Одержимость. Любовь Зверя

– Арина! – охнула она, и её пальцы затряслись. – Но я не могу это взять…

– Почему? – я усмехнулась и подтолкнула коробку. – Руки есть? Рот, вроде, тоже. Жуй. Их и так уже вытаскали из холодильника, а так хотя бы ты съешь.

– Ты такая странная, Куликова, – рассмеялась Катя, запихивая в рот сладость. – Сторонишься всех, глаза пустые, а нутро доброе.

– За это и расплачиваюсь сейчас.

– Женщин ненавидят за силу и наказывают за доброту и слабость, – девчонка быстро спрятала перепавший десерт в свой пакет с дарами «с воли» и улыбнулась. – А знаешь, что самое забавное? Нет никого, кто ненавидит женщину за силу больше, чем другая женщина.

– Мудро, – выдавила улыбку, стараясь не забивать и без того гудящую голову. За трое суток отвыкла я и от толпы, и от шума. Никогда бы не подумала, что буду вспоминать ту комнату, где чувствовала себя в полной безопасности.

Я допила чай, как раз когда небольшое помещение кухни заполнилось людьми. Здесь был необходимый минимум, чтобы приготовить купленное в местном магазине или то, что прислали родственники, но вот только души в нём не было, лишь прикрученные на толстую цепь тупые ножи.

По вечерам это было место силы. Девчонки делились вкусняшками, пили крепкий чай, травили друг друга тоскливыми воспоминаниями или жаловались на скупые письма из дома. А я уже не могла этого выносить. Всемирная скорбь по жизни, которую уже не вернуть. Только строить заново.

Прошла в спальню, на миг притормозив у приоткрытой двери. Странно… Свет не горит, хотя скоро отбой. Заглянула в комнату отдыха, где все сидели в несколько рядов и пялились в рябь старого телевизора, нервно посматривая на электронные часы, ожидая убийственного «отбой».

А я не любила компании, поэтому и толкнула дверь. Десять минут осталось, зато тумбу проверю, что там ещё стырила Гуля.

И в этот момент мне на шею легла холодная рука, сжала, чтобы орать не вздумала. Ледяные, насквозь пропахшие табаком пальцы, и горячее дыхание в шею.

–