WW II Война, разгром Европы

Я только и мог, что посочувствовать немецкому дипломату и сообщить ему то же, что я сообщил только что Риббентропу: «Советский Союз выражает пожелание Германии не нарушать шведского нейтралитета»

Узнав это, фон Вайцзеккер засиял, как начищенный самовар и я, видя, что ему не терпится поделиться этой новостью со всеми, быстро откланялся.

Не успел я выйти из МИДа, как ко мне подскочил молодцеватый офицер в форме «люфтваффе».

- Герр фон Козырёфф, с вами хочет поговорить партайгеноссе Геринг.

- Не могу отказать «товарищу по партии», - ответил я на приглашение.

Имперское министерство авиации находилось тут же на Вильгельмштрассе. Но по этикету меня отвезли туда на личном бронированном «Мерседесе» Геринга.

Здание было помпезным, но безвкусным, - собственно как и всё в Берлине, к чему имел непосредственное отношение ещё один мой друг – Альберт Шпеер.

Геринг меня принял сразу и по деловому. Обсудив некоторые вопросы, я через 10 минут был свободен.

По прибытии в наше полпредство мне вручили свежую советскую прессу, что доставили сегодня авиарейсом из Москвы.

В «Известиях» была передовая написанная товарищем Сталиным:

К ПОСЛЕДНИМ СОБЫТИЯМ В СКАНДИНАВИИ.

«События в Скандинавии развиваются.

После вторжения Англии и Франции в нейтральные воды скандинавских стран, имевшего своей целью подорвать военные позиции Германии, и после контрмер со стороны Германии, Дания и Норвегия оказались перед необходимостью примкнуть так или иначе к Германии.

Германскими войсками заняты Дания, проливы между Данией и Швецией, основные порты Норвегии.

События не дошли еще до своего логического конца, - для этого требуется время, но уже теперь можно сделать некоторые неоспоримые выводы из сложившейся новой обстановки в Европе.

Прежде всего следует прийти к тому выводу, что действия Германии в данном случае были вынужденными.

Несомненно, что выступления германских войск в Дании и Норвегии были вызваны предшествующими действиями Англии и Франции, выразившимися в нарушении нейтралитета, а значит и суверенитета скандинавских стран, в минировании нейтральных вод Норвегии, в запрете вывоза руды и сельскохозяйственных продуктов из скандинавских стран в Германию, в политике переноса военных действий в Скандинавию, следовательно в политике захода в тыл германским войскам.

Англия и Франция хотели подорвать военные позиции Германии и существенным образом улучшить свои собственные позиции.

Германия, не желая попасть в худшее положение, оказалась вынужденной принять свои контрмеры.

Не подлежит, далее, сомнению, что укреплением своего положения в Дании и Норвегии Германия существенным образом улучшила свои военно-стратегические и хозяйственные позиции, подорвав столь же существенным образом позиции Франции и Англии в происходящей войне.

Переход в руки Германии Нарвика, Тронгейма, Бергена, Ютландии и проливов между Швецией и Данией коренным образом изменил обстановку на Северном море.

Германские вооруженные силы оказались в непосредственной близости к военно-морским базам и промышленным районам Англии.

Авиационные силы Германии получили новые, неожиданные возможности.

Спокойному пребыванию английского военно-морского флота в водах северной Шотландии наступил конец.

Германия обеспечила тыл своих войск на континенте от удара со стороны англо-французов.

Также существенно улучшились хозяйственные позиции Германии в ущерб позициям Англии. Раньше скандинавский лес, скандинавские продовольственные продукты, а также железная руда экспортировались в Англию.

Теперь они будут экспортироваться в Германию.

Мы уже не говорим о том, что в орбите Германии оказалась также Швеция, выход которой в Северное море и Атлантику находится теперь в руках Германии и которая не может теперь не считаться с интересами Германии.

Говорят, что Германия нарушила своими действиями в Скандинавии принципы международного права, что она превратила клочок бумаги договор о ненападении с Данией и прочее.

Но читать теперь дешевые ламентации насчет правомерности или не правомерности германских действий в Скандинавии, после того, как Англия и Франция нарушили суверенитет скандинавских стран в ущерб интересам Германии, вызвав тем самым контрмеры Германии, значит ставить себя в смешное положение.

Война имеет свою логику, которая сильнее всякой другой логики. Если одна воюющая сторона предпринимает меры, имеющие своей целью удушить другую воюющую сторону, то эта последняя не может сидеть сложа руки, если она не хочет идти на самоубийство.

Напрашивается также вывод насчет "абсолютного нейтралитета малых стран, расположенных поблизости и на путях действия великих воюющих держав. "Абсолютный нейтралитет", как показал опыт, есть фантазия, если нет в наличии реальной силы, способной поддержать его.

А у малых стран именно этой силы и не хватает.

Было бы неразумно думать, что обстановка, когда большие державы ведут между собою смертельную войну, а малые страны, прикрываясь флагом нейтралитета, обогащаются на этой войне, может продолжаться без конца.

Нужно признать, что война уменьшает шансы малых стран, желающих оставаться нейтральными и независимыми, доводя их до крайнего минимума. Вот почему политику некоторых малых нейтральных стран, содействующую возникновению и разжиганию войны, невозможно квалифицировать иначе, как политику самоубийственную.

Интересен также вывод насчет "помощи" Финляндии со стороны Англии и Франции, подсказываемый ходом последних событий в Скандинавии.

Теперь ясно, что это была за "помощь" и для каких целей она предназначалась. Чемберлен уверял, что у него имеется готовый "экспедиционный корпус" для помощи Финляндии против СССР.

Даладье в свою очередь уверял, что у него также имеется свой "корпус" для помощи Финляндии против СССР.

У этих Джентльменов нехватало только одного - права пропуска этих "корпусов" через Норвегию и Швецию.

Несомненно, что эти пресловутые "корпуса", если у них была задача добраться до Финляндии, в чем позволительно сомневаться, могли бы действительно добраться до Финляндии не ранее, как через 2-3 месяца, когда финляндская белогвардейщина была бы уже окончательно разгромлена советскими войсками.

Стало быть "корпуса" эти неминуемо должны были застрять в Норвегии и Швеции.

Для чего?

Для того, чтобы занять некоторые важные Швеции и Норвегии, втянуть создать Новый Фронт против стратегические пункты эти страны в войну и Германии. Следовательно

Англия и Франция под видом борьбы с большевиками, под лозунгом борьбы с СССР и "защиты" Финляндии хотели утвердиться в Скандинавии для расширения войны против Германии.

Заключение советско-финского мирного договора сорвало эту махинацию и заставило Англию и Францию сбросить с себя маску "защиты" Финляндии, маску борьбы с "мировым большевизмом".

Оставшись же без удобной для них маски, они оказались вынужденными поставить вопрос прямо и открыто о занятии нейтральных вод Норвегии вооруженными силами Англии и Франции, о прекращении подвоза из Скандинавии в Германию и, стало быть, о вовлечении Скандинавии в войну.

О "помощи" Финляндии уже не было речи, ибо она, эта "помощь" нужна была лишь для маски, пока была возможность прикрываться этой маской.

Речь шла теперь уже прямо и без маски, которая была выбита у них из рук Советским Союзом, о расширении войны против Германии.

Это теперь неоспоримо».

Дочитав передовицу до конца, я с удовлетворением понял, что и мой вклад в ней есть.

Да, скандинавская операция была тщательно подготовлена и проведена Гитлером. Она несомненно в дальнейшем распространилась бы и на Швецию, если бы сегодня Советское правительство через меня не уведомило германское правительство, что оно заинтересовано в сохранении шведского нейтралитета.

Затем я составил подробное донесение в Москву…

***

Москва, здание НКИД на Кузнецком мосту

Молотов читал последнее донесение Козырева из Берлина.

Его беседа с Риббентропом и Вайцзеккером не особо заинтересовала наркома, а вот отчёт о беседе с Герингом – вторым человеком в верхушке Третьего рейха, вызвал интерес, и он его перечитывал уже в третий раз.

В нём Козырев сообщал, что был вчера принят Герингом. Кроме Геринга присутствовал его адъютант Боденшатц.

Беседу начал Геринг словами, «об общности наших интересов в Европе.»

«Геринг заявил, что он убежден и не сомневается в соблюдении нами наших обязательств. После последней беседы с нашим представителями, сказал он, я созвал заседание, на котором четко подчеркнул, что Германия должна соблюдать свои обязательства. Мне говорили наши, что отдельные поставки задерживаются из-за неполучения от русских данных, что из СССР, например, угольный синдикат не может получить своевременно данных, какого качества требуется уголь. Я дал строгие указания всем германским учреждениям выполнять договора».

Эту фразу Геринг повторял несколько раз в течение беседы.

«Могут быть, сказал он далее, расхождения коммерческого порядка. Я надеюсь, что дело пойдет лучше. Я нажал на соответствующие учреждения, чтобы с нашей стороны все было в порядке. Риттеру и Шнурре дано указание рассматривать жалобы и связаться в нужных случаях со мной. В случае возникновения трудностей прошу обращаться к Рнттеру и Шнурре и в необходимых случаях непосредственно ко мне».

«Я бы не хотел, сказал Геринг, чтобы нас упрекнули в несоблюдении условий договора при соблюдении его русскими. Я лично стою на точке зрения прочного

сотрудничества с СССР, ибо считаю, что наибольшая общность имеется там, где имеется общий враг».

Затем Геринг спросил, имеем ли мы хорошие истребители и в достаточном ли количестве?

Я ответил утвердительно.

На вопрос, чьей лицензией пользуетесь?, - ответил, что самолеты собственной конструкции.

Далее Геринг спросил, как показали наши самолеты в войне с финнами?

Ответил, что с хорошей стороны.

Геринг заметил, что финны много говорили о советских самолетах, но он этому не верит.

«Вы же имели в Финляндии абсолютное превосходство. В современной войне сильный воздушный флот имеет решающее значение, морской флот по значению уступает авиации. Это показали наши действия в Норвегии».

Переходя к событиям в Норвегии, Геринг сказал:

«Установлено, что англичане хотели занять Норвегию. 5 транспортов с оружием были уже в Норвегии. Но мы опередили англичан на 8 часов».

Подчеркнув значение авиации, Геринг сказал, что «Англия, являясь первой морской державой, не смогла помешать Германии занять Норвегию. Спрашивается, где же был английский флот? Это показывает, какую существенную роль сыграла германская авиация».

Дальше Геринг еще подчеркнул, что германские обязательства будут выполнены и что самолеты мы получим в апреле - мае.

Я заявил, что мы приступили к заключению фирменных договоров, но мы просили генерала Удета о том, чтобы в число поставок включить самолет «Дорнье-217» и ряд моторов, и что по просьбе Удета мы представим это в письменном виде.

Геринг ответил, что «Дориье-217» находится еще в разработке и первые образцы будут в июне. Он с нетерпением ждет результатов испытаний».

В заключение я поблагодарил Геринга за его вмешательство, которое дало уже результаты, и выразил надежду, что имеющиеся еще трудности дружными усилиями обеих сторон будут преодолены.

Далее Козырев сделал приписку: «Сложилось впечатление, что он ревнует нас к Риббентропу. Ждал, что я проговорюсь о своей цели визита к нему»

Молотов задумался, но его мысли прервал звонок секретаря:

- Прибыл посол Швеции Ассарссон.

- Пусть войдёт, - буркнул в трубку Молотов.

Через минуту дверь открылась и в кабинет вошёл шведский посол, а за ним переводчик.

Молотов встал и изобразив подобие улыбки, пошёл на встречу гостю, за которым следовал переводчик.

Последнего, как и всегда, нарком не удостоил своим вниманием. Хозяина кабинета внутренне раздражало то, что он не имел возможности говорить один на один с дипломатами иностранных государств, так как не знал на должном уровне ни одного языка.

После протокольных приветствий, расположившись за длинным столом, стороны начали свою беседу.

Посланник Швеции Ассарссон заявил:

- Господин Молотов, я получил от своего правительства инструкции передать благодарность товарищу Сталину по поводу сделанного германскому правительству через господина Козырева сообщения о том, что СССР желает видеть Швецию нейтральной в обстановке, создавшейся в Скандинавии после занятия Германией Дании и Норвегии.

- Это сообщение рассматривается Шведским правительством как очень важное и

очень высоко им оценивается.

Молотов сидел молча и только поблёскивал стеклышками своего пенсне.

Затем посланник сказал:

- Хочу также передать советскому правительству благодарность за быстрое урегулирование инцидента, созданного бомбардировкой деревни Паяла.

Далее Ассарссон заявил:

- В Швеции весьма счастливы тем, что в Москве имеется заинтересованность в расширении торговых отношений между обеими странами.

- Я убедился в том, что господин Молотов был всегда прав во время наших совместных бесед.

Молотов на это отвечает посланнику:

- Советская политика отличается последовательностью и на деле соответствует тому, что тут заявляли вам господин Ассарссон.

- Это в полной мере можно видеть и во второстепенном вопросе об убытках в Паяла, и в большом вопросе о нейтралитете Швеции.

- Этот вопрос был поставлен Правительством СССР перед правительством Германии, и, с точки зрения Правительства СССР, ответ германского правительства является вполне удовлетворительным.

- В нейтралитете Швеции заинтересованы Германия, СССР и сама Швеция, - подчеркнул Молотов.

Ассарссон на это ответил:

- В Швеции есть твердая решимость защищать всеми силами нейтралитет страны в том случае, если немцы потребуют транзита войск через шведскую территорию или англичане приблизятся с севера к железным рудникам.

Затем Ассарссон спрашивает:

- Господин Молотов, не считает ли вы эту политику наилучшей?

Молотов на это ответил:

- Господин Ассарссон, политику нейтралитета нужно последовательно применять, а следовательно, когда нужно, то и защищать.

Посланник, выразив свое удовлетворение словами Молотова, далее говорит:

- Я считаю положение в Скандинавии весьма серьезным, так как немцы оказались в Норвегии в трудном положении.

- Мы в Швеции опасаемся, что война может, прежде всего с юга, приблизиться к шведской границе, после того как Скагеррак будет закрыт англичанами.

Молотов на это указывает:

- Вы, господин Ассарссон в данном случае говорите о будущем, а речь идет о политике нейтралитета, проводимой в настоящее время. В данных условиях эта политика является наиболее целесообразной.

Согласившись с замечанием Молотова, посланник заявляет:

- Я очень удовлетворен происходящим сближением между СССР и Швецией, которое, как уже говорил господин Молотов, ничто не разделяет.

Молотов на это отвечает:

- Верно господин посол, - почва для недоразумений между СССР и Швецией отсутствует.

Затем посланник сообщает:

- Господин Молотов, в настоящее время в Москве находится шведская торговая делегация, в которую входят три крупных деятеля шведского коммерческого мира.

- Переговоры, которые будет вести делегация, имеют для Швеции серьезное значение.

- Делегация уже имела встречу с господином Микояном, и последний проявил к

этому вопросу большой интерес.

Молотов слушал информацию молча и по его лицу нельзя было понять, что он об этом думает, а посол тем временем продолжал:

- Перед отъездом делегации сюда… один из ее членов, руководитель шведской кооперации, беседовал с военным министром Швеции.

- Военный министр восхищен качеством советских самолетов.

- По мнению министра, было бы желательным обсудить вопрос о приобретении в СССР для Швеции 60 самолетов-бомбардировщиков и 60 самолетов-истребителей.

- Я полагаю, - говорит Ассарссон , - что если бы СССР продал свои самолеты Швеции, то это имело бы вообще большое значение.

Молотов, усмехнувшись, отвечает:

- Господин посол, по этому вопросу нужно переговорить в Народном Комиссариате Обороны, так как я, «как человек штатский», в этом вопросе недостаточно комПетэнтен.

Услышав ответ наркома, посланник закивал энергично головой и добавил:

- Прошу вас рассматривать мои слова не как прямое предложение правительства, а как мысль, которую можно было бы обсудить в предстоящих переговорах.

На этом аудиенция шведского посла у Молотова завершилась.