S-T-I-K-S. Стекловата
Сергей Фролов

1 2 3 4 5 ... 11 >>
S-T-I-K-S. Стекловата
Сергей Фролов

S-T-I-K-SМиры Артёма Каменистого
Пашка тайно любил Алёнку все годы учёбы. Пригласить на свидание – нет. Три года он не решался, а впереди армия, и никаких шансов больше. А потом случилась катастрофа. Парень и девушка оказались порознь в мире Улья, в мире – где царит хаос и смерть. Он смог выжить, найти друзей и стать сильным. Всё, что он помнит – ему нужна она, и оказывается, нужна она не ему одному, за ней развёрнута охота…

Сергей Фролов

Миры Артёма Каменистого. S-T-I-K-S. Стекловата

© Каменистый Артём (Мир S-T-I-K-S, его устройство и терминология)

© Фролов Сергей

© ИДДК

Возрастные ограничения 18+

Глава 1

16 сентября

Минули каникулы, и все перешли на четвёртый курс технаря. Било бабье лето – яркий солнечный свет заливал багряную рябину и громадный жёлтый клён под окном. Тёплый ветерок шуршал листвой, порой перекрывая чириканье воробьёв в ветвях.

Алёна сидела на параллельном ряду у окна. Переливались на солнце паутинки и её чёрные волосы, выбившиеся из короткого хвостика. Тонкая шейка тоже как бы имела свою небольшую ауру. На худых плечах Алёнки была кружевная блузка, сквозь которую виднелись бретельки бюстгальтера. Стройную спину, как всегда, девушка держала ровно.

Все конспектировали. От монотонного голоса препода меня рубило. Голова уже несколько раз срывалась в пике к парте и резко дёргалась. Щипок за запястье помог ненадолго. Задержка дыхания тоже. Продолжая писать на автомате, я начал менять почерки. Вроде немного отпустило. На моей «Электронике-53» было 16.00, значит, осталось ещё десять минут. Шуршали бумага и ручки, туфли и туфельки, изредка шмыгали носы. Из окна пахло осенью.

Я боялся к Алёнке подкатить все эти годы. Из лета она пришла загорелая, с округлившимися формами, более женственная. Нежный голос, улыбка и взгляд выбивали почву из-под ног. Пригласить на свидание – нет. У меня не было денег даже ей на мороженое. Всех моих богатств, собранных за три года учёбы, хватило на джинсовую куртку «Деконс» с мельницей на пуговках, джинсы, и криво сшитый тёмно-синий с фиолетовыми и бирюзовыми вставками спортивный костюм «Пума». Ну ладно, хотя бы скажу ей – три года не решался, а впереди армия, и никаких шансов больше. Стрёмно! Ну, хотя бы в компании с пацанами и её подружками попробую. Завтра День города. Все пойдут гулять. Ну, как бы немного пройтись с ней и тогда уж открыться – и будь, что будет!

Звонок. Я быстро сорвался, чтобы подловить свою тайную любовь на лестнице, что возле центрального входа. Улица меня встретила странным не то туманом, не то маревом, и противным химическим запахом. Мысли пронеслись мгновенно – где-то пожар, промышленная авария? Но тут ничего нет. Что-то случилось у вояк в этой странной части с большими антеннами и спутниковыми тарелками размером с дом? Так вроде это космонавты, а не химики.

А Алёнка шла не одна. Две подружки увлечённо что-то ей рассказывали. И они прошли мимо, по-моему, даже не заметив меня.

Нет, комплекса неполноценности у меня не было, кроме финвопроса, конечно. Я быстрее всех бегал, дальше всех прыгал, больше всех подтягивался. Не хуже других стрелял из мелкашки, и собирал автомат Калашникова на пятёрку. Легко разгадывал кроссворды, да и в шашки, домино, карты не был лёгким соперником. Фанател от русского рока и читал фантастику. Играл за технарскую волейбольную команду. По вторникам и пятницам у нас были тренировки.

Я вернулся в здание и отправился в раздевалку спортзала, так как сегодня как раз была пятница.

Разминка прошла нормально, хотя и без музыки – электричества почему-то не было. А вот сама игра не заладилась. Пацаны тупили. У меня ещё и голова разболелась. Решил сходить в туалет попить воды из-под крана.

В окно я увидел, как нёсшийся на огромной скорости грузовик с песком протаранил ограждение на повороте и, раскидав пару легковушек на парковке перед столовой, въехал в этот дом из стекла и стали. В грохоте и брызгах осколков грузовик вылетел с другой стороны, вытащив на себе деформированный стальной остов здания, и затих, врезавшись в надземный теплопровод. Одна из толстенных труб треснула, и оттуда с шипением выстрелила кипящая струя воды. Это было совсем близко. Пар начал заволакивать обзор.

Мне захотелось свалить отсюда как можно быстрей и уж потом осмотреться. Благо до дома было недалеко, я обычно даже троллейбусами не пользовался. Между тем горячее озеро с опасной скоростью затапливало тротуар и проезжую часть. Я двинул к чёрному ходу, где все обычно курили. Он был открыт. Я прыгнул на бордюр, ещё не покрытый водой, и побежал по нему, как канатоходец над пропастью. Вокруг исходила паром горячая вода с плавающими в ней бычками от сигарет. И вот я оказался в безопасности, на возвышении, иду вдоль дороги домой. С одной стороны – бетонный забор воинской части, с другой – небольшой газон и дорога с троллейбусными проводами сверху. Через пятнадцать минут я буду дома. Только вот на дороге стояла пробка, чего здесь отродясь не бывало.

Домой я так и не попал – дома просто не было. Посредине небольшого моста через ручей троллейбусная линия переходила в линию деревянных полусгнивших столбов со старыми телеграфными проводами. Сюрреализм происходящего дополняли предсмертные хрипы девушки, в горло которой вгрызся, по-видимому, её недавний спутник, типичный браток в малиновом пиджаке с цепурой. Толпа вокруг вела себя странно, и даже как-то жадновато смотрела на кровь, заливающую дорогущее платье. Я повернул назад, перебежал дорогу и свернул в первый же попавшийся переулок. Возле меня, обдав рассолом, разлетелась вдребезги трёхлитровая банка солёных огурцов. Я поднял голову и еле успел увернуться от литрушки с лечо. Бабка на балконе третьего этажа хрущёвки с усердием метала в меня свои зимние запасы. Думать было некогда, я побежал. Цель – овраг, место моих детских игр. Там безлюдно и нет техники, котельных и прочей техногенной опасности. Первый дом, сараи, деревянный забор, калитка. И вот сосняк, утоптанная тропинка с выступающими корнями тех же сосен. Хвоя по бокам, поворот. И вот слева – овраг, а за ним – стены гаражного общества. Как обычно, тот склон превращён в свалку, а дальше чисто. Здесь обычно выгуливают собак. И только я об этом подумал, как навстречу мне выскочил огромный доберман. Молча он нёсся на меня по этой тропинке, роняя пену из окровавленной пасти. Мне показалось, что я даже вижу лопнувшие сосуды на выкатившихся белках его страшных голодных глаз.

* * *

Алёнка с Аней и Катей вышли из технаря на тёплый осенний воздух. На козырьке центрального входа ворковали голуби, примостившиеся между обвисшими выставленными к предстоящему празднику флагами. Весело щебеча, девчонки направились к остановке.

Мявшийся у лестничных поручней Пашка проводил их печальным взглядом. Алёнка знала, что он к ней неравнодушен – о чём тут же сообщила Аня, и они вместе с Катей весело захихикали. Алёна промолчала, и потом заметила, что воняет чем-то химическим. Подруги согласились и начали высказывать различные версии происхождения этого запаха. Так и дошли до остановки в сторону новостройки. Троллейбусы стояли – по-видимому, где-то случился обрыв. Девушки сели в маршрутку: хоть дороже, но быстрее. Проехать, правда, удалось всего одну остановку. Светофоры зияли чёрным, а на перекрёстке перед воротами военной части была пробка. Подождав минут пятнадцать, подруги поняли, что это бесполезно, и вышли на загазованный тротуар.

– Долго идти, – сказала осипшим голосом Катя. Аня молча кивнула, и они двинулись вдоль дороги пешком за заблокированный перекрёсток.

Что-то странное, ещё не понятное сознанию витало в окружающем мире. А вот интуиция уже била тревогу. Вся внутренне съёжившись в комок, Алёнка шла между умолкших подружек. В руках крепко сжаты новомодный кожаный с металлическими губками клатч и пакет из элитного магазина женского белья. В нём болтались три тетрадки. Алёнка знала, что в таком пакете допустимо лишь единожды донести покупки до дома, а использовать его постоянно – дурной тон. Но она не смогла устоять перед соблазном подразнить лишний раз застенчивого Пашку Калинина.

Вдруг за забором у вояк раздался истошный крик, а затем прогремел выстрел. Громкий звук заставил вздрогнуть. Но это были лишь цветочки. Шедшая рядом Катя среагировала совершенно иначе. Она ухватила спутницу за волосы, и, резко оттянув её голову, зубами впилась в шею сбоку. Уже заваливаясь назад, увлекаемая на землю Алёна по дуге вбила острый никелированный уголок крепко сжатого в руке клатча Кате в лицо, вложив в этот удар все свои силы. И попала – в висок или в глаз, в хлынувшей кровище было не разобрать. Приземлившись на пятую точку, Алёнка опешила, увидев странную реакцию Ани. Вместо того, чтобы достать платочек или там завизжать, та даже с каким-то вожделением и радостью бросилась к голове поверженной несостоявшейся вампирши. Встав на колени, ухватила двумя руками голову Кати, развернула рану к себе и с жадностью начала слизывать кровь.

Алёнка как сидела на асфальте, так и поползла, не вставая, от этой ужасной картины в сторону. Затем перевернулась и, сделав ещё несколько шагов на четвереньках, смогла встать и побежала прочь. На шее наливался огромный синяк, сквозь порванные на коленях колготки сочилась кровь. Наконец смог вырваться истошный крик и из её доселе скованного ужасом горла. Этот крик прозвучал в унисон со множеством других таких же, всё чаще звучащих и сливающихся в невероятный общий хор.

Алёнка забыла, и как её зовут, и кто её родители, и вообще потерялась во времени и пространстве. Она хотела только одного – выжить. Что-то странное творилось с её головой: всё, что мешало выживанию, весь ненужный балласт памяти был отринут мозгом, остались только необходимые для спасения знания, навыки и способности. Может быть, поэтому она не плакала о маме и папе и не сидела на тротуаре безвольно рыдающей куклой. Да, нестерпимо болел укус. Но она куда-то бежала, бежали за ней. Эта гонка продолжалась бы до полного изнеможения и гибели, если бы не закончилась в крепких руках человека в противогазе. Очнулась девушка среди солдат в трясущемся кузове грузовика. Тент был подвёрнут, и в образовавшиеся зазоры торчали напряжённые стволы автоматов.

– Куда её? Отъехали совсем недалеко.

– Давай вернёмся, докладывай Хасанову.

Рация в кабине прошипела, и грузовик вскоре въехал в ворота части. К кузову подбежало двое спецназовцев с укороченными автоматами. Девушку ссадили и, придерживая под локти, отвели в белое двухэтажное здание за вторым КПП. Грузовик же умчался в город, где немного поутихло после первой волны насилия. «Чистых» на улицах уже не осталось, так что кричать было некому.

* * *

«Пума» меня не сковывала, я стал в стойку с опорой на обе ноги, готовый мгновенно уклониться в любую сторону. Вспомнилась брошюрка «Рукопашный бой с собакой». Я даже не всю её читал. Просто в книжном взял в руки и пробежал взглядом картинки и подписи к ним. «Собака практически не управляет собой, когда уже прыгнула и летит к вам». «Самые страшные – это горловые и паховые собаки[1 - Кинологический термин: собаки, атакующие в первую очередь горло или пах противника.], но в то же время и самые лёгкие в противодействии». Как бороться с собаками, атакующими ногу или руку, я не помнил, кроме того, что душить их бесполезно: на шее у них самая сильная мускулатура. «Отклонитесь! Когда собака уже в воздухе и не касается земли – она не управляет своей траекторией». «Ухватите прыгнувшую собаку за заднюю ногу, крутаните её. Центробежная сила не даст ей согнуться. Вам надо успеть сломать или вывихнуть заднюю лапу».

Чудо, но собака прыгнула прямо мне в горло, прыгнула хорошо, и я действительно смог уклониться. Пасть щёлкнула в воздухе где-то рядом с лицом. Я даже почувствовал запах псины. Ухватить удалось. Из стойки я крутанул хищника вокруг себя, как заправский метатель молота, и, сделав шаг в сторону, приложил псину башкой об вкопанный бетонный столбик – «чтоб машины не ездили». Доберман взвизгнул и отключился. Я повторил манёвр с уже обмякшим телом. Ясно, что в этой катавасии мне нужно оружие, холодняк, а лучше огнестрел. Пока что у меня был только этот костюм «Пума» и китайские «тапочки покойника».

В ушах бухали удары сердца, в дыхании чувствовался привкус крови. Я согнулся и, опершись руками о колени, попытался отдышаться и избавиться от непрерывно выделявшейся вязкой густой слюны. Отплевавшись, я поднял голову и увидел странный ворох непонятного мусора, немного растянутого по пологому склону. Сделав буквально несколько шагов в ту сторону, я сошёл с тропинки и захрустел по жёлтой в ярком сентябрьском солнце хвое. Картина разыгравшейся здесь трагедии стала очевидной: взбесившийся пёс растерзал хозяина и уже начал его пожирать, когда я попался ему на глаза. Вот и поводок. Стараясь не смотреть на потроха, я подошёл ближе, и увидел солидную барсетку на руке покойника. Немного повозившись с её снятием, я смотрел всё время поверх трупа на окрестности. Слева в просвет между гаражей, откуда тянулся солидный «язык» свалки; сзади на тропинку, откуда я пришёл; спереди на дно оврага с ручейком, по которому можно было дойти до того злополучного мостика, откуда я так бежал недавно со всех ног. Справа шёл бетонный забор с колючкой поверх него. Там находился завод, давно обанкротившийся, его территория была сдана в аренду десяткам фирм. Чего только там не было: пилорама, швейный цех, пластиковые окна, выпечка тортов, и многое, многое другое. Фактически, вдоль другой его стороны я и бежал, пока не встретился с бешеным псом. Куда пойти?

В барсетке была мощная связка ключей – по-видимому, от гаража, – документы, квитанции об оплате, и портмоне с деньгами.

План родился моментально. Адрес дома на квитанциях был мне знаком, искомая пятиэтажка была в зоне прямой видимости. А вот и платёжка за свет в ГО «Автомобилист-2». Абонент 4. Будем надеяться, что это и номер гаража. Теперь предстояло преодолеть свалку на довольно крутом склоне. Помогла молодая поросль американского клёна, массово пробивавшаяся сквозь многочисленные обломки разбитых корпусов аккумуляторов, битых стеклопластиковых бамперов, подкрылков, стёртых покрышек и прочего автомусора, припорошённого упаковками от «дошиков», разных нарезок и прочей закуси. Я хватался за очередной стволик, с раскачки забрасывал руку на следующий, и подтягивал к нему своё тело. Напоминая себе какого-то орангутанга или длиннорукого гиббона, я с трудом взбирался наверх. Дышать в помоечных испарениях было тяжело, пот лился рекой и заливал глаза. Изредка я вытирал его тыльной стороной кисти, стараясь не занести в глаза едкие ошмётки коры с ладоней. У верха я совсем вымотался, и клёны, как назло, кончились. Крупный мусор, правда, тоже. Набравшись сил, я раскачался и выбросил своё тело на глиняную лысину, упал и прокрутился, лёжа на ней. Замер; поняв, что вниз я не сползаю, провернулся ещё раз. Оказавшись на плоскости, я вспомнил сцену из какого-то фильма, как потерпевший кораблекрушение выброшен штормом на пляж тропического острова и отползает от полосы прибоя.

Нужный гараж я нашёл быстро. Пришлось повозиться с ригельным замком, но я справился. Закрыв за собой железную калитку на задвижку, я почувствовал себя в относительной безопасности. Мельком я увидел, что мне досталась старая «Нива» с ещё горизонтальными задними фарами. После закрытия двери гаража стало темно. Лишь пыль висела в солнечных лучиках, пробивающихся в щели железных ворот. Сухой, пропитанный парами бензина воздух навеял гаражную ностальгию. Сколько часов в детстве я провёл в дедовском гараже у верстака, ковыряясь с тисками, пилами, напильниками и свёрлами, создавая очередную свою задумку… Я делал деревянные корабли, самолёты и самострелы, пробовал чеканить монеты и шлифовать красивые камни. Здесь тоже был верстачок, заваленный железками. Был тут и фонарик. Он даже заработал после пары ударов об ладонь, чего я даже не ожидал: стукнул просто по привычке. Дальше дело пошло легче. Я открыл машину и включил фары с аккумулятора – заметив себе, что долго этого делать не стоит, ведь ночью этот свет будет так же литься из щелей на улицу, как сейчас льётся вовнутрь солнечный.

«Электроника-53» показывала уже 17.37, и я закончил обыск. Его результаты меня откровенно порадовали, причём по всем моим направлениям мысли. Первое – выматывающая головная боль. Богатая аптечка в шкафу на стене одарила меня и аспирином, и парацетамолом, и но-шпой. Я закинулся всем сразу. Пришлось накапливать слюну, чтоб проглотить и протолкнуть по пищеводу все эти таблетки. Вскоре стало легче. Но тут скрутило желудок, и я запил все большим глотком альмагеля.

Нарисовалась проблема с водой, но я счел, что это будет решаемо.

Вторая проблема – транспортная. То, что город опасен, я уже для себя уяснил. Здесь была машина и две полные алюминиевые десятилитровые канистры бензина. Хоть прав я не имел, но управлять машинами мог, был в моей жизни такой опыт.

Третья проблема – самозащита. Тут хозяин тоже не подкачал. Отлично насаженный острый топорик стоял в уголке возле кучи рыболовных снастей. Но самое главное нашлось в странной щели под потолком. Между недоложенным рядом кирпичной кладки и бетонной потолочной плитой обнаружился чертёжный тубус, а внутри него – обрез «мосинки» с переделанным прикладом, треснутым и собранным заново при помощи эпоксидки и синей изоленты, плюс самодельный брезентовый пояс-патронташ с тридцатью патронами. Был тут и самодельный шомпол, и пузырёк с ружейным маслом. Винтовочка была подзаброшена, и я, взяв тряпицу, как следует почистил оружие, смазал и протёр не только механизмы и ствол, но и все патроны. Пока работал, вспоминал Алёнку. Жила она в новостройке, в противоположном направлении от моего дома.

Я открыл уголком топора банку консервированного горошка и понял свою ошибку. Раньше мне стоило это сделать, и запивать таблетки этим восхитительным соком из банки, что был между неплотно плавающих горошин. Горошка в гараже было два блока по двадцать банок, обтянутых плотной плёнкой. Я отправил их на заднее сиденье к канистрам, лопате, фомке, аптечке и комку[2 - Комок – камуфляжная форма]. Тубус положил на сиденье возле водителя; поужинал, чем Бог послал (а конкретнее, горошком). Я решил всё же не ночевать здесь, а отправиться на выезд из города через Алёнкину новостройку – хотя раньше хотел выбираться в районе старых телеграфных столбов, что появились тут рядом.

И тут мне показалось, что в дверь кто-то легонько поскрёбся. Я весь обмер, осторожно выключил фары и затаил дыхание. Шум повторился, солнечные лучики замелькали, перекрываемые чьими-то тенями. Шаркали по мелкой щебёнке перед воротами подошвы обуви, запахло дерьмом. Сердце забухало. Никак у гаража было несколько хозяев? Но ключами никто не гремел и в скважину их не пытался вставлять. Таинственные гости тоже замерли. Лишь методичное покачивание нарушало покой закатных лучиков. Эти вонючие бомжи просто стояли и качались под воротами. Я осторожно заглянул в наиболее широкое отверстие. И в ужасе отшатнулся – прямо мне в лицо зашипела на вдохе протухшая морда настоящего зомбака. Затем последовал мощный удар ладони по той дыре, в которую я глянул. Удары посыпались один за другим. Уняв дрожь, я взял себя в руки. Сюда им не пройти – это уже плюс. А вот как мне теперь выйти? И что это – заражение? Я уже не таился, открыл машину и включил радио. Стал проверять все частоты и диапазоны. Везде царило полное молчание.

Возможно, началась война, и противник применил биологическое и иное не известное нам оружие, от которого меняется ландшафт, а заражённые вирусом становятся кровожадными зомби и пожирают всех вокруг? Моё сознание выбирало из головы уже готовые сценарии из фильмов и книг, пытаясь подогнать существующую реальность под эти шаблоны. Что-то такое я, в общем, осознавал для себя, но полного понимания до сих пор не было.

Минуты через две неугомонные покойники затихли и снова стали делать свои «качели». Может, завалить их из обреза? Но где гарантии, что на шум не набегут новые? И тут сквозь шипение прорвался голос. Я подкрутил ручку приёмника.

– Внимание! Город подвергся биологическому заражению. Не покидайте своих квартир. Плотно закройте все окна и двери, заклейте щели. Не пользуйтесь водопроводом. Помощь будет оказана в ближайшее время. Внимание! Город подвергся биологическому заражению…

1 2 3 4 5 ... 11 >>