им самим кажется) и его не «заговорить» постоянно произносимыми словами, что Россия уже как бы и списана с мировой повестки дня. Одновременно производимые ими бесконечные упоминания о России, о ее участии во всех мыслимых и немыслимых коллизиях современной жизни человечества говорят о другом: без русской цивилизации, без русской пассионарности и в текущем веке миру не обойтись.

Понятно, что вопросы взаимодействия и реальных противоречий между Россией и Западом, особенности формирования русской цивилизации не имеют в исторической науке одной-единственной устоявшейся формулы, к какой можно было бы прибегнуть для разрешения возникающих по ходу нашего повествования разнообразных проблемных вопросов. И автор должен сам, на базе предшествующих концепций и пониманий дать свое объяснение истокам, развитию, сегодняшнему состоянию этого глобального исторического конфликта (как представляют данную ситуацию западные идеологи, в то время как Россия мыслит по-иному), оказывающего воздействие на весь мир. Тут, volens-nolens, почувствуешь себя Плутархом, описывающим противоречия и противоборство древних греков с персами.

При этом уже и не важно, что появляющиеся чуть ли не ежедневно новые исторические данные, вновь обнаруженные источники и свидетельства серьезно корректируют труды классиков и твои собственные соображения. Важно другое – этим ценны и поучительны классические труды историков, признанные всеми, – что они представляют целостный (не важно, где конкретно и насколько они были неправы в том или ином индивидуальном примере) взгляд на человеческую историю, на развитие культуры и цивилизации. Они приучили нас смотреть на человечество как на некое универсальное единство, обладающее цивилизационной уникальностью. В этом месте автор нескромно заметит, что та же самая интенция лежала и в основе создания его пра-текста (назовем «большой» текст «Запада и России» хотя бы и так).

Возможно, такого рода комментарий к совсем недавно вышедшей книге, есть известного рода попытка сломать определенный тренд историко-культурного нарратива. Пусть читатель снисходительно отнесется к пост-попытке описать историческую действительность, находясь, если не на острие событий, то, по крайней мере, наблюдая отблески и языки пламени реальных столкновений интересов и борения политических деятелей, стран и цивилизаций, как они представлены именно сейчас, в данный момент на исторической арене. Поразительно интересно рассматривать совершающиеся геополитические изменения, происходящие на расстоянии как бы вытянутой руки и ломающие твои собственные построения и теории.

Что ни говори, но замах, сделанный нами в книге «Запад и Россия» предполагал анализ и суждения о главных процессах, идущих в глубинах современной мировой цивилизации. Поэтому без того же самого «визионерства», предельно широкого просмотра целых парадигм общекультурных и цивилизационных явлений нельзя было обойтись и в данном уточняющем тексте.

И, конечно, главная точка внимания автора – это русская цивилизация, ее судьба, ее перспективы, потенции, ее человек. Об этом была «главная» книга, об этом, без сомнения, при всех оговорках и отговорках – и данные комментарии к ней. Если применительно к процессах, происходящим в лоне всемирного человечества, автор с готовностью принимает всякого рода уточнения и дополнения, особенно в части не совсем полно описанных им явлениях цивилизаций, связанных с громадным азиатским континентом, то все, что касается особенностей становления, структуры, перспектив развития русской цивилизации, автором отстаивается с избыточной, может быть, категоричностью. Пользуясь известным высказыванием Л. Н. Толстого, можно сказать, что в этом проявляется «скрытая теплота патриотизма» автора, от которого он не может отказаться даже в самой малости. Это, естественно, корректировало стилистику высказываний автора, придавало, может быть, избыточную эмоциональность некоторым его суждениям, касающимся русской культуры и русской цивилизации.

В итоге, после размышлений над возможной структурой данной, «вторичной» по отношению к основному материалу, книги, автор пришел к выводу, что она будет выстроена следующим образом. Каждая из главок будет представлять отраженный и описанный в основном тексте подход или концепцию (набор идей и смыслов), связанных с генеральными направлениями исследования: к примеру – история, русская цивилизация, ментальность человека русской культуры, русская картина мира и т. д. Далее в подзаголовке будет представлен перечень (тезисы) поднимаемых в связи с данными темами вопросов и проблем, причем, это позволит автору привлекать материал из разных разделов книги, подчас разведенных далеко друг от друга в основном «теле» книги. Стоит добавить в этом месте, что не все тезисы далее будут подтверждены непосредственными отсылками к «основному» тексту книги. Но автор рассчитывает, что если какие-то тезисы заинтересует въедливого читателя, то он может обратиться к исходному материалу и ознакомиться с ним.

И лишь после этого будут воссозданы те части работы, ключевые страницы книги, подчас целые главки, в каких, по мнению автора, отражены самые существенные стороны его теоретических подходов, концептуальных воззрений. Понятно, что сам выбор и повторение тех или иных частей «большой» книги будет подчеркивать их важность в глазах самого автора, не потерявшего уверенности в том, что именно они и являются определяющими во всем компендиуме вопросов столкновения и противоборства цивилизаций Запада и России. Автору хотелось бы в данном месте добавить слово «сотрудничество», но, к сожалению, кроме примера второй мировой войны, да и то с учетом всей сложности этого взаимодействия, аналогий этому автор практически не обнаружил на всем долгом пути исторических контактов цивилизаций Запада и России.

И еще одна оговорка. Данный путеводитель в основном будет посвящен первому тому работы (хотя есть отсылки и ко второму тому). В основе этого лежат две причины. Первая заключается в том, что автор претендует на известные новации в интерпретации данной темы в научной литературе, а вторая – совсем очевидна: второй том книги, описывающий основные коды, смыслы и фигуры русской цивилизации, очевиден для читателя в том разрезе, что там, помимо нескольких теоретических главок, речь идет о главных именах русской культуры – Пушкине, Достоевском и Толстом.

Безусловность присутствия этих фигур в основании русской культуры в ее мировом развороте такова, что и желание автора посмотреть на них несколько в своеобразном разрезе – через самые крупные категории культурного и цивилизационного анализа, ничего не меняют в восприятии подготовленного читателя русской культуры (а это всякий человек, думающий и говорящий на русском языке). Автор не колеблет священные имена и не опровергает их открытия. Если он и смотрит несколько неожиданно на те или иные аспекты содержания и основные смыслы их творчества, то никакой полемикой здесь и не пахнет.

Наконец, в качестве особых главок, специально помещенных в завершающей части путеводителя, выступают две: первая из них посвящена особому месту Великой Отечественной войны в смысловом и психологическом пространстве русской цивилизации XX века[2 - Нельзя не заметить, что основной текст «большой» книги писался в год 75-летия великой Победы в Отечественной войне, и автору, сыну человека, прошедшего ее от первого до последнего дня, представленного за свои подвиги к званию Героя Советского Союза, но не получившего его по каким-то бюрократическим причинам, закончившего войну в неполные 23 года, лейтенантом, с тремя боевыми орденами на груди, – есть что сказать об этом ключевом событии в жизни русского (советского) народа в XX веке.], а другая – описывает представления автора о важнейшей роли православия в истории русской культуры, а фактически – и русской цивилизации. Именно он, особый тип верования, определившийся на Руси (России) лег так или иначе в формирование и развитие русского языка, формирование ментальных свойств русского человека, повлиял на историческое развитие государства, переплелся с формами рафинированной культуры. Но – главное, православие стало краеугольным камнем всей ментально-психологической базы человека русской культуры, определило (выразимся научно) – эпистемологию, то есть структуры изъяснения действительности, онтологию, то есть сущностное, смысловое отношение к жизни, наконец, стало базой для аксиологии, то есть основного набора ценностей для человека русской культуры (цивилизации).

Цифры страниц, данные в квадратных скобках, увязаны с основным текстом книги, выходные данные которой указаны выше. Также для удобства пользования данным синопсисом некоторым главкам оставлены наименования, особенно в тех случаях, когда они воспроизводятся практически полностью.

Введение

Внимательный читатель, конечно, сразу обратит внимание на то, что первая часть названия книги является известным повторением книги Н. Данилевского «Россия и Европа» (1869). Однако в нашем случае совершенно обдуманно на первом месте угнездилась другая последовательность и перемененное местами определение этой оппозиции – Запад и Россия. Но более существенным для автора является уточнение данного подхода, определенное во второй части названия: Феноменология и смысл вражды.

Предупреждая сразу возникающие возражения и комментарии к завершающему слову этого подзаголовка – вражды, автор сразу хочет заявить, что данный акцент на этом понятии носит продуманный характер, и его не смущают многообразные негативные коннотации этого определения. В конце концов, содержание книги и должно ответить на правомерность употребления данного выражения в тексте работы. При этом автор обращает внимание на то, что заявленная полемическая актуализация данной оппозиции «Россия – Запад» рассматривается как известный ответ на сформировавшуюся в западной мысли традицию именно так и воспринимать свои отношения с Россией – не принимая даже теоретической возможности равенства с нею, постоянное подчеркивание зависимого, подчиненного (в разных планах – от культурного до технологического) положения России по отношению к Западу и, наконец, устоявшееся окончательно психологически-ментальное ощущение своего превосходства в антропологическом как бы отношении – торжество западного прометейства над русским бесформенностью (исходя из западных культурных стереотипов) в человеке.

Мы сознательно берем крайние точки зрения и определившиеся радикальные позиции, но в целом тренд именно таков: Запад не хочет, да и не может, как теперь очевидно, принять Россию в свой состав в той полноте ее исторического и культурного осуществления, какая оформилась именно как некая данность, какую мы наблюдаем сейчас, в конкретный момент истории человечества (начало XXI века). Но в тех или иных формах это неприятие существовало на протяжении всей исторической парадигмы взаимоотношения этих двух родов цивилизаций, двух типов культуры и двух типов ментальности в широком смысле – от религиозно-этических воззрений людей до эмоционально-чувственного отношения к бытию и пониманию места человека в целостной картине мира.

[8]

Книга, какую держит в руках читатель или же читает в интернете, для ее автора написана о самом главном, что есть в жизни русского человека[3 - По крайней мере, автор данной работы исходит именно из этой предпосылки.]. Человека русской культуры, родного русского языка, может быть, русской православной веры, знающего, что «Пушкин – наше всё», читавшего тексты (в каком объеме и что конкретно – неважно) Карамзина, Толстого, Достоевского, Чехова, Булгакова, Платонова, Шолохова, Ахматову, Мандельштама, Пастернака, других русских писателей; человека, знающего и помнящего о Куликовом поле, Смутном времени, о победе над Наполеоном, о страшной войне с фашистами; человека, который гордится историей страны, прорывом в космос, русскими гениями в науке и искусстве; человека, какой любит природу всей громадной России – от Севера до Юга, от Запада до Востока – населенную многими народами и народностями, которые давно стали частью большого русского этноса, сохранив при этом свою культуру, язык и самобытность.

Очень многое из того, что находится в России, любит русский человек, эта связь трудно объясняется логически или другими рациональными причинами. Как, впрочем, у большей части других народов. Мы любим свою родину не за то, что она дала нам то-то и то-то, хотя в какой-то момент своего развития каждый человек начинает сравнивать и сопоставлять свою жизнь с жизнью других людей в других государствах и задаваться вопросом, а почему у них не так, как у нас? А почему они живут иначе? Почему они живут лучше/ хуже? Эти вопросы, задаваемые людьми, часто приводили в истории тех или иных стран, включая Россию, к социальным волнениям, переходящим подчас в революцию, к смене власти и режимов, но, тем не менее, эти вопросы и перемена образа правления ничуть не влияли и не влияют на глубинное отношение человека к своей родной стороне.

Конечно, по-своему, это архаическое, отмирающее чувство в современном глобальном мире, когда в мгновение ока (с точки зрения вчерашнего дня) мы перемещаемся в пространстве, подчас лучше знаем красоты и достопримечательности других стран, чем своей, живем и работает не там, где мы родились, а часто там, на чужбине, и умираем, но пока оно, это чувство, еще сильно развито в человеке и вызывает у него целую гамму эмоций, переживаний, связанных с пониманием того, что вот эта часть земного шара, принадлежащая в том числе и ему, – это его родина.

Родина дает человеку очень много – и прежде всего язык, на котором он думает и говорит (хотя сегодня многие люди говорят на многих языках, и это замечательно), но – самое главное, от чего невозможно отказаться – это язык твоей матери, твоей культуры, твоего народа. Это нечто изначальное, что остается с человеком навсегда, как бы широко он ни был интегрирован в современный мир. Мы связаны тесными узами, которые чаще всего и не осознаются нами, с той природной средой, какая является для нас родной, своей. Мы знаем, как над нашей родиной встает солнце, как оно заходит, какое море, река или озеро являются нашим близким ландшафтом, какие леса, травы, пески, горы также стали частью нашего зрения и запечатлелись в нем навсегда.

[15–16]

Исходя из намеченных пунктирно тезисов, предлагаемая читателю книга будет носить смешанный, по своему жанру, характер – это не исторический трактат, не философское исследование свойств мышления русских, не психологические наблюдения над характером и ментальностью русского народа, не рассмотрение культурных и религиозных особенностей России как мировой, состоявшейся цивилизации, и, тем более, это не политический трактат с выдачей каких-то интеллектуальных бонусов тому или иному этапу исторического развития страны. Все это будет, так или иначе, представлено в содержании книги, но рассматриваться эти элементы «явления России» как целого автором будут только во взаимосвязи, в единстве.

Главное для автора – объяснить характер этой взаимосвязи. Помимо личности самого субъекта повествования – это априорное понимание того, что именно таким – сложным – образом устроен весь механизм русской цивилизации. Хотя это слово – механизм менее всего соответствует тому, что мы обнаруживаем в жизни России. Конечно, эта страна, эта цивилизация есть некая органическая целостность, есть явление космической, природной жизни, она более чем что-либо в истории человечества так мало зависит от внешних факторов и определяется собственными внутренними принципами развития.

Именно поэтому, как мы пишем дальше, Россия является протоцивилизацией, которая устроена и развивается на своих собственных основаниях, очень часто смешивая периоды своего взросления, становления и зрелости, проходящих по-разному в разных частях всего ее организма. Здесь политическая подростковость древней Руси может соседствовать с гениальными фресками и иконами Дионисия и Андрея Рублева, здесь примитивное ведение земледелия может быть современницей высокого храмового искусства и письменных шедевров, вроде «Слова о полку Игореве», здесь неразвитость и ограниченность личного индивидуального начала, мешающего встроиться русскому человеку в контекст европейского Нового времени с его торжеством «Я», соседствует с самоотверженностью всего народа на бранном поле по примеру времен раннего христианства, здесь отвлеченные представления о совести, морали, грехе и красоте гнездятся посреди разрухи Смутного времени непоколебимой твердыней и спасают государство.

Не может быть дан в этой книге какой-то определенный (окончательный) ответ о том, какова Россия, что ее ждет в будущем и как она встроится в новый мир? Было бы смешно автору претендовать на это. Это еще одна (из многих) попытка, по возможности, честного, непредвзятого, с анализом тех аспектов национального характера, какие мешают народу двигаться дальше, рассмотрения основных черт и свойств русской цивилизации, которая стала одним из самых значительных явлений в истории всего человечества на всем длительном пути его развития.

[20–21]

Именно обстоятельство, связанное с отторжением Западом[4 - Оппозиционность по отношению к Китаю, Индии, Японии, культурам Южной Америки будет носить все же иной характер. Здесь же заметим, что Запад никогда не видел в азиатских и южноамериканских цивилизациях ровню себе, особенно начиная с Нового времени. В случае с Россией речь пошла о конкурентном сопернике, взросшим во многом на одном и том же культурном материале.] от себя русских варваров и их государства, какое во многом (а по существу – в основном) не следовало тем лекалам развития, какие определились в западной культуре, определило характер противоборства, какой избрала Европа (Запад) по отношению к своему историческому соседу. Заметим, что это «отталкивание» чаще всего принимало очередную попытку или завоевания России или ее оттеснения на задворки европейской цивилизации. Все эти процессы, вплоть до феномена Гитлера, носили регулярный и непрекращающийся характер, несмотря на периоды известного единения и даже примирения России и Запада в некоторых исторических условиях.

Все оказывается враждебным для Запада в этой парадигме противостояния – избыточная территория (фактически имеющая какие-то запредельные величины – для европейца, жителя маленькой, относительно, Европы: Россия – это страна, которая никогда не кончается), другая религия (в чем-то похожая, но пугающе непонятная), другой человек, другая форма государственного правления, иное отношение к истории и – главное – ускоренное историческое развитие с созданием совершенно определенной цивилизации мощного европейского толка, но с добавлением то ли азиатского начала, то ли какого-то собственного, русского, элемента, – цивилизации, которая встает на востоке Европы как стена, какую ни обойти, ни перепрыгнуть, ни сломать.
1 2 3 >>