Ответом ему был нестройный вой по ту сторону окна.
– Душегубы, – сказал Фредди с легкой грустинкой. – Живодеры. Шпана сельская. Обезноздрить бы вас. Каленым железом.
– Отдай собственность, – громко сказал Мэй.
– Не могу, – еще более грустно сказал Фредди. – Я ее променял Васе Стрельникову на галапагосскую черепаху и карпа кои. Черепаха сбежала сразу, вон она, несется, я ее в окошко вижу, а карпа могу предъявить хоть щас.
– ВАСССЕ?!! – взревел Брайан, и его лицо сменило сто восемнадцать выражений – дело в том, что Стрельникова знали в Кенсингтоне не только как почетного донора, хаммерсмитского беса и ведущего масскульта, но и как заядлого бойца посуды, и если Стрельникову удавалось разбить особо ценную вазочку или стакан, он ходил гордый и считал, что день не прошел зря.
Вот почему Брайан с воем вылетел сейчас из дома Фредди и полетел по направлению к почтовому ящику Стрельникова. Вслед за ним выскочил и Коллинз – если Вася успеет разбить набор, а Фил не успеет раззвонить об этом на весь рынок, шинкарь мог считать, что потерял работу – лучшего звонаря, чем Коллинз, еще не знал никто. Фредди подумал и припустил за ними, по пути спустив Ангуса в канализацию при помощи метелки, рожка для обуви, водяного пистолета и пары пустых бутылок из-под «пепси». Баран, почесав в своем бараньем затылке, плюнул на траву и поскакал за остальными.
В почтовом же ящике на углу Ягуляра и Филхама, с парадным и черным ходами и занавесками на окнах, служащем походным домом Васе, было тем временем людно и весело.
– Габон, – нежно позвал Стрельников своего друга – маленькую платяную вошь с накладными усами из лески, которую он давным-давно поймал в канализации, и теперь холил и лелеял. – Гляди, как сейчас хряпнется этот чудный стакашек! ДЗЫНЬ! Здорово? А теперь погляди, как нежно звякнет вот этот сoyсник! БРЯМС! Огого! Ничего себе!
На этом проповедь Стрельникова прервалась – к нему вломились все предыдущие лица. Стрельников посинел от ужаса, сморщился весь и стал похож на старуху Шапокляк, а Габон быстро заполз в свою любимую щель – в дырку ботинка Стрельникова. Брайан, взвыв, как Элтон Джон, которому наступили на очки и съели шляпу, кинулся к остаткам стакашка и соусника, прижал их к утлой груди и принялся баюкать. Фил, запыхавшись и поддерживая руками живот, подбежал к Стрельникову и загородил от него окно, истерически взвизгивая:
– Ба… батюшки! Ох! Не дам! Не лезь!
Стрельников же норовил проскользнуть между ним и рамой. Под окном Стрельникова уже собралась толпа, привлеченная шумом, звоном и криками, а также гулкими ударами гонга.
– Бедный Фил, – посочувствовал Питер Габриел, жадно глядя в окно и записывая что-то на манжете. Джимми же Пейдж подмигнул ему и приготовил лопату.
– Люди! – орал Стрельников, на миг выныривая из-под подмышки Коллинза. – Знаете, за что меня? Стака…
Тут же он пропал, так как одновременно три чьих-то руки одновременно оттащили его от окна за штаны, а еще один внушительный кулак крепко запечатал стрелецкую пасть.
…Чрез толпу, охая и держась левой рукой за правый бок, уже прорывался Фредди верхом на баране.
– Запасайтесь, дьяволы, гробами! – гремел он, – Я иду! Я уже иду!
Подсадив в окно барана, он безуспешно запрыгал, пытаясь залезть туда же сам, в надежде, что кто-нибудь из толпы его подсадит, или же из окна его втащат. Hо в толпе от души потешались над его прыжками, а в квартире Стрельникова было не до него – там уже разгорелась настоящая баталия.
Брайан, закрывая своим длинным телом венский набор и высунув язык от усердия, склеивал черепочки остатками клея «Феникс». Спотыкаясь об него, бегал по комнате Стрельников, пытаясь улизнуть от Коллинза, который таранил его пухлым брюхом, а по полу катались, схватившись не на жизнь, а на смерть, кользенский баран и отважная вошка Габон. Кошки Фредди, которых Брайан подвесил на веревке к люстре, раскачивались, линяли во все стороны и жутко орали. В общем, творился настоящий хаос и даже больше – патология.
– Мерзавцы! – это в окно-таки влез всеобщий любимец Фред. – Я вам покажу…
Он не успел показать – ему под ноги подкатился взъерошенный баран, и Фредди, заорав, встал на голову и побежал, как марсианский богомол, по комнате, пытаясь сохранить равновесие. Но равновесие упрямо не желало сохраняться, что и привело к катастрофе. Фредди, заскрипев от натуги, как столетний хрыч Сэм Джонс, стал медленно заваливаться набок. Клеющий Мэй при виде кренящегося Фредди заверещал, но – хруп! – тот уже свалился на тщательно склеенный coyсник. Брайан безмолвно проводил глазами вываливающегося из окна Фредди, потом утер слезы и вновь принялся за свой скорбный труд.
А тем временем случилась новая напасть – Дэвид Боуи, в сопли упившийся крюшоном, явился на свет божий и застал возмутительный беспорядок.
– Полундра!!! – заорал он во всю глотку. – Плевать на мой лысый череп! Без меня зубы рвут!
И он мощным рывком подскочил к окну аккурат в момент подлетания Фреда к земле, послужив точкой соприкосновения. Фредди встал и уставился на него.
– О! – сказал он с невыразимым удивлением. – А ты что тут?
– Эх! – радостно сказал Боуи. – Как хорошо! Драться идем?
– Фу, – повернул ноздри по ветру Фредди. – Бе. Господин Дэвид, от вас прет. Удалитесь на лежбище.
– На пастбище! – заревел Бoyи, схватил Фредди в охапку и принялся с ним отплясывать фокстрот. Вокруг них быстро собралась толпа танцующих, и вскоре весь рынок вдохновенно прыгал и скакал под аккомпанемент губной гармошки Джорджа Харрисона и дудки Дикона. А Брайан тем временем уже доклеил набор, и, сдув с него пылинку, поставил в шкап.
– Вот! – сказал он с умилением. – Как красиво!
– Где-е-е??? – в окно всунулась пьяная помятая кудлатая голова Джимми Пейджа. – Хрюк!
– Марш отсюда, свинья! – гаркнул Брайан. – И я за тобой.
Пейдж отдал честь, при этом он убрал руку, которой держался за подоконник и с диким криком упал вниз. Брайан вынул наборчик из шкафа, упаковал его в коробку и направился к двери. Тут его перехватил Стрельников.
– Где мой ГАБОН?!! – заорал он прямо в нос Мэю.
– Вот! – и Брайан сунул ему в руки глобус, ткнув пальцем.
Вася увидел родимую страну под названием Габон и стал ее гладить, и алкать ее, и говорить с ней. К нему незаметно подкрался Коллинз, и —
– НЕЕЕЕЕЕЕТ!!!
Дело в том, что Стрельников сейчас как раз вытащил микрофон, и теперь под прикрытием глобуса рассказывал про битву во всех подробностях, опередив тем самым старого сплетника и наушника.
– И в этот роковой час, – летел его голос по улицам Кенсингтона, – нашелся-таки человек, который спас соусник и стаканчики! Это – я! Ура! Поцелуемся же!
Танцующие на улицах затихли, и только Дэвид Боуи, уже отцепившийся от Фредди, прыгал и скакал вместе с Миком Джаггером, как веселый гну.
– Друзья, возрадуемся! – летел из динамиков голос Стрельникова. – Хироро!
– Я вот тебе покажу «хироро»! – раздался в динамиках вдруг рев Фила Коллинза. – Раз! Два!
– ХООДООДОО!
– Естественные причины, – развел руками Фредди, и бросился спасать Стрельникова. Вслед за ним потянулись и остальные. И едва успели вырвать полузадушенного Васю из цепких щупалец Коллинза.
– Люди, будьте бдительны! – сипел Стрельников, пока его размазывали по кушетке. – Держите шинкарей под замком! Таким не место среди нас – таким место среди них!
– Да вы меня токо пустите! – рвался Коллинз. – Я ему покажу мое место!
– Твое место возле чана, – возразил ему Фредди. – Посему застегни хохотальник и дай выпить!
– Дай! Нам! Пить! – грохнула общественность.
Фил вздохнул, но покорно поплелся в «Шинок». И выпивка в тот день все-таки была бесплатная.
А венский набор и по сей день хранится у Брайана. Было из-за чего шум подымать!
А обои, приклеенные им, отвалились вскоре прямо ему на голову. И штукатурка. Вообще весь дом рассыпался, как плохой сахар. И ушел Брайан жить к… Но это уже другая история.
/ – картинка №4 – /Грибная икра для медведя-шатуна, или Жрите, любезные!/