Путеводная звезда

Глава 3

Вскоре малышу исполнится семь лет.

Через пару месяцев он должен стать учеником. Йору захотел поступить в училище, которое находилось в столице, городе Норден. Это самое сильное учебное заведение для юношей на территории Аллерии. Именно оттуда выпускаются будущие ученые, дипломаты и рыцари.

Для того, чтобы мальчика внесли в список поступивших, ему надо было пройти ряд вступительных испытаний. Помимо базовых навыков, как чтение и письмо, а также математика, надо было сдать экзамен по всеобщей культуре и владению мечом. Кому-то из юношей требовались дополнительные курсы, но не в нашем случае. Как-нибудь об этом я расскажу позже...

Малыш был научен читать с самых пеленок, но письмо похрамывало, и я обучала Йору чистописанию. Несколько раз в неделю он приходил ко мне в гости, и мы проводили подготовительные занятия. Братец был умным мальчиком и поглощал знания как губка, запоминал каждое слово, что я говорю, исправлял ошибки и не повторял их впредь. Его тонкие детские пальцы, еще не привыкшие к тяжести пера, сжимали инструмент с пугающим усердием. Я наблюдала, как на листе рождаются первые ровные строчки, и не могла сдержать улыбки. Йору старался вывести каждую букву с каллиграфической точностью, словно от этого зависела судьба целого мира. Иногда он поднимал на меня взгляд — полный детской серьезности и немого вопроса, — и я видела в этих глазах отражение собственного рвения. Мы не просто учились писать, мы выстраивали невидимый мост между его пытливым умом и миром взрослых смыслов. Каждый штрих становился шагом к самостоятельности, и я чувствовала, как с каждым занятием он становится чуточку взрослее, оставляя позади беззаботность раннего детства ради осознанного пути, который мы прокладывали вместе, буква за буквой.

В нашем городе не осталось мастеров боевого искусства. Последний мастер, живший здесь — дедушка братьев. От него Рейнард унаследовал коллекцию доспехов, секир и мечей. В детстве тот наблюдал за тренировками опытного бойца и иногда напрашивался сам позаниматься с оружием. Так у Рейнарда немного, да имелся навык владения мечом, которому уже он стал обучать младшего брата. Старший скрупулезно восстанавливал по памяти движения деда, превращая каждое занятие с мальчишкой в настоящую церемонию, попутно рассказывая ценные истории. Он учил брата не просто махать сталью, а чувствовать вес клинка, предугадывать инерцию и беречь дыхание. Порой, когда лунный свет падал на начищенные блестящие доспехи, им казалось, что тень их предка наблюдает за каждым выпадом, одобряя и поощряя их упорство. Они стали последними хранителями наследия их рода, кто помнил, что сталь — это не просто металл, а продолжение воли человека.

***

В перерывах от обучения мальчишки вечерами мы договорились разбираться с той загадкой, которая не покидала наши умы. К тому же у нас появилась еще одна причина встречаться чаще, чем ранее.

Нам удалось выстроить логичную цепочку, подняв историю хода войны и биографию Аарона, подкрепив это публикациями и обращениями. Последнее оставалось лишь за верой и собственными убеждениями.

Иногда Йору добавлял свои комментарии, обращая особое внимание к определенным деталям, на которые мы, взрослые, просто бы махнули рукой. Его помощь оказалась необходимой.

— Раньше люди верили небу больше, чем сейчас, и это было вовсе не зря! Я же еще тогда говорил вам, что звездочки — это не просто яркие точки, а чьи-то жизни. Когда падает одна звезда, то рождается человек, а другие звезды погибают, чтобы защитить гибнущих. Так было написано в той старой дедушкиной книге! Там, вообще-то, есть даже его монография о численности народа Аллерии и количестве метеорных дождей…

— Ну-ка расскажи нам, что ты запомнил из нее, — сказал старший.

— Народ королевства зависит от движения космических тел. Они влияют не только на рождение и смерть, но еще и на то, каким вырастет поколение, каждый отдельный житель.

Есть два вида метеоров. Те, что имеют бело-голубой хвост, и те, которые светятся ярким золотистым цветом. Голубые означают, что где-то гибнет человек, и звезда старается помочь ему, но не всегда выходит защитить умирающего. Золотые же ознаменуют рождение ребенка.

Когда на Аллерии была битва за земли, звездопад не прекращался в течение пяти лет. А когда война закончилась, то спустя год метеоры снова посыпались с неба, но то были совершенно другие звезды, золотые.

— Дед говорил мне про это, но я ему не верил. В детстве и сейчас я воспринимал это лишь как выдумку, придуманную, чтобы завлечь меня. Потому и тебе рассказывал тоже самое. И в память о дедушке. А оказывается, что эта сказка подтверждается исследованиями, — сказал Рейнард.

— Это так запутанно, на самом деле. Если ваш прародитель делал такие записи, тем более написал монографию, выходит, что у него был доступ к засекреченным документам короля? — поинтересовалась я.

— Выходит, что так оно и было. Дед посещал королевский двор, ведь он был далеко не последним жителем Аллерии, уважаемым в каждом крае. Но кем он был для знати и с какой целью посещал тамошние мероприятия, ответить не могу. Это он тщательно скрывал. Может он был на страже королевства, может он был архивистом… Умений и родов занятий было не мало, — сказал мне Рейнард.

— Когда я стану учеником, я все-все разузнаю! Узнаю о нашем дедушке и разгадаю эту вашу «загадку», хотя мне и так все понятно! — воскликнул Йору.

— Мы в этом не сомневались, — сказала я.

— Да, братец. Ты уже самый умный среди нас. Наш всезнайка! — Рейнард принялся щекотать брата.

— Хи-хи-хи! — смеялся младший.

***

Спустя неделю подобной рутины, как занятия с мальчиком и разбор гипотез насчет старых текстов, мы остыли. Решили не уделять такое усиленное внимание к письму Аарона. Да, с каждым днем возникало все больше и больше вопросов, но это дело не было таким важным. На первый план вышли подготовка к вступительным испытаниям и празднование дня рождения Йору.

Я предложила Рейнарду дать отдохнуть мальчишке пару дней, чтобы тот просто порезвился как и все другие дети. Все же он еще ребенок, и ему не стоит так сильно напрягаться. Потом у него, к сожалению, не будет такой возможности.

На выходных мы отправились в более крупный город за подарком, изготовление которого было поручено кузнецу. Это был какой-то старый знакомый Рейнарда, который взялся за наш особый заказ. Ранее мы отправляли ему письмо, где детально описали то, какой экспонат мы хотим увидеть по результатам работы.

Пока мастер прилагал свои усилия в ремесле, я и мой нынешний ухажер прогуливались по городу. Здесь не было гор как у нас, не было моря. Не было того, на что можно было бы полюбоваться. Климат тут отличался, пускай и немного. Из-за отсутствия берегов и рельефа ветер был спокоен.

Здесь были высокие замки, небольшие жилые домики, парки и скромные скверы с беседками. Серый город с большим количеством людей, несущихся не пойми куда.

Несмотря на здешнюю хмурость, мне тут нравилось. Здесь варили сладкий густой кофе, в кафе подавали карамельные тоффи из фиников, продавали невероятное разнообразие цветов, а еще бегали компании бездомных кошек. Вечером город преображался… Каждая улочка будто соревновалась с другой, кто из них ярче и праздничнее. Хозяева лавок пытались завлечь людей к себе внешним видом, а потому и украшали парадные всевозможными способами. Мы, как редкие посетители соседних поселений, поддались таким приемам и заходили в каждый магазин.

Так мы оказались в дамском заведении, где торговали сумочками, портмоне и аксессуарами для волос. Не было и секунды, чтобы я подумала не брать ридикюль, а к нему и новый гребешок.

Рейнард решил не тратиться на себя. Смотрел на товары и пускал слюни, но ничего не взял… Сказал, якобы у него всего в достатке.

В последний день пребывания здесь мы направились к кузнецу. Несколько недель работы над изделием, тщательное внимание к деталям, и результат превзошел ожидания. Достойно отблагодарив мастера, пришла пора возвращаться домой. Поскорее хотелось устроить малышу настоящий праздник и вручить ему этот подарок. День рождения должен выйти особенным, так как текущий год — последний, когда мы собираемся так втроем. Следующие десять лет, а то и больше, пройдут вдалеке друг от друга.

К себе мы вернулись быстрее, чем нам пообещал извозчик, и это было нам на руку. Если бы не сильные и быстрые лошади, мы бы добрались домой уже после заката, в сумерки. Время возвращения в городок было известно Йору и соседям, которые присматривали за малышом. Они-то нам и рассказали, что мальчишка игрался в стороне моря. Мы попросили их не идти за ним, чтобы обустроить усадьбу.

Пока Йору развлекался с друзьями на берегу, мы готовили дом к его приходу. Собрали небольшой тортик, украсили комнаты бумажной гирляндой, цветами и свечами и спрятали презент. Юнец любил искать подарки в каждом темном местечке, поэтому пришлось искать потаенный уголок, о котором бы тот даже не подумал. Выбор пал на старый, покрытый пылью сундук в глубине кладовой, куда любопытный Йору не заглядывал попросту по той причине, что боялся туда заходить. Здесь часто ползали пауки, а иногда можно было услышать и тихий-тихий писк мышек.

Мы не представляли, когда малец явится на порог, и оттого затаили дыхание, прислушиваясь к каждому шороху снаружи: не скрипнет ли калитка, не раздастся ли звонкий смех, выдающий его приближение? И вот, спустя полчаса как наши приготовления были закончены, Йору наконец пришел домой. Скорее всего, он ожидал увидеть задекорированное помещение, но не своего старшего брата и меня в такой ранний час. Он побежал навстречу к нам, расправив руки для скорых объятий.

— Рейнард, тетушка! Вы приехали! — радостно скандировал Йору. — Я думал, что вы прибудете в ночи и пропустите мой день рождения…

— Мы не могли оставить тебя одного, глупыш. Уж точно не сегодня.

Вдоволь наобнимавшись, мы приступили к торжеству. В этот раз для Йору была придумана программа развлечений, и наш мальчик был весел как никогда. Он не прекращал улыбаться и не мог утихомириться даже за столом. Мы были необыкновенно рады звонкому детскому смеху, но в то же время внутри нас продиралось неуловимое чувство грусти. Переглядываясь с Рейнардом, мы пытались скрыть за улыбками влажный блеск в глазах. Мы понимали, что это не просто праздник, а прощание с одной главой жизни малыша. Такие моменты как сейчас необходимо запоминать крайне детально, беречь и сохранять, как драгоценность, потому что скоро придет пора расставаться. Момент сбора вещей и уход Йору из отчего дома ощущался жутко далеко и запредельно близко, я пыталась отгонять от себя эти мысли и чувства.

Когда стол опустел, и с основными блюдами было покончено, Рейнард внес торт с семью свечами. Огоньки дрожали в полумраке комнаты, отражаясь в восторженных глазах мальчика. Йору замер, затаив дыхание, и на мгновение в цветочной гостиной воцарилась та самая тишина, которую хочется растянуть на вечность. В этом неверном свете его детское невинное лицо казалось почти ангельским. Это был какой-то... Какой-то невероятно трогательный промежуток времени, буквально пара секунд, разрывающих сердце. Мне стало невероятно больно, как будто мою грудь пронзили стрелой.

— А вот и торт для именинника! — провозгласил Рейнард.

— Загадывай желание, Йору. Только хорошенько подумай над тем, чего тебе хочется, — сказала я.

— О, я знаю, что я хочу, — начал хихикать младший. — Мне бы хотелось, чтобы…

— Не говори вслух, малыш. Желание не исполнится, если ты его расскажешь, — Рейнард прервал брата.

Йору прикрыл глаза, предавшись мечтаниям, и я увидела, как шевельнулись его губы. О чем он просил? О приключениях, поступлении, верных друзьях или, быть может, о том, чтобы этот вечер никогда не заканчивался? Когда он с шумом задул свечи, в комнате запахло воском подтаявших свечек и сладкой ванилью. Мы захлопали, стараясь заглушить нарастающий в груди ком.

Пробил час для вручения подарка. Мне пришлось удалиться на пару минут, чтобы достать его из секретного места. Вернувшись к братьям, я встала перед Йору на небольшом расстоянии, спрятав презент за спиной. Было заметно, как Йору напрягся, его взгляд стал цепким, изучающим, словно он пытался предугадать содержимое свертка еще до того, как я его покажу. Второй брат, стоявший чуть поодаль, скрестил руки на груди, с интересом наблюдая за нашей маленькой сценой.

— Малыш, подойди сюда. Мы хотим выразить свое признание перед тобой и твоим рвением обучаться. Я и Рейнард верим, что ты вырастешь достойным юношей. Чтобы ты стремился к высотам и не забывал, зачем ты ступил на этот путь, мы с твоим братом решили вручить тебе этот подарок. Надеемся, что тебе понравится, — я вложила сверток в руки мальчика.

— Мы хотели, чтобы несмотря на расстояние, которое предстоит нам, ты не забывал, что мы здесь, помним о тебе, — Рейнард присел перед братом и приложил ладонь к его груди, — пока сердце горит, а голова на плечах — мы в светлой памяти друг друга. Мы всегда поддержим тебя и будем рядом, Йору.

Братец стал раскрывать ткани, и, судя по его растерянности во взгляде, он понимал, что перед ним.

— Откуда?! Когда вы успели?

— Мы не просто так уезжали на выходных, юнец.

Теперь у Йору был именной меч с гравировкой на лезвии и резными орнаментами на рукояти и гарде. С ним он будет обучаться в столице.

— Прям как у дедушки… — прошептал мальчик.

— Да, это практически идентичный меч. Только этот еще без истории, — сказал Рейнард. Чем прославится это оружие, решать тебе.

Йору сидел на полу, подогнув ноги и рассматривая свой подарок. Мы не мешали ему знакомиться с мечом и не прерывали тишину.

— Спасибо вам, — стали слышны всхлипы.

— Чего же ты, малыш…

— Адерин, я буду скучать по тебе, — Йору кинулся в объятия ко мне, а потом к старшему, и начал сильнее шмыгать носом.

— Еще рано прощаться, глупенький, — сказал Рейнард.

Я не смогла сдержать эмоций и тоже тихо заплакала. У меня никогда не было младших братьев и сестер, но Йору был мне как родной.

— Считай, что ты уже взрослый. Меч тому показатель. И не забывай, что слезы отбирают силы, воин, — сказал старший.

Завтрашний день уже стучался в окно. За ним лишь тянулся обыденный распорядок, усталость после работы и урчание в животе. А пока этот день не закончился, мы хватались за его яркие минуты душевного тепла и покоя, пусть и в скупых слезах. Пока Йору, утомленный праздником, не уснул прямо у нас на коленях, мы позволяли себе роскошь верить, что время остановилось, даря нам еще одну, самую важную ночь в этом доме.

Мы рассматривали меч и рассказывали Йору о том, как и когда пришли к такой идее подарка, смеялись над историями, которые малыш выдумывал на ходу, уже не играя, а уверенно пользуясь оружием, и старались не смотреть на часы. Каждая секунда казалась драгоценным камнем, который мы бережно укладывали в шкатулку памяти. Я старалась запомнить все: как мальчик морщит нос, когда смеется, и как небрежно растрепаны его волосы. Он был точь-в-точь таким же, каким был и Рейнард в детстве.

— Вы будете приезжать ко мне? — вдруг спросил нас Йору, остановившись на середине собственного представления.

— Что за нелепые вопросы, братец? — старший задал встречный вопрос.

— Ты же сказал, что я уже взрослый...

— Для нас ты всегда будешь малышом, — сказала я. — Мы будем приезжать к тебе, пока у нас есть эта возможность.

Глава 4

Прошел месяц усиленной подготовки. За это время Йору превзошел наши ожидания и стал умельцем во всех навыках, которым мы его обучали. Это означало, что надо было переходить на следующий важный и серьезный этап — прохождение вступительного испытания в столичном училище.

Экзамен проходил в течение трех дней и включал в себя проверку способностей желающих встать в ряды обучающихся. Предварительно, еще до решения экзаменационной коалиции, детям разрешалось выбрать, в каких направлениях они видят себя лучше всего: боевом, дипломатическом или медицинском. Можно было выбрать до двух направлений за раз. Если дитя тянуло два курса, то он занимался вдвое больше и напряженнее. Если по результатам экзаменов выяснилось, что поступающий преуспевает только в одном направлении из двух — его зачисляли только на один единственный курс.

Естественно, мы расспрашивали Йору о его намерениях, но он держал все в секрете до последнего момента. Он высказал нам свои планы и ожидания касательно поступления за недолго до поездки в Норден. До этого разговора я считала его незрелым и игривым мальчиком, несмотря на его труды и выносливость. В нем уживалось сочетание серьезности и ребячества, скромности и бесцеремонности, но чаще всего именно шутливость и эмоциональность вырывались на первый план. Вполне возможно, что так мне казалось именно потому, что я считала себя обязанной оберегать его как младшего брата или как собственного ребенка, да и он называл меня тетей, между нами была родственная, но не кровная связь. Йору выстроил хитрую и сложную стратегию по преодолению противников в испытании, он собирался идти по головам, обманывая и предавая, но желая достигнуть цели. Это жуткое амплуа в лице семилетнего сорванца не могло меня не поразить, и я выжигала Йору взглядом, молча слушая его речь. Тот был непоколебим и тверд в голосе, говоря о своих замыслах как опытный предводитель. Я не осмеливалась ранее даже подумать о том, что мальчик может спланировать такое и вести себя определенным образом. Однако несмотря на то, какие сочетание слов выходили из его уст, я понимала, что это явно даст свои плоды. Рейнард также не смел прерывать брата, но я чувствовала напряжение, заполонившее комнату, оттого, что мы с ним здесь лишние. Наши глаза пересеклись и остановились друг на друге. В этом долгом тянущимся взгляде мы остановились на одной мысли: перед нами вещал будущий неугомонный ультор.

После выслушивания долгого и нелегкого монолога мы принялись упаковывать вещи для первокурсника. Тишина, оглушительно повисшая в доме, ещё больше погружала нас в атмосферу липкой тяжести с представлением дальнейших действий и разворота событий.

Поклажи не требовалось много, особенно на этапе экзамена, но наша уверенность в поступлении была непоколебима, а потому мы брали все необходимое на первое время, не скромничая прибавлять веса чемодану. Главными атрибутами нашего багажа были сменная одежда, несколько пар обуви, секретный ежедневник, то есть дневник, и конечно, меч. Прочие вещи выдавали в училище за счет королевства каждый сезон.

Ранее мальчик не был за пределами нашего города и не знал, что такое мегаполис, так что мы решили приехать в столицу за несколько дней до начала экзаменов, чтобы он не был чрезмерно возбужден от нахождения в незнакомом месте. Он быстро привыкнет к новому дому, конным стражам и эсквайрам в доспехах, стоящих на защите и охране замка станут для него обыденностью. Больше не будет никаких соседок-старушек, плескания в морской воде вместе с друзьями, маковых булочек, подаренных знакомым пекарем из соседнего дома. На требовательные преподаватели, преданные королю люди, безымянные лица, специально скрытые от чужих глаз и ушей, имеющие привилегии и неприкосновенность. Каша на завтрак, суп на обед и жаркое на ужин. Пять тренировок в неделю, семь дней зубрежки, экзамены каждый месяц. Все для того, чтобы доказать, что именно он — способный ученик и достойный молодой человек.

Обычно в пути детей сопровождали их родители, но наш юноша потерял своих кормильцев будучи младенцем, и в качестве воспитателей вместо мамы и папы выступали я и Рейнард. У нас были документы, подтверждающее право находиться рядом с ним и выступать за его голос. Такие бумаги нельзя было подделать — на них стояла печать с использованием не маслянистых чернил, а нашей крови.