– Лёнчик – он и на тракторе умеет!
14. Утро мудренее
Выскакиваем на улицу, а там как раз мама идёт.
– Что, – спрашивает, – уже в гостях были?
И начинает рассказывать: в Собакине, оказывается, такая красота! Собакино с Липовкой не сравнить. Тротуары там вымощены плиткой, и везде клумбы с цветами. А какая гостиница при опытном хозяйстве! Душ есть, горячая вода – как в городе.
И оказалось, вполне можно было договориться, чтобы нам с Костей тоже в гостинице пожить.
А можно бы и на квартире.
Какой там отзывчивый, добрый народ!
Одна тётенька местная – она в хозяйстве лаборанткой работает – сразу предложила маме перебираться к ней. Вместе с нами, конечно. Где это видано, говорит, чтобы из Липовки пешком шагать на работу и с работы? У нас, что ли, некому на квартиру вас принять?
Костик спрашивает:
– Ну что, переселяемся?
Мама вздыхает:
– Теперь-то куда нам? Анна Ивановна приняла нас всей душой. Уйти – значит обидеть её.
Да и друзья у вас уже появились, как я погляжу. Осваиваетесь понемногу! Так что уж как-нибудь проживём здесь до конца недели.
Пошли мы в дом к Анне Ивановне. Она точно услыхала, что мама не хочет её обижать. Обрадовалась нам, стала накрывать на стол. Мама выкладывает из сумки, что купила на работе. Котлеты, пирожки. Анна Ивановна, гляжу, миску с малиной несёт.
– Вот, – говорит маме, – Костя с Леной сами собирали. Уж до того молодцы дети, до того работящие…
Мы переглянулись. Она что, с ума сошла? Она же нас сама из сада выпроводила из-за того, что мы работать не хотели. А тут угощает маму ягодами и нас нахваливает!
Я вглядываюсь в её лицо, пытаюсь понять: шутит, может? Но нет, лицо серьёзное.
Мама поддакивает: уж до чего приятно слышать, что мы молодцы! И думает, что ёрзаем мы на стульях, оттого что стесняемся.
Наутро просыпаюсь – в комнате светло. На дощатом полу солнечные полоски наискосок, через всю комнату…
Понятное дело, вчера мы не захотели снова спать на сеновале, и хозяйка нам постелила в комнате.
Сейчас здесь уже никого. Мама, должно быть, ушла на работу. А Костик? Где Костик? Оделась я, выхожу во двор.
Там Анна Ивановна цыплят кормит.
– Тихо, – говорит мне, – в сад не ходи.
А сама подмигивает.
Я не понимаю:
– Почему не ходить?
А она:
– Там Костик работает. Утро-то мудренее. Вот он с утра и поправляет вчерашнее. Давай как будто мы не видели ничего?
Меня, конечно, разобрало любопытство. Я сделала вид, что не собираюсь в сад. Вышла за калитку, прошлась улицей и гляжу через забор: там Костик и впрямь возится, что-то делает на дорожке возле малинника. Я пролезла между перекладинами забора, подхожу, смотрю. А он, видать, на дороге нагрёб мелких камешков и теперь вчерашнюю ямку засыпает, заравнивает. А после ещё топчется сверху, чтобы плотней лежали.
Я спрашиваю:
– Это хозяйка заставила тебя зарывать?
– Нет, – отвечает Костик. – Это я сам. Она и не видела ничего.
И просит:
– Не надо, чтоб она видела. Ты тише говори, ещё услышит…
15. Кто чей крестник
После завтрака мы решили пойти погулять.
Анна Ивановна велела нам без старших не купаться.
Об этом она могла бы и не говорить. Во-первых, дома мы занимались в бассейне. Я – год, а Костя – целых два года. И про то, что в воду можно только под присмотром, нам все уши пожужжали.
А во-вторых, мы не собирались залезать в их грязный пруд. Потерпим до города, а там можно будет на пляж сходить.
Мы закивали:
– Не, мы не будем!
Она говорит:
– И не ходите далеко.
Мы обещаем:
– Не пойдём!
Она поглядела на нас в сомнении и говорит:
– Отправлю-ка я с вами Пальму! И мне спокойней, что вы с провожатым, и Пальме радость. А то сидит на привязи – забыла, когда бегала…
Но если Пальма и забыла, то теперь сразу вспомнила, как бегают. Она так и летала мимо нас вперёд-назад по улице. То скроется далеко впереди в облаке пыли, то уже мчится нам навстречу, громко дыша. Налетает на тебя со всей скорости, ты так и садишься в пыль. А она тычется в тебя, пасть открывает. Ты жмуришься от страха – и чувствуешь, как Пальма тебя вылизывает. А ты барахтаешься, поднимаешься кое-как, просишь: «Пусти!» – и вдруг видишь: нет её! Только что здесь была, а уже только облако на дороге.
Моргнёшь – а Пальма навстречу по улице бежит, снова издалека к тебе.