– Куда мы едем?– спросил я.
– Да я забыл сказать тебе. К моему брату, на день рождение.
– Что? Ты издеваешься?
– Перестань ворчать. Мы отлично повеселимся.
– Я обещал матери…
– А я обещаю тебе, что приду и извинюсь перед ней за то, что задержал. Устраивает?
Его взгляд был направлен на дорогу и машина с каждой минутой набирала скорость.
– Идиот, вот ты кто!– обругал я его.
– Скажешь мне эти слова, когда сожрешь шашлык. Кстати, сам порулить не хочешь, как я тебя учил? Я позволяю, сегодня я добрый.
– Ты ведь знаешь, что я не умею водить так хорошо, как ты. Не хватало того, чтобы мы опоздали и не успели сожрать шашлык твоего брата.
– Таким ты мне нравишься, чувак! А теперь посмотрим, на что большее способна наша тачка?
И он надавил на газ. Спидометр показывал отметку 120 км/ч. На дороге встречались машины, но Вагиф рулил, как настоящий герой и успевал лавировать между ними.
Я смотрел на улицы и различал закрытые магазины, какие-то склады для хранения строительных материалов. В домах горел свет.
Я взглянул на Вагифа. По лицу катились капли пота. Он напряженно смотрел на дорогу.
– Черт!– вдруг проговорил он.
Я посмотрел на дорогу.
Вдруг из темноты к нам навстречу ехал грузовик. Он появился вдруг, из ниоткуда. Его горящие фары зловеще смотрели на нас.
Сердце забилось так быстро, что я испугался, что умру до того, как мы разобьёмся. Говорят, перед смертью видят самые важные моменты своей жизни, как в замедленной съемке. У меня такого не произошло. По двум возможным причинам: я не умер или в моей жизни важных, запоминающихся событий еще не было. К счастью, произошло первое.
Как только грузовик уже дышал нам в лицо, Вагиф схватился за руль двумя руками и резко свернул с дороги. Он сделал это так быстро, что Жигули отбросило в сторону, как пьяницу. Машина врезалась в дерево. Мы остались в живых… эй, народ, слышите? Грузовик не сумел унести наши жизни! Он промчался дальше.
Несколько секунд, а может и минут, я и Вагиф просто сидели, молча сидели. Не в силах что-либо сказать. В нашу кровь поступила такая доза адреналина, что мы никак не могли прийти в себя. А потом…не знаю, что это было. Но мы сошли с ума. Начали смеяться и расхохотались так, что уже не могли остановиться. Из моих глаз потекли слезы, но я продолжал хохотать. Просто какой-то истерический смех.
– О, Господи!– еле проговорил я и взглянул на Вагифа. У него из носа текла кровь. Вагиф, да ты же ранен!
– Где?– удивился он и посмотрел в боковое стекло. Из-за шока он даже не почувствовал, что ударился лицом о руль. Он не чувствовал ничего, кроме осознания мысли, что остался живой.– Кошмар!
– Не волнуйся. Сейчас нужно промыть рану и…
– Я не о ране, болван!– крикнул он.– Это не моя машина. Что я теперь буду делать? Что я скажу человеку, который мне её отдал?
Я глотнул. Мне вдруг стало не хватать воздуха.
Вагиф выпрямился и вышел из машины. Я тоже вышел. В темноте было плохо видно и он включил фары. Передняя левая часть была помята, а одна фара сломана.
Вагиф судорожно дышал и ничего не говорил. Он был в шоке, в ужасе от того, что его ожидало.
Я боялся произнести хоть слово.
– Садись в машину,– вдруг приказал он.– Едем домой.
Мы сели в машину.
– Что ты теперь собираешься делать?
Вагиф зажигал машину, но она не заводилась. Наконец, с четвертого раза завелась.
Он повернул машину в обратном направлении.
– Этот друг тоже работает со мной на стройке. Господи, теперь я лишусь работы!
– С чего ты взял?
– Он знакомый моего босса. Теперь ему не будет стоить труда вышвырнуть меня оттуда. Это конец.
Вагиф разговаривал сам с собой.
– Теперь он потребует, чтобы я заменил фары, починил машину. Что же мне теперь делать?
– Давай я попрошу у отца денег,– вмешался я.– Скинемся и починим.
– В таком случае твоему отцу придется заплатить полностью всю сумму, так как у меня сейчас ни копейки. У отца паралич, мать совсем плоха. Знаешь, в шестьдесят лет убирать дерьмо с чужих туалетов не очень приятное занятие…
Автомобиль двигался медленно и устало, как больной пациент. Но я всё равно переживал, как бы мы не разбились во второй раз.
Мысли Вагифа крутились в другом месте, а сам он словно исчез. Я впервые видел его в таком состоянии: страх, беспокойство и пессимизм– были не в его духе. Это был не прежний Вагиф. Тот разбился в аварии, а новый не знал, как выкарабкаться из сложной ситуации.
Была полночь, когда он остановил машину у нашего двора. Вагиф высадил меня, а сам поехал, не сказав куда. Он не захотел, чтобы я поехал с ним и я не настаивал. Когда человеку плохо и он в отчаянном состоянии, ему меньше всего хочется, чтобы кто-то был рядом, расспрашивал и глазел.
Я повернул ключ. Дверь щелкнула и я вошел в коридор– кухню. Вокруг было темно. Все спали. Я повернул налево, в крохотную ванную комнату. Я сразу же включил там свет и запер дверь. Здесь находились умывальник, туалет и душевая.
Я встал над раковиной и умылся. Посмотрел в зеркало, которое висело над умывальником. На лбу виднелась царапина и она кровоточила. Я промыл её.
В эти минуты я видел перед собой Вагифа. Мне было так жаль моего друга. Буквально чувствовал его страх и боль. Единственным наказанием для человека является осознание того, что ничем не можешь помочь близкому человеку. Тогда чувствуешь себя чуть ли не предателем. Да, именно так меня можно назвать. В ту минуту, когда мой друг скитался неизвестно где, я сидел дома и промывал рану. Черт, я ненавижу себя за это…
И тут в зеркале я увидел изображение одного человека, он смотрел мне в глаза и улыбался. В ушах звучали его слова: «Подумай, я помогу тебе». Эти слова повторялись и повторялись, они бесконечно звучали в моем мозгу.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: