Слишком длинной и слишком жестокой была жизнь верийца. Слишком быстро крутился калейдоскоп событий. Наконец, разум перестал воспринимать реальность, блаженное забытье поглотило девушку. Когда королева пришла в себя, перед ней была Одетта Солейн....
Жанна поняла: к скреплению уз верийцы относятся строже, чем к физической близости.
Она удивилась, когда обнаружила, что иметь фаворита или любовника – в порядке вещей для аристократов. Лилит снисходительно объяснила: сложно сохранить интерес друг к другу на протяжение веков. Это даже дико – требовать бесконечной верности от своего супруга, когда самое ценное – Душа – уже принадлежит тебе всецело.
Сама по себе физическая близость не имела никакого значения: верийки становились матерями только в браке. Истинные рождались очень редко, если в семье было двое детей – это считалось хорошей работой жрецов Вереса, что удачно подобрали пару.
Ее права и обязанности были строже, чем у других аристократов. Целая куча каких-то протоколов делала жизнь невыносимой, заставляла уделять внимание обитателям Маледиктуса, принимать решения по непонятным вопросам. Впрочем, последним в основном занимался секретарь Кейна, Эрик Раск.
Эрик Раск принадлежал к сгинувшему роду северных верийцев. Его происхождение было благородным, но далеким от старших Истинных. Более всего Жанну удивлял внешний вид секретаря: совсем юное насмешливое лицо скрывало за собой не одну сотню лет и вводило в заблуждение.
Эрику можно было доверять. И это редкое свойство значило очень много для той, кого ненавидели почти все в Маледиктусе.
Секретарь сразу понял бесполезность новоявленной правительницы, а потому охотно помогал ей. Кроме того, их объединяли общие взгляды: Раски давно стремились к изменению общественного строя в Сумеречном королевстве, надеялись облегчить жизнь смертным.
Род Раск не был ни жесток, ни тщеславен.
– Мои предки никогда не обладали жаждой власти. – Смешно поморщил нос Эрик. – Мы все больше занимались наукой и просвещением. По сей день в маленькой провинции нашего Дома смертные – самые счастливые люди Вереса. Мы не вмешиваемся в их быт и уклад, помогаем в трудные времена.
– Почему другие Истинные вас еще не уничтожили? – Спросила Жанна.
– Не зачем: наши земли не настолько лакомый кусочек, наши Дары направлены на созидание, в них нет боевой мощи.
– Но ты – приближенная к королю особа.
– Я всего лишь его правая рука. – Улыбнулся герцог. – Кейн выбрал наш род не за древнюю кровь, а за преданность. Не думайте, что я чист: на моих руках не меньше крови, чем у других. Но, в отличие от остальных Домов, наш род не сторонник скорых и бездумных расправ. К тому же, я говорил, что знаю все, на что способны подданные Кейна. Я вижу чужие Дары.
– И мои? – Поинтересовалась Жанна.
– Только те, что уже проявили себя. – Раск взял запястье королевы, всмотрелся в пульсирующую по венам энергию. – Полукровки не обладают Дарами. Если вы и были кем-то до Ритуала, то теперь вы – полноценная верийка. Такого в нашем мире еще не было. Клянусь Вересом, жрецы сделают все, чтобы разгадать эту загадку. Следует быть осторожнее.
Беседы с Эриком Раском доставляли настоящее удовольствие королеве. Преданная Рейна и секретарь Кейна скрашивали мрачные будни в Маледиктусе. Только эти двое слышали смех Жанны в короткие и светлые моменты между обязанностями и обучением.
«Не отводите взгляда, поблагодарите, стоит улыбнуться, это – третья ветвь Ольгарта, будьте осторожны!» – Звучали советы в голове королевы.
«Сегодня вы навестите Биорди, он ненавидит Фирров, вассалов Лино ди Герра. В храме Вереса будет служба, мы должны почтить своим присутствием…»
Маленькая, не плодородная почва герцогства Раск заставила ее владельца и его смертных проявлять изобретательность: лампы, под которыми урожай созревал раньше времени, механизмы, облегчавшие труд, эксперименты с растениями и животными, производство…
Герцогство умело превращало сырье в готовый продукт за считанные дни. Не прошло и двух десятков лет, как соседи начали съезжаться к Малому Дому в поисках дружбы и выгодных сделок, а правая рука бога Вереса, будущий мятежник Кейн, обратил свой взор на незаурядную семью Раск.
***
Жанна скрывалась в своем маленьком убежище. Ей дали покой. Лишь изредка ее посещал кто-нибудь из свиты. Маледиктус гудел как растревоженный улей: хрупкая чужеземка уже не выглядела такой легкой добычей, да и характер королевы явно был переменчив. Слишком юная, слишком непредсказуемая, слишком живая.
Кто-то провел рукой по ее волосам.
– Рейна? – Жмурясь, точно от солнечного света, спросила она, но тут же поняла, что ошиблась. Ветивер, горькая полынь.
– Сожалею, моя королева, это всего лишь ваш покорный слуга.
Жанна, наконец, разглядела переполненное сочувствия лицо, склонившееся над ней. Бескровное, осунувшееся, с двумя тлеющими глазами-углями. Она так давно не видела его.
Рядом сидел Фауст.
Как же он нашел ее? Жанна нарочно выскользнула из спальни еще днем, чтобы укрыться от нравоучений Раска, залечить свою гордость и тело. Секретарь, не довольный поступком подопечной, тактично передал записку через Рейну, но лоринка понимала: стоит ей выйти из этой комнаты – неприятной беседы не избежать.
– Вы были ранены, моя королева… – Выдохнул он, сжимая тонкую ладонь девушки.
– Вот только не надо жалости. – Она погасила первую вспышку радости и холодно отстранилась. – Мой муж прибыл с вами? – Осторожно поинтересовалась Жанна.
Девушка села, прогоняя остатки блаженного забытья, чуть отодвинулась в сторону.
– Нет, моя королева. Кейн остался с войском.
– Благодарю. – Облегченно отозвалась Жанна. – Как вы нашли меня?
– Не составило труда: я найду вас везде. – Чуть более эмоционально, чем следовало, отозвался князь. – Как вы себя чувствуете? У вас очень измученный вид…
– С каких пор вас, князь, беспокоит мое самочувствие? – Язвительно бросила Жанна, метнув в него уничтожающий взгляд.
Она ничего не знала о происшествии на крепостной стене. Для нее вериец был предателем и лжецом. Неслыханная наглость: он пытается сделать вид, что ничего не произошло. Будто не Фауст трижды обманул ее и убил Маргери. Опасно уязвленная в своих чувствах, девушка с ледяным безразличием наблюдала, как еще больше побелело лицо верийца.
– Было ошибкой вернуться в Маледиктус. – Тихо произнес князь, терзаемый каждым услышанным словом.
– Это верно. – Зло кивнула она и отодвинулась еще дальше. – Зачем вы здесь? Если для меня нет важных новостей, – можете быть свободны. В крепости хватает льстивых и двуличных аристократов. – Королева непримиримо скрестила руки на груди.
– Король велел мне обучать вас, Ваше величество. – Подавлено отозвался вериец.
Что-то изменилось в князе. Он, действительно, выглядел бесконечно уставшим, осунувшимся. И только сейчас Жанна поняла, что верийцы, всегда безупречно-красивые и утонченные, не могут выглядеть так раздавлено. Она уже жалела о проявленной бессердечности, отмечая все новые признаки болезненной утомленности.
Ради этой встречи Фауст выполнял тысячи поручений. Ему пришлось быть очень осторожным: Кейн наблюдал за ним, а потому, встречаться с герцогом Свейном становилось все тяжелее. Но он по праву считался лучшим в своем деле и мог обвести вокруг пальца кого угодно.
Прийти сюда было очень сложно. Он не хотел сдаваться до последнего. Как ни старался Истинный, уязвлённая гордость и благоразумие проиграли перед желанием еще раз заглянуть в эти глаза.
Кейн снисходительно позволил Фаусту вернуться в Маледиктус, чтобы заменить безумного герцога ди Герра.
– Я слышал, Лино перестарался с Вашим обучением.
– Напал на меня со спины. – Она сердито засопела. – Надо было разделаться с этим трусом. Жаль, не хватило сил довершить начатое!
Фауст удивленно посмотрел на королеву. Определенно, перед ним была уже не та милая девушка, которую он знал.
Маледиктус менял лоринку. Беспокойство, раздражение, усталость от изматывающих визитов, обучения, ошибок. Все промелькнуло быстро. Все и вся объединились в Маледиктусе, чтобы непрерывно напоминать королеве об ее обязанностях, посмеиваться над незнанием вековых обычаев, молчаливо попрекать не слишком благородным для Вереса происхождением.
– Откуда такая кровожадность?
– Он пытался меня убить. – Сквозь губы процедила красавица.