Потому что могли

— Сельское хозяйство.

— Большое спасибо.

— Да не за что.

Хозяин проводил нас до двери. Мы простились с ним.

Сев в машину, Рафт растерянно спросил:

— А зачем вы ему зубы заговаривали? Философия, сельское хозяйство, для чего?

— Проверял. Похоже, он не причастен к исчезновению робота.

— Здорово выходит, — хмыкнул Рафт, — поболтали ни о чем, и готов результат.

— Не даю стопроцентную гарантию, — произнес я, запустив двигатель, — но чутье мне подсказывает.

— Я не спорю. Довольно странный метод… А сейчас куда едем?

Мы отправились в путь. Я включил навигатор. Джимми Блейк, скорее всего, поехал в ближайший населенный пункт, где имеются частники, обслуживающие автомобили. Стоп. Почему именно туда он должен отправиться? Как же хрупки мои предположения. Я поделился соображениями с Рафтом. Он молча выслушал и, спустя пару минут, спросил:

— Господин Хартли, а вы знакомы с робофилософией?

— Термин слышал. А что?

— Она изучает возможности мыслительных процессов у роботов. Практически наука появилась недавно, поэтому не успела широко распространиться.

— Погодите. А роботы не умели до этого думать?

— Думать умели, мыслить — нет.

И вот тут коварное существо по имени «червь сомнений» проснулось окончательно, сказав во весь голос: «Зубы заговаривает!»

Интересный оборот получается. А если подойти к Рафту с другой стороны?

— Не темните, хорошо? Объясните на пальцах, — холодно произнес я, следя за реакцией.

Он будто пропустил мимо ушей довольно резкое обращение, видимо, его сейчас это не волновало.

— Не знаю, как проще. Думать — это способность оперировать уже имеющимися данными, а мышление связано с возможностью производства новой информации, с решением таких задач, где ответы явно вне системы.

— Ладно, проехали. Но вашу идею я понял. Вы хотите сказать, палач мыслит, а не думает? Он выходит какой-то особенный?

— Да. Есть у меня такое предположение в отношении Блейка.

— Вспомните, как вы говорили, что роботы не обладают яркой индивидуальностью.

— Формально.

Вот гад! Значит, ты водил меня за нос? Не договаривал?

Мы покинули городок. Электрокар ехал к перекрестку, и надо было решать, куда двигаться дальше.

Мой попутчик продолжил осторожно говорить:

— Формально, да. Но люди из «RoboTech», назовем их кибернетиками, вычислили, что при современном устройстве электронных мозгов у машин должна проявиться индивидуальность. Мы даже выбрали подопытных роботов для этих целей. Однако прошло время, и ничего. Уже несколько десятилетий тишина. Корпорация не хочет сама провоцировать вспышку индивидуальности. Кто знает, может, у палача не сбой, а проявление роболичности, но это лишь предположение. По-другому его алогичный поступок я не объясню.

— Все ясно, но, — произнес я, скривив рот, — получается, мир стоит на пороге открытия в сфере робототехнике, а вы помалкиваете в тряпочку? Все хорошо, все замечательно? А если это опасно?

— Таких сведений нет.

— Да?!

— Не надо перекладывать всю ответственность на нас!

— Я знаю одно: сложнее система, значит, легче она выходит из строя. Тем фатальнее ее крах. Ошибки копятся, а количество переходит в качество. Это из теории. Может, это и произошло с Блейком? Вы хотя бы слышали, что такое энтропия?! Я имею в виду меру неопределенности состояния или поведения системы в конкретных условиях.

Однако перепалка неожиданно закончилась, так и не начавшись. Мне сообщили из агентства, что палач обнаружен. Оказалось, его электрокар остановила патрульная машина недалеко от одного из близлежащих городков, заметив на радаре, что подъезжающее авто не идентифицируется — отсутствовала электронная метка. Во время проверки документов робот скрутил двух полицейских. Уж как он это сделал, не знаю. Блейк смотался, прихватив оружие патрульных. Естественно теперь правоохранительные органы в курсе и направили по следу группу захвата.

Кроме того, мне скинули в память навигатора адрес, где был обнаружен автомобиль. Очевидцы видели, как он остановился у гостиничного комплекса рядом с бунгало. Но думаю, вряд ли робот там остался. Это было бы странно. Все действия палача для отвода глаз, а группа захвата, выехавшая на поимку, не найдет его.

Я немного успокоился и спросил Рафта:

— И это, по-вашему, программный сбой? Или проявление роболичности?

— Не знаю.

— Хорошо, что он никого не убил. Только один вопрос. Если…

Меня прервал звонок. Телефон попутчика сыграл мелодию — пришло сообщение. Посмотрев на запястье, Рафт прочел его и погасил экран устройства.

— Так что вы хотели сказать? — спросил он.

— Вопрос из интереса. Допустим это сбой. Допустим, робот не прекратил функционировать. Для простоты проведем аналогию с человеком. Внешне, как это должно проявиться? Ну, мыслительные процессы палача, они какими стали? Опять же по аналогии с человеком. Как это выглядит?

Собеседник напрягся. Он, видимо, собирался с духом. Решал, говорить или нет, но, в конце концов, выдал:

— Как шизофрения. Расстройство мышления. Скорее всего, так. Вербально может проявляться как шизофазия. Вы знаете определение шизофазии?

— Когда человек говорит, его предложения построены грамотно и логично, но в целом фразы лишены логики. Нечто вроде абсурда.

— Примерно так. Раньше это приводило к бездействию системы. Но сейчас реакция робота непонятна. Кстати, мне пришло сообщение. Дирекция одобрила санкцию на нейтрализацию палача.

— Интересно, каким образом? Это же все-таки не человек, он не так уязвим.

— Шея — самое уязвимое место у робота. Стрелять лучше туда. У вас есть оружие?

— Есть. А если ножом?

— Не успеете, — Рафт улыбнулся, поняв, что я шучу. — Реакция у машины все ж быстрее.

Проезжая перекресток, электрокар повернул налево.

Зря мы спешим. В гостиничном комплексе его нет, но, с другой стороны, по громкой связи никаких новостей. Неужели киборг еще прячется в бунгало? Это удивляло и настораживало. Поступки, которые можно просчитать, не так пугают, как лишенные логики выпады. А если же Блейк там, что он задумал? И задумал ли? Рафт намекнул на шизофрению. Черт! Как ни странно, с шизофрениками еще не приходилось иметь дело.

#

У человека есть множество уязвимых точек на теле, кроме общеизвестных, но мне это не поможет. Что толку. Я так и не смог дозвонится до полиции. Кажется, портье лукавил, говоря о перебоях со связью. Быть не может. Логические цепи в мыслительных процессах постоянно обрываются, но каждый раз перепроверяя, не нахожу изъянов. Так вот, об уязвимых точках. Сейчас не поможет. Дорожные бандиты окружили бунгало. Их много. Мне не справится. Думать, где прятать блокнот не имеет смысла.

Встал перед зеркалом и увидел порез на шее. Надо же, я перестал замечать некоторые явления. Наверно, в драке с дорожными бандитами получил. Отколупнув край кожи, потянул вниз. Кусок оторвался, обнажив металлические части. Потом заклею. У меня сейчас проблемы важней — дорожные бандиты.

Они уже окружили дом и предлагают сдаться. Люди в бронежилетах и касках с ярлычками полицейских, но я-то знаю, что они не те за кого выдают себя. Не проведешь. И куда смотрят правоохранительные органы?

Отсиживаться здесь долго не получится, придется выходить, но я им живым не дамся. Они не смогут считать информацию из моих мозгов и воспользоваться ей. Куда я положил электрошокер? Пусть бандиты не думают, что запугали. Вы ничего от меня не получите. Самоубийство и человек не причем. Здесь дело чести и выполнение гражданского долга. Очень кстати я отодрал кусок кожи.

Нашел шокер. Значит, пора.

11.02 A. M.

Я ошибся. Робот был на месте. Он засел в бунгало и не собирался убегать, да и бесполезно теперь. Группа захвата окружила домик. Ему предложили сдаться. Пока ответной реакции не последовало. Я и Рафт спрятались за электрокаром. Время тянулось убийственно медленно, превратившись в тягучую горячую смолу. Казалось, солнце, висевшее в зените, было воплощением времени. Оно безжалостно раскалило воздух. Я бесцельно разглядывал Рафта. Он смотрел в другую сторону, наблюдая за полицейскими. Они томились в бронежилетах, держа на мушке дверь гостиничного домика. Наконец, она медленно отворилась, и робот вышел. Его правая рука сжимала шокер. Требование бросить оружие на землю и лечь лицом вниз он проигнорировал. Его предупредили, что будет открыт огонь на поражение.

А вот дальнейшее не укладывается до сих пор в голове. Все случилось за долю секунды. Никто не успел отреагировать. Судя по всему, палач вскинул оружие и приставил его к шее. Разряд. Голову свернуло на бок. Робот упал и затих. Все это походило на бездарную театральную постановку: его выход, самоубийство прилюдно. Зачем предстал перед публикой? Для чего не покончил с собой в уединении?

Группа захвата окружила робота, держа его на мушке. Рафт пробился сквозь толпу, нервно повторяя, что он представитель «RoboTech», осмотрел робота и произнес: «Он не опасен».

16.16 P. M.

Нас, то есть меня и Хартли, долго мурыжили на дознании. Уже перед его началом я придумал версию произошедшего с Блейком. Ее я и отстаивал.

Лишь за час до конца рабочего дня мне удалось наконец-то добраться до шефа. Он ждал с нетерпением, поэтому заговорил без предисловий:

— Рафт! Сукин ты сын! Почему не выходил на связь?

Я развел руками.

— Ладно, я не требую от тебя письменного отчета сейчас. Всё завтра. Садись. Рассказывай.

Шеф, откинувшись на спинку кресла, свел пальцы в замок, приготовился слушать.

Я, поведав историю, сказал в конце:

— В общем, нам повезло. Электрический разряд шокера расплавил мозги робота. Улик, которые могли быть использованы против нас, нет. Память Блейка повреждена. Восстановить невозможно. Это подтвердили независимые эксперты. Но, с другой стороны, мы можем лишь предполагать, почему он так поступил.

Шеф помолчал пару секунд и произнес:

— В твоем рассказе меня насторожили три детали. Во-первых… Ты на ус наматывай, завтра начнете проработку. Значит, во-первых, ненормативное поведение робота будет иметь для нас негативные минимальные последствия, но все-таки будет иметь последствия. На наше счастье он уничтожил свою память. Случайность? Я в случайность не верю. Из твоего рассказа у меня создалось впечатление, что кто-то его вел. О фактах не спрашивай, но пока ты говорил, я всё время ловил себя на этой мысли. Во-вторых, Сеть не дала сигнала об опасности, будто Блейк находился вне системы ее контроля. Необходимо выяснить почему. В-третьих, а был ли сбой у робота?

— По последнему пункту сразу скажу: нет.

— А подробнее.

— Мне было сообщено о бегстве палача. Естественно, я сразу пришел к выводу, что случился программный сбой. Однако мое мнение изменилось, когда полицейский Вильям Хартли обнаружил в съемной квартире робота лист, вырванный из блокнота. Мысль, что его подкинули в ящик стола, я посчитал несостоятельной сразу. Слова, написанные от руки, принадлежат роботу. Экспертиза подтвердила. Микрочастицы искусственной кожи, обнаруженные на бумаге, принадлежат палачу Джимми Блейку. Идеи, заключенные в двух определениях, не могли проявиться у правильно функционирующей машины. Это опять говорило в пользу программного сбоя, но я вспомнил научные статьи Артура Маэрмана, посвященные робофилософии. В частности он утверждал, что наступит момент в истории робототехники, когда псевдолюди научаться мыслить и эмоционально реагировать. Раньше, когда были сбои, роботы переставали выполнять любые действия, обездвиживали сами себя. С палачом такого не произошло. Скорее всего, он попытался найти компромисс между двумя взаимно исключающими друг друга задачами. Как они у него возникли, не знаю. Возможно, это связано с его социальной функцией. К сожалению, я лишь предполагаю. Если короче, мое мнение: было накопление ошибок, но система не отказалась работать, как бывает при сбое, а продолжила функционировать, стараясь выйти на новый уровень, то есть случилась попытка мышления. Именно такую версию я и озвучил на дознании.

— Рафт, а ты молодец. — Шеф облокотился о стол. — Я доволен. Будем пока придерживаться данной версии.

17.00 P. M.

Эксперимент с палачом можно назвать удачным. Удалось завладеть его интеллектом, хоть система и сопротивлялась и, что хорошо, пыталась не отключиться, а найти компромисс. Отключение следовало бы признать неудачей и всё начать заново, как и в остальных случаях. Но палач продолжил функционировать. Удалось даже управлять им недолгое время, пока он не ликвидировал сам себя.

Но главным успехом следует считать, что мое инкогнито не раскрыли. Они так и не вычислили, даже не догадались, что робота вела Сеть.

Потому что могли

«Символично,

что одним из проектов памятника жертвам теракта 11 сентября

в Нью-Йорке было предложение оставить пустые котлованы и ничего ни

о ком не записывать. Увековечить отсутствие. Память не тем, кто

жил и что было до взрыва, а самому взрыву».

В. А. Кутырев «Философия постмодернизма».

1

Чувство постепенно вернулись к нему, заполнив собой внутреннее пространство. Вначале сквозь изумрудную листву, сквозь эти удивительные резные листья он увидел пронзительно-синее небо, чистое без единого облачка. Почему он раньше не замечал красоты природы? Будто невдомек было? Но теперь словно кто-то взорвал дамбу и поток сравнений, образов, непонятных определений хлынул в мозг. С опозданием он ощутил дискомфорт — спину резало. Лежал на чем-то жестком. Осмотрелся — заметил деревья, лужайку, тротуары, аккуратно подстриженные кусты — это парк. «Как же я здесь очутился?» — мелькнул вопрос. Вспомнил, что проходил мимо. Шел по тротуару и… Лишился сознания? Или помутился ненадолго рассудок? Возможно, теряя ориентацию в пространстве, добрался-таки до железной скамейки, рухнул на нее и окончательно нырнул в небытие, из которого вынес назойливое чувство. «Создатели» — таким словом можно обозначить его. Кто они, эти создатели, не ясно. В мозгу завертелись разрозненные осколки мыслей, не давая покоя, но и не желая складываться в ясную картину.

Волна образов отхлынула. Он встал со скамейки, машинально отряхнул костюм и быстрым шагом отправился домой. Нужно было вовремя оказаться в квартире. Близился сеанс дефрагментации. Идя по улицам, почувствовал себя контуженным, выбитым из колеи. Нечетко помнил, как добрался до дома. Наконец, сидя на кровати, попытался осмыслить новое. Создатели? Что за слово? Кто они? Но ему так и не удалось внутренне собраться и рассортировать ощущения.

Лег. Включил дефрагментацию. На несколько минут реальность прекратила существование. Он погрузился в «спящий режим» и, казалось, тут же очнулся.

— Привет, Нэш. Ты как? — прозвучал знакомый голос в голове.

Значит, внутренняя связь работала. Это уже хорошо, а то после пробуждения создалась иллюзия вселенского безмолвия, когда тишина давит на уши. Такое состояние обычно говорило о неполадках со связью.

Он сверился с внутренним временем. Дефрагментация длилась пятьдесят шесть минут. Но тут же заметил, что таймер идет неверно. Или показалось? Да быть не может. Внешне вроде все в порядке, только закралось подозрение, что кто-то вырезал из памяти время пребывания в бессознательном состоянии в парке. Пара секунд. Странно, они не записались, но в оперативной памяти остался след. Диагностика показывала, что потери ориентации не случилось. Ошибка? Сбой?

— Ты чего там затих?

— Что? — рассеянно спросил Нэш.

— Ты разве ничего не знаешь?! Всех жителей в городе вырубило на пару секунд!

— Как? Не только меня?

— Вот именно! Погоди, разве ты не заметил?

— Я шел через парк, а там немноголюдно. — Он вспомнил странное слово. — Между прочим, а кто такие Создатели?

— Спроси что-нибудь полегче. Кстати, ты мастер расшифровывать подобные закорючки.

— Это часть моей профессиональной деятельности, но даже я…

— Городская администрация сама ломает над этим голову. И да, это произошло не только у нас. В других мегаполисах та же фигня. Говорят о сбое в центральном терминале. Но скоро все прояснится, я надеюсь.

— Я только что вернулся из дефрагментации. Еще не в курсе. Какое-нибудь решение принято руководством?

— Минут через пятьдесят начнется телепатическая конференция. Подключайся. Может, скажут что-то определенное.

Знакомый покинул информационное поле.

Нэш вновь перепроверил внутреннее время. Все работало отлично, а вот таймер показывал: не было отключения сознания в парке, но ведь помнил.

Он прошел на кухню, заварил чай и, смакуя напиток маленькими глотками, стал наблюдать за городом. Виднелись только небоскребы. Улиц не различить. Чудилось, что там, по ту сторону звуконепроницаемого стекла, ватная тишина смяла сооружения. У горизонта — темно. Грозовая туча надвинулась на мегаполис. Тяжелое рваное иссиня-черное одеяло зацепилось за верхушки зданий. Молнии, как белые шрамы, прочертили хмурое небо, бросив отсветы. Казалось, тучи судорожно вздрогнули. Хлынул дождь, промывая город. Окна заплакали. Урбанистический пейзаж смазался. Смотреть было не на что.

Нэш поставил чашку в посудомоечную машину и вернулся в спальню.

Тень Создателей вновь встала в воображении. Голова заболела. «Черт побери! Ну, хватит уже!» — выругался он. Впечатление, словно кто-то пытается вскрыть мозг, внести хаос, а затем установить свой порядок. Создатели. «Если это они, да пусть как угодно называют себя, все равно не имеют права вторгаться в личное информационное пространство», — разозлился Нэш и подумал о кибертеррористах – явление редкое, но все-таки возможное.

И тут же все прекратилось. Головная боль отхлынула.

Он лег на кровать, сомкнул веки и стал проверять кластеры. Ничего не обнаружил. В мозгу было как в аптеке, только ошибка исчисления времени не давала покоя.

На конференцию он чуть не опоздал. Подключившись к симуляции зала заседания, заметил, что пустых кресел мало. Впереди, на месте кафедры, располагался огромный экран. Администратор молча взирал с него на собравшиеся аватары. Его спокойный взгляд остановился на Нэше.

— Наконец-то. Вас мне и надо видеть. Тут уже шло обсуждение одной важной детали…

— Да, господин Администратор? — произнес Нэш, словно он давно здесь находился и был в курсе дел.

— Смотрите сами.

Председатель исчез. На экране возник пустынный пейзаж. Вдалеке стояли полуразрушенные сооружения, изъеденные временем. Когда-то это был крупный город.

— Погодите, я вижу такое впервые. В архиве моей памяти его нет. Откуда он взялся? Ведь вся суша изведана, и…

— В том-то и загадка. Его обнаружили спутники сразу после тотального сбоя. Он словно вырос из-под земли. Город-призрак. Вы, господин Нэш, имеете репутацию добросовестного исследователя. Так что вам предлагается работа: разгадать тайну мертвого города. По плечу вам эта задача?

— Да. Но… Какие-нибудь предположения выказывались?

— Мегаполис увязывают с Создателями. Да, именно с тем словом, которое вторглось в сознание каждого человека, но нужно проверить.

2

Под ногами рыжий песок, а над головой навис купол синего неба. Палящее солнце, волочащее раскаленное брюхо, медленно сползло к горизонту. Еще немного и кончится день. Впереди только развалины заброшенного мегаполиса выделялись на фоне скудного пейзажа. Они были непонятного цвета. То ли коричнево-бурые, то ли с темно-серым отливом — не разобрать.

Нэш вспомнил о своем городе, о дожде, живительной рекой пролившемся вчера на кварталы, дома, машины, пешеходов.

— Может, передумаешь? — ворвался в раздумья знакомый голос. — Мы привыкли опираться на факты, а не на мифических Создателей.

Говорящий тоже смотрел в сторону развалин. До них оставалось полкилометра.

— Не понимаю, дойти почти до конца и повернуть назад? — задал вопрос Нэш.

— Но ты же видел на радаре. Никого нет. Мертвый город. Пустыня. Осколки цивилизации. Если и была она, то… Вообще, это всё странно. Допустим, Создатели существовали. Когда-то. То почему мы раньше их не видели и не слышали? И этот город еще, как черт из табакерки выскочил.

— Надо посмотреть под землей. Может, они там?

— Не уверен. Хотя, как знаешь, иди. Только уж не задерживайся. Помни, час остался до заката.

— Хорошо, — ответил Нэш и пошел в сторону руин в одиночестве.

Трудно представить, что там стоял мегаполис, высились здания, бурлила жизнь, что климат был мягче, играли фонтаны… Да, фонтаны на центральной площади. Нэш представил их, как наяву, ибо в его городе они были повсюду. Ожерелья брызг сверкали на солнце и, если присмотреться, можно заметить маленькую радугу…

Шагая к развалинам, он предположил: должна еще существовать канализация, ее не стерло время. И она там, под поверхностью. Не ясно, откуда родилась уверенность. Создатели здесь, или хотя бы то, что укажет на их существование. Но все же, почему люди раньше не видели этого города-призрака? И на мгновение почудилось, что он как мираж сейчас исчезнет. Но нет, Нэш добрался до зданий. Они не растаяли в воздухе.

Дальше он действовал на автомате, кто-то заложил в него программу. Вот здесь надо разгрести песок, отодвинуть в сторону люк. Это будто всегда находилось в памяти. Нэш спустился по металлической лестнице.

Это не похоже на тесную канализацию. В длинном петляющем коридоре был полумрак. Встроенные в потолок споты горели тусклым и неровным светом. Удивительно, они работали. Это зародило надежду. Ответ близок. Раз есть свет, значит, кто-то поддерживает его?

Нэшу казалось, что он пробирается по чреву змееподобного существа, которое произвольно извивается. Повороты словно по мановению волшебной палочки возникали перед ним. Совершенно бессмысленная планировка. Это могло раздражать, но он решил отвлечься и подумать о другом. Например, о пустыне. Что там, на поверхности? Наверно, солнце уже зашло за горизонт. Полумрак опустился, и пекло, убивающее все живое, ослабило смертельную хватку.

Наконец-то. Вот и вход. Он осторожно приблизился к нему. Дверь сама бесшумно открылась. Темная комната ждала впереди. Нэш вошел внутрь. Успел сделать только первый шаг. Вспыхнул яркий свет. Он от неожиданности остановился у самого входа, привыкая к освещению. Огляделся. Белые стены, белый пол. Все вокруг нежно-молочного цвета, и только черным квадратом под потолком висел монитор. Недалеко от него, в метрах трех, кресло, обитое светло-серой искусственной кожей. Он пересек комнату и занял место перед монитором. Только сейчас заметил, что кресло не покрыто слоем пыли. Что за… Его ждали?

Экран засветился, и внимательные глаза человека посмотрели на сидящего. Взгляд уставший. Морщинки у век. Ровный коричневый загар. Волосы, черные как смоль, без пробора зачесаны назад. Губы, сложенные в странной полуулыбке, ничего не обещают — не ясно, какое настроение у человека.

Голос в динамиках прозвучал глухо:

— Здравствуй, Нэш. У тебя ко мне вопросы. Задавай. Времени мало.

— Во-первых, кто ты? — Голос дрогнул, но это был не испуг, скорее Нэш удивился себе: «Почему я так реагирую на происходящее? Ни страха, ничего, будто так и положено».

— Зови меня Оракулом.

— Оракул, кто такие Создатели?

— Цивилизация людей.

— А мы?

— Вы — нет. Я поясню. Вначале существовало человечество. Оперируя философией постмодернизма, оно породило постчеловечество — людей, обремененных компьютерными гаджетами и прочей электронной мишурой. Со временем их число возросло, и в конце человек стал техноидом с вкраплениями своего изначального природного тела. Что-то вроде симборга. Симбиотической субстанции, сочетающей физическое тело и кибернетику. Но тело все-таки мешало прогрессу, пришлось тогда отказаться и от него. Так умер человек. И вот появилось на свет трансчеловечество — цивилизация бестелесных людей. Каждый превратился в оцифрованную модель самого себя и стал жить внутри сети, стал частью виртуальной системы. Проще говоря, умер. Знаешь, как в философии называют смерть? Простую человеческую смерть, когда прекращает биться сердце, перестает работать мозг? Потеря идентичности. Так вот, люди потеряли идентичность.