WW II Война, разгром Европы
Там они на непродолжительное время попали в норвежский плен.
«Эмден» и «Лютцов» задним ходом вышли из прохода, после чего принявший на себя командование капитан Тиле («Лютцов») решил высадить пехоту в Сонбуктене, чтобы поддержать с суши прорыв Дрёбака.
В это время в боях за Рауёй и Хортен были потоплены немецкий катер-тральщик R-17 и норвежская субмарина A-2.
Норвежский адмирал сдал порт.
Вечером люфтваффе атаковало Дрёбак и Оскарсборг. С батареями в Осло-фьорде велись переговоры о сдаче. Немецкие корабли вошли в порт Осло только утром 10 апреля.
Парашютисты не смогли во «время Везер» высадиться в Осло-Форнебю из-за сильного зенитного огня, но штурмовая группа пехоты под прикрытием бомбардировщиков приземлилась и захватила аэропорт.
В девятом часу началась посадка транспортов; после полудня пехота под командованием полковника Польмана ворвалась в Осло, который вскоре был захвачен.
Небольшие немецкие силы с тревогой наблюдали за двумя норвежскими дивизиями, стоявшими у Фредрикстада и Гардермуэна.
В ночь с 9 на 10 апреля немцы попытались захватить короля Хокона VII возле города Эльверум, однако их атаки были отбиты.
Преодолевая сопротивление норвежских войск, немцы заняли большую часть Южной Норвегии. При этом некоторые города, где находились сопротивлявшиеся норвежские войска, были подвергнуты сильным авиационным бомбардировкам: Ондалснес, Молде, Кристиансанн, Стейнхьер, Намсус, Будё, Нарвик.
В ходе бомбардировок погибло много гражданского населения, города были разрушены, многие жители бежали из городов в сельскую местность.
Возле Нарвика 10 апреля произошло морское сражение между подошедшими силами английского флота и немецкими эсминцами.
Британцам удалось потопить или повредить немецкие корабли возле Нарвика, тем самым отрезав действовавшие в городе части второй и третьей горнострелковых дивизий. В результате немцам не удалось в первые дни кампании развить наступление на севере страны.
По данным разведки немцев англичане вновь намерены нанести поражение силам немецкого флота, подошедшим к Нарвику, и 14 апреля планируют начать высадку объединённого англо-франко-польского контингента в городе Харстад, где они соединятся с норвежской 6-й дивизией и начнут наступление на Нарвик. 14 апреля англо-французский контингент высадится также в городе Намсус и развернёт наступление в центр страны.
Затем британские силы высадятся в Ондалснесе.
Однако, по мнению командования вермахта, наступления союзников окончатся поражениями.
О Дании сообщалось следующее:
Вечером 8 апреля к датско-германской границе в Шлезвиге были стянуты 170-я пехотная дивизия и 11-я стрелковая бригада.
9 апреля в 5:25 утра, они перешли границу, датский батальон отступил.
С локальными столкновениями 170-я дивизия продвигалась вглубь Ютландии, в то время как люфтваффе бомбило аэродромы, на которые скоро высадились парашютисты.
11-я бригада марш-броском быстро достигла Скагена.
190-я дивизия в ночь на 9 апреля вышла в море на транспортах из Киля и Варнемюнде.
Парашютисты захватили мост между Фальстером и Зеландией, а с моря был захвачен Корсёр. Это дало возможность быстро оккупировать Зеландию.
Ещё один морской десант захватил Борнхольм.
Ключевым в захвате Дании практически без борьбы стало быстрое овладение столицей.
Для этой цели теплоход «Ганзейский город Данциг» взял на борт 308-й пехотный полк майора Глейна, обошёл Зеландию с запада и севера, и вместе с ледоколом «Штеттин» вошёл в порт Копенгагена.
Из форта Миддельгрунн увидели немецкий военный флаг на «Данциге»; комендант приказал произвести предупредительный выстрел с целью заставить суда остановиться, однако выстрел так и не раздался.
«Штеттин» остановился, а «Данциг» в 5:20 причалил к пристани.
Пехотинцы на велосипедах добрались до Цитадели Копенгагена, где у них завязалась перестрелка со стражей.
В 7:20 датский король Кристиан X приказал прекратить сопротивление; немецкий и датский командиры обменялись визитами вежливости.
Полагая, что Германия воюет и со Швецией, один датский полковник увёл свой батальон через пролив Эресунн в Хельсингборг.
Уже с 9 апреля немцы задействовали для снабжения подразделений в Норвегии датские аэродромы, шоссейные и железные дороги.
Дочитав донесение Козырева, Сталин продолжил работу над своей статьёй для «Известий», касающейся событий в Скандинавии, внося в неё последние правки в соответствии с полученными свежими данными из Берлина.
Закончив с этим, Сталин быстро набросал текст «вербальной ноты», что должен был Козырев передать Риббентропу.
Глава 3
Апрель 1940 года, Берлин
Меня рано утром разбудил дежурный из приёмной полпреда:
- Товарищ Козырев, вам срочная шифровка из Москвы, - сообщил он.
- Хорошо. Сейчас буду, - сказал я в трубку немного сонным голосом.
Затем быстро совершив утренний моцион и наспех одевшись, я сходил и забрал конверт, расписавшись в получении в специальном журнале.
В комнате, временно занимаемой мною в полпредстве, я быстро расшифровал телеграмму.
Это было личное послание Сталина со срочным для меня заданием.
Для его выполнения я снова оправился в германский МИД, с намерением во чтобы то ни стало поговорить с Риббентропом.
К моему большому везению министр иностранных третьего рейха был на месте и тут же меня принял.
После дежурных формальных приветствий он начал извиняться:
- Герр фон Козырёфф, прошу меня простить, что не принял вас вчера…
Я махнул рукой и ответил на дружеской ноте:
- Иоахим, право же, не стоит…
Риббентроп тоже отбросил официоз и пригласил меня присесть вместе с ним за небольшой столик, который по его сигналу нам быстро сервировали лёгким континентальным завтраком.
- Я хотел бы получить развёрнутую официальную информацию о событиях в Скандинавии, - начал я наш разговор.
Риббентроп согласно кивнул и в промежутках между поглощения пищи, начал свой рассказ:
- Серж, начну из далека… До войны и во время нее определяющими для германской внешней политики в отношении нейтральных стран Западной Европы являлись следующие соображения…
- Между Германией и Данией с 1926 года существовал договор о компромиссе и арбитраже.
- Правда, при оккупации Дании 9 апреля 1940 года речь шла не о мирном урегулировании какого-либо спорного вопроса, а о продиктованной стратегическими соображениями не медленной военной мере, причиной которой служило распознанное намерение британского военного руководства, - поторопился оправдаться Риббентроп.
- В случае с Данией Германия лишь упредила запланированное Англией нападение на Норвегию, которое несло с собой опасность в дальнейшем военных действий против Дании, - пояснил он.
Я спокойно завтракал, а Риббентроп продолжал:
- Накануне новой мировой войны скандинавы продолжали придерживаться нейтралитета.
- 31 мая 1939 года между Данией и Германией был заключён пакт о ненападении.
- Швеция и Норвегия отвергли аналогичные предложения, не чувствуя угрозы за проливами.
- Мы, Серж, безуспешно пытались заключить договор с Норвегией, а её территориальные воды использовались англичанами.
- Кригсмарине пришлось действовать…
- После чего последовал ряд инцидентов: захваченное крейсером «Дойчланд» американское торговое судно «Сити оф Флинт» было конфисковано в октябре в Хёугесунне.
- В конце ноября прошлого 1939 года норвежцы разрешили немецкому судну «Вестервальд» войти в военный порт Берген.
- В декабре в норвежских водах германской подлодкой были потоплены британские или зафрахтованные британцами суда «Томас Уолтон», «Дептфорд» и «Гэродфелиа».
- В январе 1940 года британский министр иностранных дел лорд Галифакс заявил, что это вынуждает Великобританию распространить ведение войны на норвежские территориальные воды.
- Как нам стало известно, Серж, в Лондоне было решено разработать план по захвату портов на норвежском побережье, в частности Нарвика, из которого можно было занять шведские рудники, а также выступить на помощь Финляндии, обороняющейся против Советского Союза.
- Французы, после того как к ним «прилетел» план «Гельб», были заинтересованы в открытии второго фронта для отвлечения сил вермахта.
Я услышал в третий раз про план «Гельб» и навострил уши, а Риббентроп продолжал:
- Так вот, Серж, недавно на одном из приёмов с участием журналистов Скандинавских стран Черчилль, будто бы мимоходом, сказал: «Иногда можно и пожелать, чтобы северные страны оказались на противоположной стороне, и тогда можно было захватить нужные стратегические пункты».
- Складывается впечатление, - сказал я, - что Черчилль выступил со своим заявлением с явным намерением сделать так, чтобы оно дошло до ушей немцев.
Риббентроп довольно кивнул и добавил:
- Были созданы корпуса для отправки на Балканы и в Нарвик.
- В течение осени-зимы 1939-1940 года Великобритания осуществила ряд акций, компрометирующих нейтралитет Норвегии.
- На страну оказывался политический нажим с целью получения значительной доли её торгового тоннажа, ей пытались навязать односторонне выгодный торговый договор, предъявляли требования, которые невозможно было выполнить, не отходя от общепринятых норм нейтралитета.
- В самом начале войны - 5 сентября 1939 года, британское правительство опубликовало обширный список товаров, которые оно квалифицировало как военную контрабанду.
- Принятие этого списка приводило к тому, что значительная часть норвежского экспорта в Германию оказалась под запретом, а внешняя торговля страны попадала под английский контроль.
- Норвежское правительство было вынуждено уклониться от выполнения требований Лондона, - воскликнул Риббентроп.
- Особый интерес представлял торговый флот Норвегии, включающий 1300 пароходов - суммарно 1,78 млн тонн и 682 теплохода суммарно 2,98 млн тонн.
- Посредством правительственных и частных договоров в начале войны, Великобритания смогла использовать норвежские суда общей вместимостью 2,5 млн регистровых брутто-тонн, из них 1,65 млн пришлись на танкеры.
- То есть англичане вели нечестную игру по отношению к Скандинавам?, - спросил я.
Риббентроп довольно закивали и сказал:
- Именно, Серж.
- Мы же, напротив, смогли непосредственно после вручения германского меморандума от 9 апреля 1940 года достигнуть соглашения с датским правительством Стаунинга.
- Имперское правительство согласилось не затрагивать территориальную целостность Дании и ее политическую независимость.
- Поэтому датские войска воздержались от какого-либо сопротивления.
- В отношении Норвегии ситуация была такова:
- В начале войны, 2 сентября 1939 года, Германия гарантировала неприкосновенность и суверенитет Норвегии, но категорически заявила, что это
заверение дается лишь с оговоркой, что Норвегия со своей стороны будет соблюдать по отношению к рейху прочный нейтралитет и не допустит его нарушения какой-либо третьей державой.
- Оговорка эта имела тем большее значение потому, что норвежское правительство отклонило тогда заключение предложенного нами пакта о ненападении.
- Секретным соглашением с Англией оно затем еще до 9 апреля 1940 года нарушило взятое на себя обязательство соблюдать нейтралитет.
- Письмом штаба Верховного главнокомандования вермахта от 3 апреля 1940 года, врученным мне только 7 апреля, я был поставлен в известность об уже заблаговременно подготовленной им и теперь осуществленной оккупации Дании и Норвегии.
- Вот это письмо, - протянул мне Риббентроп машинописный лист на бланке командования вермахта.
Письмо имело следующий текст:
«Берлин. 3 апреля 1940 г.
Господину имперскому министру иностранных дел.
Глубокоуважаемый господин фон Риббентроп!
По приказу фюрера штабом Верховного главнокомандования вермахта заблаговременно подготовлена оккупация Дании и Норвегии.
Поэтому в распоряжении штаба Верховного главнокомандования вермахта имелось достаточно времени заняться всеми вопросами, которые следует урегулировать при проведении этой операции.
Время же, которым располагаете для политической подготовки данной акции Вы, гораздо короче.
Поэтому полагаю, что действую в Ваших интересах, передавая в приложении не только пожелания вермахта, которые должны быть выполнены правительствами Осло, Копенгагена и Стокгольма по чисто военным причинам, но и присовокупляя к ним ряд пожеланий, которые хотя и затрагивают вермахт лишь косвенным образом, но имеют величайшее значение для выполнения им своей задачи.
Смею просить Вас для обеспечения полной согласованности действий как можно скорее установить личный контакт с предназначенными для Осло и Копенгагена германскими уполномоченными и командующими войсками.
Общее руководство военной операцией находится в руках генерала пехоты фон Фалькенхорста, командующего XXI группой.
Под его началом оккупацией Дании руководит командование особою назначения, командующий генерал авиации Каупиш.
Следуя категорическому указанию фюрера, смею просить Вас, далее, крайне ограничить круг лиц, участвующих в этих приготовлениях.
За исключением министерства иностранных дел и штаба Верховного главнокомандования вермахта, другие высшие имперские власти и органы в принципе не задействованы.
Требующаяся информация будет предоставлена высшим имперским органам только в день самой оккупации по указанию штаба Верховного главнокомандования вермахта.
Хайль Гитлер!
Весьма преданный Вам Кейтель»
Увидев, что я дочитал письмо, Риббентроп поторопился добавить:
- Вот видите, Серж, что не было у меня возможности раньше Вам ничего сказать.
- Но получив это письмо я сразу же отправился к фюреру, - добавил рейхсминистр.
- Адольф Гитлер сообщил мне, что у него имеются надежные документы, согласно которым Англия в скором времени займет Норвегию.
- Чтобы упредить англичан, он принял решение 9 апреля направить германские войска в Данию и Норвегию.
- Мне было поручено меморандумами, которые надлежало передать ранним утром 9 апреля, разъяснить датскому и норвежскому правительствам необходимость военной акции: только упреждение Германией может помешать Англии превратить Скандинавию в арену военных действий.
- На составление нот, для которых фюрер передал мне различные материалы, и для передачи их в Копенгаген и Осло в моем распоряжении имелось всего 36 часов.
- Документы, которые показал мне Гитлер, а также другие материалы, попавшие в руки германских войск уже во время акций по оккупации, совершенно, вне всякого сомнения доказывали, что он был тогда прав и англичане действительно в те дни намеревались нанести удар по Норвегии, - закончил Риббентроп с пафосом свою речь.
Я неспеша допил кофе и начал свою часть беседы с официального сообщения:
- Герр министр, товарищ Сталин поручил мне обратится к вам от имени СССР по поводу слухов о намерении Германского правительства нарушить нейтралитет Швеции.
Риббентроп от неожиданности чуть не подавился штруделем, а я продолжал:
- За последнее время появился ряд сообщений касательно того, что Германскому правительству, возможно, придется нарушить нейтралитет Швеции. Пишут об этом по-разному.
- Советское правительство хотело бы знать, отвечают ли эти слухи действительным намерениям Германского правительства или же эти слухи являются выдумкой.
- Нам кажется, - продолжил я, - что Германское правительство не должно быть заинтересовано в нарушении нейтралитета Швеции, так как Швеция в силу сложившихся сейчас обстоятельств будет ближе к Германии и дальше от англо-французского блока.
- Поскольку Советский Союз имеет известную заинтересованность в. сохранении
нейтралитета Швеции, то правительство СССР считает, что было бы лучше не нарушать нейтралитета Швеции.
- Из прошлого сообщения немецкого посла в Москве фон Шуленбурга товарищ Сталин помнит, что послом было специально подчеркнуто, что германская акция в Дании и Норвегии не касается Швеции и Финляндии.
- Мне казалось, - продолжил я, - что заявленная тогда позиция Германии по отношению к Швеции отражала интересы Германского правительства.
Риббентроп, придя в себя, согласно кивал головой и когда я окончил, ответил:
- Герр фон Козырёфф, я как раз намерен был еще раз подчеркнуть, что Германское правительство не намеревается предпринимать какие-либо меры против Швеции и Финляндии.
- Слухи же всевозможного рода вокруг этого вопроса, конечно, имеются.
- Что касается самой Швеции, то последняя сама заявила о своем нейтралитете и подчеркнула это имевшим место на днях фактом запрещения бывшему норвежскому премьеру Хамбро произнести речь по радио из Стокгольма, куда он прибыл с этой целью.
- Из этого следует, что Швеция намерена поддерживать нейтралитет, а Германское правительство не намерено его нарушать. Германии невыгодно нарушать нейтралитет Швеции, так как это означало бы иметь еще одну страну, в которой необходимо было бы держать немецкие войска.
- Хотя и нет никаких признаков и поводов говорить о нарушении Германией нейтралитета Швеции, как мне кажется, тем не менее о вопросе товарища Сталина я уведомлю фюрера и полученный ответ незамедлительно доведу до вашего сведения герр фон Козырёфф, - с подобострастием добавил Риббентроп.
Я согласно кивнул и заметил:
- Товарищу Сталину кажется, что не в интересах Швеции и не в интересах Германии нарушить нейтралитет Швеции.
- Советский Союз здесь также имеет свою заинтересованность и выражает пожелание не нарушать шведского нейтралитета.
Риббентроп энергично заявил:
- Это пожелание товарища Сталина соответствует интересам германского правительства.
- И в первую очередь, - добавил я.
Риббентроп снова энергично закивал головой, соглашаясь, а перевёл разговор на другую тему:
- Товарищ Сталин просил передать Германскому правительству его предложение о продаже Советскому Союзу некоторого количества неконтактных мин.
- Вопрос был поднят на прошлой беседе с послом Шуленбургом, в ходе которой последний заявил о возможной попытке англичан блокировать германский экспорт в Черном море, и товарищ Молотов спросил тогда, не могло ли бы Германское правительство продать некоторое количество этих мин для использования их в Черном море?
- Раньше тоже имел место разговор об этих минах, но тогда Германское правительство заявило, что это является военным секретом.
- Но, может быть, Германское правительство продаст определенное количество мин, не раскрывая секрета их производства?, - задал я вопрос.
Риббентроп ответил мне, что он запросит об этом военных и ответ сообщит дополнительно.
Затем он обратился со встречной просьбой:
- Герр фон Козырёфф, прошу Вас передать просьбу германской делегации в Смешанной советско-германской пограничной комиссии - переговоры о правовом режиме советско-германской границы вести в Берлине, поскольку первая часть этой работы - подготовка и заключение пограничной конвенции - велась, в Москве. Сами переговоры о правовом режиме границы начать в первой половине мая.
Я ответил:
- Герр рейхсминистр я выясню этот вопрос.
Затем Риббентроп сменил тему и без официоза спросил с улыбкой:
- Серж, а как Вам последняя инициатива заокеанских друзей мира?
При этом последнее словосочетание он произнёс явным сарказмом.
- Вы имеете ввиду, что они себя переименовали из САСШ в США?, - уточнил я, поддержав неформальный тон хозяина кабинета.
Риббентроп, улыбаясь свой шутке, довольно кивнул.
- Это в их стиле, - ответил я, - видимо янки посчитали экономию чернила от непечатания одной буквы.
И мы оба рассмеялись уже моей шутке.
Затем, отсмеявшись, Риббентроп серьёзно спросил:
- А как вам их выходка с включение Мурманска и Архангельска в «боевую зону»?
Тут уже начиналась тонкая дипломатия и нет никакой гарантии, что мои слова никто сейчас не записывает и поэтому, я ответил осторожно:
- Конечно со стороны Рузвельта это является выпадом против СССР.
Риббентроп довольно закивал, а я охладил его, пояснив:
- Тем не менее, Иоахим, Сталин считает нецелесообразным требовать у Американского правительства объяснения по этому поводу, так как Рузвельт не откажется от своей рекламации и наш словесный протест повис бы в воздухе.
- Сделать же протест только для того, чтобы зафиксировать ответственность Американского правительства на случай будущих событий, нецелесообразно, так как мы этого факта не забудем и при случае напомним американцам и об этой антисоветской выходке.
Риббентроп вынуждено согласился, а я откланялся, посчитав на сегодня свою миссию выполненной.
Выйдя из приёмной Риббентропа, я столкнулся со статс-секретарём германского МИДа фон Вайцзеккером.
После протокольных приветствий, он попросил меня зайти к нему в кабинет.
Когда мы сели за похожим столиком, что я только что покинул у Риббентропа, он предложил мне кофе.
- Благодарю вас. Но только что позавтракал у вашего шефа, - отказался я.
Фон Вайцзеккер кивнул, сразу перешёл к делу, заявив:
- Герр фон Козырёфф, я посоветовал Риббентропу, чтобы вместо норвежского правительства во главе с предателем Квислингом назначили военного губернатора, обладающего всеми властными полномочиями.
- Но к совету из министерства иностранных дел снова никто не прислушался, и в результате Гитлер не сделал это.
- Прежнему норвежскому послу Шеелю, почти двадцать лет представлявшему свою страну в Берлине и проявлявшему особо дружелюбное отношение к нам, мной были высказаны наилучшие пожелания и предписано покинуть Германию через три часа.
- Нашему ведомству запретили вступать в защиту своих друзей и знакомых в Норвегии в эти трудные времена.
- Я остро ощущаю это, потому что до меня доходит множество криков о помощи от тех, кто помнит меня со времен моего пребывания в Осло.
- Гаулейтер Тербовен, занявший в качестве своей резиденции частную виллу кронпринца Норвегии вместо того, чтобы поселиться в прекрасно расположенном и просторном немецком посольстве, оказался недосягаемым.
Я же сидел и слушал молча излияния честного немецкого дипломата.
- Сегодня, герр фон Козырёфф, я преодолел свое отвращение и отправился на прием в Рейхсканцелярии, чтобы встретиться с Квислингом и заступиться перед ним за епископа Бергграва и других норвежцев. Но меня постигла полная неудача.
- Иначе произошло с датчанами. Как нация они оказались более уступчивыми и смогли все устроить так, что, когда мы вошли, кровь практически не пролилась. - Одновременно датчанам удалось сохранить почти неущемленным суверенитет своей страны и добиться, чтобы немецкий посол Ренте-Финк остался в качестве
представителя рейха в Дании.
- Дипломатическая деятельность в Копенгагене осуществляется под управлением министерства иностранных дел Германии, и таким образом датчане смогли наслаждаться большей свободой, чем любая другая страна, занятая Гитлером.
- Военные успехи в Норвегии и мирная оккупация Дании разожгли воображение германского Верховного главнокомандования, и сегодня они уже предлагали план строительства автомобильной трассы из Клагенфурта до Тронхейма с мостами над Большим Бельтом и Эресунном между датским Хельсингером и шведским Хельсингборгом.
- Говорили, что Тронхейм должен стать самой большой немецкой военно-морской базой и так далее.
- Сам же Гитлер лихорадочно готовится к военной кампании на Западе, - добавил фон Вайцзеккер печально.
- Кстати, что вы сами думаете об этой «странной войне», как её уже все окрестили?, - спросил я.
Фон Вайцзеккер скривился, но ответил:
- Герр фон Козырёфф, когда в марте этого 1940 года я ездил на Западный фронт, то мне показалось действительно странным, что на линии фронта, проходившей неподалеку от Трира, не было слышно ни одного выстрела.
- С удивлением я наблюдал, как французские солдаты спокойно перемещаются прямо на глазах, не заботясь о маскировке.
- Все это создавало впечатление молчаливого уговора между двумя сторонами, - заключил он.
Я кивнул и задал ещё один очень интересовавший меня вопрос:
- Герр Фон Вайцзеккер, вы так откровенны со мной…
Но он не дал мне договорить и с сожалением сказал:
- Я всегда считал и считаю, что, находясь рядом с Гитлером и Риббентропом, имею моральное право давать потенциальным противникам определенную информацию - вне зависимости от того, является ли она секретной или нет, которая могла бы предотвратить вступление в войну или препятствовать расширению военных действий.
- Моей целью было и есть предотвращение превращения потенциального противника в реального.
- И да…герр фон Козырёф… я жертвовал и буду жертвовать своей репутацией ради предотвращения незаконного нападения, - с пафосом закончил свою речь Вайцзеккер.