– Подождите минуту, – сказал он дежурному контуру и повернулся к Райбис: – В чем дело?
– Там снаружи человек, я его видела. Нужно что-то делать.
– Я перезвоню, – сказал Ашер в микрофон и прервал связь.
Райбис включила наружные прожекторы, и Ашер увидел в иллюминатор странную фигуру – человека, одетого не в стандартный скафандр, а в нечто вроде мантии – очень тяжелой мантии – и кожаный передник. Его грубые сапоги выглядели так, словно их много раз чинили, и даже шлем у него был какой-то допотопный.
А это-то что за чучело? – спросил себя Ашер.
– Слава богу, что я тут не одна, – сказала Райбис, доставая из прикроватной тумбочки пистолет. – Я его застрелю. Позови его через матюгальник, чтобы зашел, а потом постарайся не лезть под пули.
Ну вот, подумал Ашер, все посходили с ума.
– Да зачем это? – спросил он вслух. – Не пускай его, да и дело с концом.
– Хрен там с концом! Он просто будет ждать, пока ты уйдешь. Скажи ему, чтобы зашел внутрь. Если мы сразу его не прикончим, он меня изнасилует, а потом нас обоих убьет. Ты что, не понимаешь, кто это такой? А я понимаю, я догадалась по этому балахону. Это бродячий дикарь. Да тебе хоть известно, что они такое, эти бродячие дикари?
– Я знаю, кто такие бродячие дикари.
– Они бандиты! – взвизгнула Райбис.
– Они отступники, – поправил ее Ашер. – Они не хотят жить в куполах.
– Бандиты, – сказала Райбис и сняла пистолет с предохранителя.
Ашер уже не знал, смеяться ему или плакать. Воинственная, пылающая негодованием Райбис стояла напротив двери шлюза, на ней были синий купальный халатик и пушистые тапочки, в жидких волосах торчали бигуди.
– Я не хочу, чтобы он здесь ошивался! – орала она. – Это мой купол! Если ты ничего не сделаешь, я свяжусь с базовым кораблем, и пусть они присылают сюда копов.
– Эй ты, – сказал Ашер, включив микрофон внешних динамиков.
Бродячий дикарь поднял голову, зажмурился от слепящего света прожекторов, заслонил глаза, а затем помахал рукой в направлении иллюминаторов и широко ухмыльнулся. Густо обросший волосами старик с морщинистым, задубевшим от ветра и холода лицом, он смотрел прямо на Ашера.
– Кто вы такой? – спросил Ашер.
Губы старика зашевелились, но Ашер ничего не услышал – внешние микрофоны то ли были выключены, то ли вообще не работали.
– Не стреляй в него, пожалуйста, ладно? – сказал он, повернувшись к Райбис. – Сейчас я пущу его внутрь. Мне уже в общем понятно, кто он такой.
Райбис медленно, словно с некоторым сомнением, поставила пистолет на предохранитель.
– Заходите, – пригласил Ашер. Он включил механику шлюза, изолирующая мембрана упала в пазы, бродячий дикарь шагнул вперед и исчез в переходном отсеке.
– Так кто он такой? – спросила Райбис.
– Элиас Тейт.
– А-а, так, значит, этот сериал совсем и не сериал. – Райбис повернулась к экрану телевизора. – Психотронная передача информации, вот что это было. Что-то тут перепуталось с программами и кабелями. И вообще как-то все странно, мне казалось, что эта передача идет уже очень давно.
Перепонка вспучилась, лопнула, и в купол вошел Элиас Тейт, лохматый, седой и очень довольный, что попал с леденящего холода в тепло. Он стряхнул с себя метановые снежинки, снял шлем и начал высвобождаться из длинного, тяжелого балахона.
– Ну как ты тут? – спросил он у Райбис. – Получше? Этот осел, он хорошо о тебе заботился? Если нет, его задницу ждут большие приключения.
Вокруг Тейта, как вокруг ока бури, завивался холодный ветер.
– Да, я новенький, – сказал Эммануил девочке в белом платье. – Только я не понимаю, где я.
Бамбук шелестел, дети играли. Мистер Плаудет смотрел на мальчика и девочку.
– Ты знаешь меня? – спросила девочка.
– Нет, – сказал мальчик.
Он ее не знал, и все же она казалась знакомой. У нее было маленькое бледное лицо и длинные черные волосы. И глаза, подумал Эммануил. Очень древние глаза. Мудрые.
– Когда я родилась, еще не было океана, – еле слышно сказала девочка. Она замолкла на момент, внимательно в него вглядываясь, чего-то ожидая, возможно – отклика, но в точности он этого не знал. – Я появилась в незапамятные времена, – продолжила девочка. – В самом начале, задолго до само?й Земли.
– Ты бы назвала ему свое имя, – укоризненно сказал мистер Плаудет. – Ведь нужно же представиться.
– Я Зина, – сказала девочка.
– Эммануил, – сказал мистер Плаудет, – это Зина Паллас[5 - Паллас – английская транскрипция имени Афины Паллады.].
– Я ее не знаю, – произнес Эммануил.
– Вы бы поиграли, покачались на качелях, – предложил мистер Плаудет, – а мы тут пока с мистером Тейтом поговорим. Ну, давайте. Идите.
Элиас подошел к мальчику, наклонился и гневно спросил:
– Что она только что сказала? Эта девочка, Зина, что она тебе сказала?
Эммануил молчал, он прожил со стариком всю свою жизнь и привык к его вспышкам.
– Я ничего не расслышал, – настаивал Элиас.
– Ты начинаешь глохнуть, – заметил Эммануил.
– Нет, – возмутился Элиас. – Это она понизила голос.
– Я не сказала ничего такого, что не было бы сказано давным-давно, – вмешалась Зина.
Элиас кинул на нее озадаченный взгляд.
– А кто ты по национальности? – спросил он ее.
– Пошли, – позвала Зина.
Она взяла Эммануила за руку и повела его прочь; они уходили в полном молчании.