Не мучайся, схлопочешь грызь.
И выражать не стоит
Невыразимую литературно мысль.
ЛЮЦИФЕР.
Поставил Ты, меня прости,
Отцов-иезуитов на четыре кости,
Провозгласил свободу плоти
И титл себе присвоил Бога-Body.
Де – отдых населеньем заслужён!
Я понапрасну глотку драл лужёную,
(Люцифер щелкает себя пальцем по горлу.)
Молил: потом! потом!
Мы с Торквемадою обменивались опытом.
Да разве вам с Исидою докажешь?
«Люци, не будешь слушать, мы тебе покажем!»
БОДИ-БОГ.
Ну, и?
ЛЮЦИФЕР.
Давно хотел я, для примеру,
Поколебать в тебе, Отец, в прогресс слепую веру.
Чтоб Ты пощупал и понюхал сам типичную
«Продвинутую» личность.
При Торквемаде данный Яков,
Боясь по полной дюлей огрести,
(Люцифер кивает в сторону Иакова).
Ходил бы с чистой совестью… почти!
Отцы святые, точно псы,
Нам стадо грешное пасли.
Конечно, кнут, конечно, казнь,
Зато – сердечная богобоязнь!
А ныне, получив законы, суды, благоустроенные зоны,
Твои, Благословенный, фавориты,
Тебя умаслив,
Сложили Богушку в золотенькие ясли.
Знай, ложь на ложь нанизывают,
Лукавого облизывают.
Я весь, прости Господь, в слюне…
(Брезгливо осматривает свой чёрный блестящий плащ).
О! Тошно мне!
Остерегал Тебя Фёдор Михалыч:
Устроится двуногий без бога и вне бога!
А ты одно своё: Люци, Разумного не трогай!
БОДИ-БОГ (наставительно).
Не раскисай! Ты на работе,
Ты будь велик в служеньи плоти!
Да ты же знаешь, почему великого Я инквизитора,
Которого нам Фёдор расписал,
Призвав, поставил раком: дурак он!
Я, видите ли, дураку ему, когда Я землю
В рабском виде с экскурсией последней посетил, –