Путеводная звезда
Сегодня лил проливной дождь и тучи безустанно хвастались своими накопленными слезами. Мало кто из извозчиков хотел принимать нас в такую погоду и долгую дорогу до Нордена, но в итоге мы нашли одного отчаянного старичка, согласившегося отправиться с нами в путь.
— С какой целью вы отправляетесь в столицу, молодые люди? — спросил нас кучер, когда он уже начал гнать лошадей.
— Малец — поступить в училище Фригуса, мы — познакомить его с городом и поддержать в испытании, — ответил Рейнард.
— Ох! Мальчуган решил покорить то самое первоклассное заведение? Должно быть он достаточно настырный, упертый и отчаянный оголец.
Мы решили не отвечать, а старик продолжил говорить.
— Мой сын тоже когда-то учился там… — со вздохом сказал он. — Славный был парень, мой первенец…
— Что с ним приключилось? — спросил Йору, будто не понимая к чему ведет старик.
— Йору! — резко воскликнул Рейнард и наградил брата строгим взглядом.
— Брось, пан. Я расскажу вам, а в первую очередь ему, что случилось с моим сыном. Все равно нам предстоит долгий путь, так пусть он пройдет не в тишине.
Кучер обернулся посмотреть на мальчишку.
— Ты, молодняк, не знаешь законы норденовских школ?
— Я много слышал и читал об этом училище, и знаю, что одна ошибка там стоит жизни, — ответил Йору.
— Это верно. А какими были первые правила Фригуса? Какие люди там росли? Об этом вряд ли тебе кто расскажет, кроме как стариков, как я, и тех, кто преподает в училищных стенах.
Я прекрасно знала свод законов Фригуса и требования к обучающимся, но не допускала потайную информацию до ушей Йору. Рейнард мог рассказать брату о тех вещах, которые творились сотни и тысячу лет назад, но я была бы рада обмануть себя и не узнать об этом. Я упустила часть разговора и услышала конец одной из реплик старика.
— …и они уверовали в песню. Решили провернуть это. Подумали, что дух Фригуса оценит их содеянное по достоинству. Его друзья… Нет! Нельзя назвать их таким высоким словом, нет, хоть мой юнец так их звал, он считал их своими близкими братьями… Учебные товарищи, стоящие с сыном в одном ряду, решили предать его, — извозчик сделал долгую паузу. — От него у меня ничего не осталось. Сановники мне прислали лист успеваемости, пропускной билет и гербовое свидетельство о смерти. Ни фотографии, ни клочка одежды, ничего больше, кроме этих несчастных бумаг. Мне казалось, что у них, вельмож, нет детей, ведь как такое возможно — отправить сухое сообщение о гибели моего сына, будущего мужа и простого добродушного человека без строчки о соболезнованиях, — голос старика звучал невозмутимо спокойно.
— У вас есть кто-нибудь? — задал вопрос Рейнард.
— Вы имеете в виду жена или дети? Хо-хо! Свою старушку я пережил, она покинула меня год назад, но я до сих пор думаю о ней каждый день. Она приходит ко мне во снах и иногда зовет к себе, но я просыпаюсь и оказываюсь совсем один в пустом доме. Второй мой сын уехал, когда ему стукнуло двадцать, а подоле он не появлялся на глаза, что уж говорить о пороге дряхлого домика. Изредка пришлет письмо, что жив и здоров, и на этом все.
— Вам, должно быть, очень одиноко. Извините нашего сорванца за бестактность. И нас тоже.
— Ничего, я привык к одиночеству, да и извиняться не стоит. Всего-то поделился с вами важной частью своей жизни. Мне осталось недолго, а там, в поистине волшебном мире, мы и встретимся с моими кровинушками.
Остальную дорогу старик рассказывал нам истории из жизни, о местах, в которых вырос и рос, об ушедших и еще живых друзьях, свадьбах и прочих важных событиях, погружаясь в детали, а в каких-то моментах проговаривая, что это секрет. Казалось, что он свободный человек, открытый миру душой и сердцем. Он перенес миллионы гирь на сердце, но продолжал жить и улыбаться, подшучивая над своими же словами, прячась от неловкости и тоски.
Так, под певчий голос кучера мы прибыли в столицу нашей северной Аллерии, город Норден. Повозка встала на остановочном пункте, где собирались кареты и брички. Дождь в этом крае только прекратился, дороги были размыты осадками, а ветер не готовился покинуть город.
Мы забрали чемоданы с повозки и уже собрались попрощаться с ямщиком, как он остановил нас.
— Обождите, молодые люди. Могу ли я напоследок узнать ваш род?
— Мы принадлежим к роду Гральдов, — ответил Рейнард.
— Хо-хо! Неужто я вел беседу с внуками Ральфа? А я-то думал, кого же вы мне напоминаете, — сказал старик, чуть улыбаясь.
— Вы были знакомы с нашим праотцом?
— Еще как, еще как... Было приятно иметь с вами дело. Вы точно не потеряетесь на жизненном пути, раз происходите от такой фамилии.
— К какой семье относитесь вы?
Рейнард не получил ответа на свой вопрос, услышав только приглушенное: «До встречи».
***
Мы остановились в добротном пансионате неподалеку от училища. Он находился в центре города, кишащем спорными, но именитыми заведениями с большой историей, банками, музеями и салонами. Скопление жира и богатства, если говорить кратко. Сделать шаг здесь — спустить месячные накопления. Но нашей целью было не это, хоть карман позволял нам разгуляться, первоочередно перед нами стояла задача познакомить Йору с городом и подготовить его к здешним шаблонам и стандартам. Обустроившись в квартире и переодевшись, мы направились в ресторан при дворе. Не особо хотелось смотреть на город не только восхищенными, но и голодными глазами под хор трех урчащих животов.
Вдоволь порадовав себя здешними блюдами, Рейнард повел нас по главной улице Нордена. Она вела к большой каменной площади, в центре которой красовалась композиция из фонтанов и монумент в честь Фригуса. Площадь окружали лабиринты из резных кустов, арочные сооружения и большое количество статных караульных. Если встать напротив статуи, впереди нее виднелось море, омывающее нашу малую родину, позади же — горы. Этот пейзаж напоминал наш дом, настоящий дом. Здесь были другие запахи, не было знакомых лиц и приятелей, к кому можно было обратиться за помощью, но не этот вид.
Народ сновал всюду, едва давая вдохнуть глоток воздуха. Суета и беспорядочность в движении сопровождала каждую секунду, и нам приходилось подхватывать настроение и темп столицы. Йору не поспевал за общим течением и спотыкался о свои же ноги, что нам с Рейнардом пришлось держать его за руки с обеих сторон, дабы он случайно не приземлился на землю.
Мы прошли за фасады и дошли до набережной, спустились к берегу моря, где жителям не требовалось бежать по делам. Здесь было необычайно тихо и спокойно для такого большого города. Шум, который был здесь уместен — звук набегающих волн и периодические крики чаек. Солнце уходило за горизонт и украшало вид румяным, практически золотым цветом. Прелестно, что мы застали столицу после дождя, когда тучи успели разойтись, и яркая горячая звезда подарила нам свои последние лучи.
Пока мы сидели и любовались видом, я подмечала внешний вид горожан их повадки, рассказывая Йору о разнице этикета и наружности на собственном примере. По сравнению с нами, уроженцами безымянных мест, здешние лица были менее скромны и прямолинейны, это выражалось как и в речи, так и в одеяниях. Рейнард присоединился ко мне и добавлял свои мысли насчет этого. Мальчишка старался слушать нас, но видимо дорога забрала его энергию, и тот постоянно отвлекался или уходил в себя. К тому же вечерело, а значит пора было подниматься и двигаться в сторону нашего теперешнего дома. Впереди было еще пару дней, чтобы устроить не менее интересные лекции для юнца, и вовсе не о здешней моде.
Встав с прибрежных камней, Йору вдруг заговорил.
— Тот старик не соврал?
Мы с Рейнардом переглянулись.
— Об истории с поверьем? Нет. Но не смей думать, что оно правдиво и не смей проверять это, если сам не хочешь погибнуть. Не забывай о своей репутации и наследии, как и том, какой меч тебе принадлежит.
— Вы знали и не рассказывали мне о предании.
— Потому что тебе не надо забивать голову враками. Пошли домой, Йору.
Извозчик дал мальцу пищу для размышления… Вот чем, оказывается, была забита его голова этот вечер. Все, что он мог вычитать в своих учебниках и услышать от нас о Фригусе — лаконичные факты и сжатые изложения. Мы не давали читать ему подлинные бумаги со сводами правил, биографии предводителей и кроваво-слезные документы, чтобы не повредить несозревшее сознание и не заложить в нем хладную жилу.
Фригус, что стоял на защите северной земли, был известен своей жестокостью. Он не терпел людей слабых ни физически, ни духом. Чтобы встать в ряды его соратников, чего уж говорить о ближних воинах и армии, наделенной магической силой, стоило принести кого-то или что-то в жертву. Некоторые его рядовые кончали с возлюбленными или верными друзьями, родственниками или животными, а кто-то, не имея никого под сердцем и в памяти, решался вывернуть свою душу наизнанку и признаться в самых грязных и отвратительных грехах, посмотреть на свое отражение с прокаженной откровенностью, рассказать все секреты, все тайны, все свои мысли. Если человек, стоявший в рядах Фригуса, предавал его или не сдерживал слово даже перед собой, он умирал от рук короля. Смерть ждала и тех, кто проявил малейшую слабость — королевству не были нужны нежные бесхребетные воины. Такова была реальность во времена правления первого правителя. Ученики его школы действовали согласно требованиям, но после смерти Фригуса законы претерпели изменения, и гибель ближнего в обмен на собственную жизнь стала зверски наказуема, а об отборе, введенным Фригусом, запрещалось вспоминать. Норден превратился в юдоль плача и скорбей.
Спустя какое-то время подрастающие поколения узнали эту страшную историю и окутали ее присказками, что прибегнув к прошлому сейчас, они получат повышение — похвалу короля свыше, заполучив желаемое место в кресле двора в будущем. Так братья начали снова биться против друг друга, пролезать в чужие комнаты в ночи, чтобы пролить кровь ближнего. Они, оглушенные, с затуманенным разумом, совершенно не понимали, что убиение не принесет в их путь ничего, кроме вечного позора и изгнания.
Я хорошо помнила речь Йору о том, как он будет идти по головам дабы достигнуть своей цели, и после того, как он узнал этот миф, я надеюсь, что он не решится на глупые вещи. По крайней мере не таким кровожадным образом. Все же у него есть голова на плечах.
Мы шли к пансионату в небольшой холодности и смешанных чувствах. Каждый был погружен в свои мысли и старался не показывать это, артистично и наигранно крутя головой по сторонам и выдавая неподходящие реплики.
***
Готовясь ко сну и погасив почти все свечи в комнате, Йору, уже в ночной сорочке, осторожно подошел к Рейнарду.
— Я даю слово, что не пролью чужую кровь, только если это не будет кровь врага. Не хочу порочить свое имя и вас, — говорил он. — Простите, если заставил думать плохо… Я сам испугался…
— Йору, все нормально. Просто будь человеком, — Рейнард притянул младшего, чтобы погладить по голове. — Набирайся сил и ложись спать.
— Хорошо… — мальчик шмыгнул носом. — Передай Адерин спокойной ночи.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: