– Все в порядке, – ответил Глос.
– Сколько я спал?
– Четыре часа, – ответил Катт, наливая в глиняную чашку еще теплый суп. Рамус встал с топчана и, подойдя к огню, вытянул руки.
– Как восприняли твой доклад в Таулосе? – обратился он к Глосу.
– По-моему, он их утешил, – ответил Глос.
– А что, император чем-то взволнован?
– Мне так показалось. Я слышал, он собирает военный совет почти каждый день. Полным ходом идет усиление армии.
– Странно все это, – отозвался Катт, – видимо, император знает намного больше, чем мы.
– Что еще? – снова спросил Рамус.
Глос принялся подробно рассказывать обо всем, что удалось ему увидеть и услышать за время пребывания в Таулосе. Пока Глос рассказывал, Рамус неторопливо ел, задумчиво глядя на огонь.
Сообщив товарищам все, что ему было известно, Глос поднялся на ноги, зевнул и потянулся.
– Пора спать, – сказал он, – завтра идти на берег.
– Я пойду, – произнес Катт, – ты отдыхай, и так целый месяц бил ноги по этой грязи.
– Да уж, – протянул Глос, – грязь ужасная. Скорее бы зима.
Отставив пустую чашку в сторону, Рамус неторопливо подошел к окну. Ему показалось, будто снаружи что-то изменилось. Слегка наклонившись, он заглянул в окно и несколько минут стоял, не отводя взгляда от стекла.
Глос и Катт уже ложились спать, когда Рамус позвал их:
– Подойдите сюда! – почти шепотом произнес он. – Скорее, посмотрите!
Братья переглянулись и бесшумно скользнули к окну.
– Смотрите, смотрите! – снова произнес Рамус. В его голосе слышались нотки радости и возбуждения.
Снаружи было тихо. Черные тучи рассеялись, ветер утих и сквозь разрывы облаков показались звезды. Свет полной луны бил в глаза, и в нем, сверкая и переливаясь, крупными белыми хлопьями, медленно ложился на землю чистый первый снег.
* * *
Пятнадцатый день месяца длинных ночей 2851 год Четвертой Эпохи.
Около полудня Хантаго, одетый в одежду для верховой езды, быстрым шагом спускался по лестнице, ведущей на второй этаж императорского дворца. Оказавшись в просторном холле, он пересёк его, отвечая на приветствия и поклоны придворных коротким кивком головы, и скрылся в длинном узком коридоре. Этот коридор вывел его в конюшни. Полчаса назад Хантаго сообщили, что утром сюда привезли молодого жеребца редкой породы – подарок от Локаи, наследника князя инаров. Хантаго давно ждал от него вестей, ведь при их прошлой встрече Локаи обещал заехать в Таулос ещё осенью, но до сих пор так и не приехал. Видимо, на то были причины. И вот теперь он прислал Хантаго подарок, который не оставил наследного принца равнодушным.
Дойдя до конца коридора, Хантаго открыл дверь и пошёл вдоль длинного ряда денников, направляясь в дальний угол. Отовсюду доносилось фырканье и ржание. Несколько конюхов собрались в дальнем углу, бурно споря и активно жестикулируя. Среди них Хантаго заметил крепкого мужчину среднего роста, который внимательно слушал беседу шумных конюхов. Хантаго сразу же узнал в нем Моши, хоть тот и стоял к нему спиной. Он осторожно приблизился к ним и остановился в паре шагов. Увлечённые словесными баталиями, конюхи не сразу заметили присутствие наследника императора. А увидев его, низко поклонились и быстро разошлись.
– Наконец– то! – воскликнул Моши. – Я думал, ты не придёшь.
– Здравствуй, Моши, – улыбнувшись, ответил Хантаго.
Они обнялись, словно близкие родственники.
Не каждый придворный мог позволить себе называть императора или его сына по имени и обращаться к нему на ты. Но Моши носил Хантаго на руках, когда тот был ещё младенцем. А когда Хантаго исполнился год, и его мать Элиса умерла от тяжёлой болезни, Моши и Лука помогали императору растить мальчика. Моши часто брал Хантаго в свой дом, где они играли, а как только принцу исполнилось двенадцать лет, Хранитель стал обучать его верховой езде и владению мечом. Они стали очень близки с самого детства Хантаго, и потому отношения между ними сложились очень тесные и тёплые.
– Я жду тебя уже четверть часа, – сказал Моши после взаимных приветствий.
– Мне пришлось задержаться, – произнес Хантаго и подошел к деннику.
Высокий вороной жеребец мирно поедал корм из стоящего перед ним ведра. Длинная чёрная грива на его шее плавно колыхалась, переливаясь на свету. Мощные мышцы играли под кожей при малейшем движении. Увидев Хантаго, жеребец оторвался от трапезы и около минуты внимательно его разглядывал большими черными глазами. Затем удовлетворённо фыркнув, он мотнул головой, словно приглашая Хантаго присоединиться к нему, и продолжил есть. Хантаго невольно улыбнулся.
– Ну, что скажешь? – спросил Моши.
– Красивый конь! – ответил тот.
– А главное – умный, – добавил Моши.
– Несомненно, – согласился Хантаго, не сводя глаз с жеребца.
– Инары знают толк в лошадях, – произнес Моши и после короткой паузы добавил, – а Локаи знает толк в подарках. Этот жеребец рождён, чтобы стать конём будущего императора, и Локаи заметил это.
Еще несколько минут они разглядывали красивого мощного жеребца, который спокойно доедал свой корм.
После затянувшейся паузы, Моши произнес:
– Ваше Высочество, не желаете ли немного прогуляться и поболтать со своим преданным генералом?
Судя по тону Моши, разговор должен был состояться серьёзный, и Хантаго немного насторожился, однако странное предложение заинтриговало его, и он согласился. Они покинули конюшню, выйдя через хозяйственные помещения на внутренний двор. Когда-то здесь росла зелёная трава, и вдоль узких извилистых дорожек пестрели красивые цветы, в маленьких фонтанах журчала вода, и разноцветные бабочки кружили в воздухе. Теперь же этот небольшой дворик находился в полном запустении. Пожухшую траву убрали садовники, цветы накрыли соломой, чтобы они смогли пережить зиму, а вода в фонтанах стала замерзать по ночам, и ее пришлось слить.
– Словно и не было лета, – с грустью в голосе произнес Моши, когда они вышли во внутренний двор.
– О чем ты? – удивленно спросил Хантаго.
– Посмотри вокруг, – Моши кивнул головой, – совсем недавно здесь было так красиво. Я очень любил бывать здесь.
– Почему? – поинтересовался Хантаго.
– Здесь всегда тихо и спокойно, – ответил Моши.
Хантаго окинул взглядом двор и, пожав плечами, произнес:
– По-моему, тут и сейчас довольно тихо и спокойно.
– Да, – согласился Моши и, усмехнувшись, добавил, – только это напоминает кладбищенскую тишину и могильное спокойствие.
– Что тут поделаешь? Природа умирает перед наступлением зимы, но весной все вновь оживет. Вот увидишь, – попытался приободрить его Хантаго.
Моши вздохнул и покачал головой.