На поезде до города-порта Одессы, потом на пароходе через Черное и Средиземное моря в Атлантический океан.
И только потом будет далекая страна Никарагуа, которой нужно помочь.
Маленькая светло-коричневая полоска земли на карте, окруженная по бокам огромным океаном.
И голубая капля озера с островом посередине.
ЮЛЬКА
Спать совершенно не хотелось. И потом Юлька совсем не любит спать. Из-за этого сна столько времени пропадает. Ведь за это время можно так много нарисовать разноцветными красками. Ничего, что потом краска оказывается на руках, лице и даже волосах и мама ругает за испорченную одежду. Зато какие получаются рисунки!
Юлька даже зажмурилась от удовольствия. Вон там, в углу, рядом с телевизором лежит стопка бумаги – ее рисунки. Их очень много. Может, пятьдесят четыре, а может, и гораздо больше. Пятьдесят четыре – самый последний счет, до которого Юлька умеет считать.
Юлька пошла в угол, взяла рисунки и стала раскладывать их на полу. Вообще-то рисунки обязательно должны висеть на стене. И еще у них тоже есть свой дом, он называется картинная галерея. Рисунки живут там все вместе и рядом висят на стенах.
Все это рассказала Юльке детсадовская воспитательница Виктория Андреевна, а она уж точно знает. И если совсем по-честному, то Юлька один раз устроила дома настоящую картинную галерею и прибила свои рисунки гвоздями к стенам. Но мама очень сильно ругала ее за это, и рисунки пришлось снять.
Правда, дырки от гвоздей все равно так и остались, и Юлька иногда ковыряет их пальцем, но ничего, когда она вырастет и станет взрослой, ее рисунки будут жить в самой-самой что ни на есть взаправдашней галерее, и никто-никто не посмеет их оттуда снять…
Юлька разложила рисунки на полу и оставила между ними узкий проход. Потом вошла в него и повернула голову направо: с рисунка на нее смотрел лев. Лев был зеленого цвета, с густой синей гривой и ярко-красными глазами. Он сидел под большой пальмой и улыбался. Вообще-то Юлька хотела, чтобы лев получился страшным, но так уж само вышло, что лев улыбался.
Юлька посмотрела на другой рисунок. Этот рисунок она очень любит.
На нем нарисован город, в который она когда-нибудь попадет. У этого города совсем сказочное название – Ташкент. И все сказки, которые Юлька знает, она начинает одинаково: «В некотором царстве, в некотором государстве – Ташкенте, жили-были…»
А пока Юлька рисует этот город на бумаге. На рисунках он получается очень красивым. Дома высокие-высокие, а последнего этажа не видно – облака закрыли. Рядом с домами растут апельсины и мандарины. Их Юлька очень любит, только вот плохо, что в город, где она живет с мамой, эти фрукты очень редко привозят.
Мама говорит, что самые вкусные фрукты растут, где тепло, а в Ташкенте уж и подавно жарко. Один раз Юлька слышала, как радио сказало: «Самая высокая температура в нашей стране – в Ташкенте, плюс сорок три градуса». Подумать только, целых сорок три градуса! А у них в городе даже летом приходится одевать теплую одежду. А то еще как замерзнуть можно.
Есть еще одна причина, почему Юлька хочет попасть в Ташкент. Там живет ее бабушка. Бабушку Юлька помнит и не помнит. Она не помнит бабушкино лицо, бабушкину одежду. Юлька помнит только бабушкины руки. Они так приятно пахли вкусными пирогами.
Юлька была еще совсем маленькой, когда бабушка брала ее на руки, прижимала к себе и напевала ласковые песни. Под эти песни Юлька закрывала глаза, и сразу приходили к ней хорошие сны. И до сих пор она помнит этот запах – родной запах бабушкиных рук. И хотя Юлька чувствует себя теперь большой и сильной, хорошо было бы уткнуться лицом в бабушкины ладони и постоять так хотя бы пять минут…
А сколько сейчас времени? Ух ты! Уже девять часов. Сейчас придет мама. Мама всегда недовольна, если Юлька в это время не лежит в кровати.
Что это? Ключ поворачивается в замочной скважине… Мама пришла. Юлька скорей-скорей начинает собирать свои рисунки.
– Ты почему это еще не спишь? – спросила мама, входя в комнату. – Ну-ка быстро в постель.
Юлька взяла рисунки и пошла к себе в комнату. Пусть сегодня рисунки ночуют вместе с ней.
Юлька сняла с постели покрывало, разровняла простыню так, что на ней не стало видно ни одной морщинки, и залезла под одеяло. Она честно закрыла глаза и попыталась уснуть. Но спать совершенно не хотелось. В голову лезли всякие мысли, от которых и не заснешь никогда в жизни…
Вдруг зазвонил телефон.
Юлька услышала, как мама подняла трубку, спросила:
– Алло? – Потом быстро сказала, – я так ждала твоего звонка. Почему ты не звонил?
Вообще-то Юлька знает – подслушивать нечестно. Но сейчас она совсем не виновата. Голос мамы раздается так громко, что Юлька слышит каждое слово.
– Можно хоть иногда тебя видеть? – волнуясь, спросила мама. – Ну, пожалуйста. Я не буду тебе надоедать.
«И как это мама может надоесть», – думает Юлька. Ей мама не надоест никогда в жизни! А вот опять мамин голос:
– Как ты не понимаешь, я тебя люблю. Ты не можешь так со мной поступить…
Юлька услышала, как мама опустила трубку на рычаг и стало совсем тихо.
Тихо-тихо. Так тихо, что Юлька услышала даже свое дыхание. Она попыталась совсем не дышать, чтобы стало еще тише, но чуть не задохнулась. Пришлось опять начать дышать.
Но что это? Какие-то новые звуки. И странные ка-кие-то. Юлька не выдержала, вылезла из-под одеяла и, не надевая туфель, подошла к двери. Да, странные звуки не прекратились, а наоборот, даже усилились. Юлька открыла дверь и вошла в комнату.
За столом сидела мама. Сидела она как-то странно.
Уперев локти в стол, она прятала лицо в ладони и раскачивалась из стороны в сторону. И тут только Юлька поняла, что это были за звуки.
Так всегда получается, когда тебя несправедливо обидят. Слезы начинают катиться из глаз, ты стараешься сдержаться, не плакать, но почему-то в горле становится горько-горько, обидно-обидно, и вот тут получаются эти звуки.
Юлька подошла к маме, тронула ее за рукав.
– Мамочка, не надо. Ну не надо, мамочка, – зашептала Юлька быстро-быстро. – Ну, пожалуйста, перестань.
Но мама продолжала плакать.
И тут Юлька почувствовала, как ей самой вдруг стало обидно. Так обидно, что и рассказать нельзя. Слезы брызнули из ее глаз, хотя Юлька и сдерживалась изо всех сил.
Она уткнулась носом в мамины колени и шептала:
– Я тебя люблю, слышишь, люблю. Ты мне никогда-никогда не надоешь. И видеть хочу тебя каждую минуточку.
Юлька почувствовала, как мамины руки обняли ее, и мамино лицо крепко прижалось к ее спине.
– Я тебя тоже очень люблю. И ты мне никогда-никог-да не надоешь, – говорили родные мамины губы. – Теперь все будет хорошо. Вот увидишь. Просто я такая невезучая…
Невезучая… Юлька хорошо знает это слово. Ей самой столько раз не везло, просто ужас. А один раз от этого самого невезения ее укусила собака. Совсем ни за что. Просто так взяла и укусила. А потом Юльке целый месяц делали уколы.
– Мамочка, – вдруг сказала Юлька. – Давай уедем отсюда. Ну, пожалуйста, давай уедем. В Ташкент, к бабушке.
– Ну что ты, дочка. Как можно? А работа? А квартира? А твой детсад? Ты потерпи, когда-нибудь мы обязательно поедем в Ташкент.
Юлька вздохнула. Действительно, ничего не. поделаешь. Придется терпеть.
– Мамочка, а можно я сегодня с тобой лягу? – попросила Юлька.
– Можно, – разрешила мама. – Ты иди ложись, а я только умоюсь и сразу приду.
Мама пошла в ванную, а Юлька направилась к маминому дивану.