Утро в Америке. Как феминистки готовили покушение на Рейгана

© Роуз Г., 2026.

© Катайцева Э. С., перевод, 2026.

© Нигматулин М. В., перевод, 2026.

© ООО «Издательство Родина», 2026

Посвящается Анне и Ханне

Сон разума рождает чудовищ.

Участники и сообщники «19 Мая»

Коммунистическая организация «19 Мая».

Сильвия Баральдини (родилась 12 декабря 1947), также известная как «Луиз».

Алан Беркман (родился 4 сентября 1945; умер 5 июня 2009), также известный как «Леонард Коэн», «Уильям Лундерман», «Кеннет Абрамс», «Дэвид Леви».

Тимоти Адольф Бланк (родился 21 мая 1957), также известный как «Уильям Басслер», «Уильям Дж. Хаммонд».

Донна Джоан Боруп (использовала даты рождения: 5 августа 1952; 5 марта 1947; 10 апреля 1950), также известная как «Донна Аустопчук».

Мэрилин Джин Бак (родилась 13 декабря 1947; умерла 3 августа 2010), также известная как «Делия Ричардс», «Луиза Хармон», «Ив Манкузо», «Ди».

Джудит Алис Кларк (родилась 23 ноября 1949), также известная как «Алекс».

Элизабет «Бетти Энн» Дьюк (родилась 25 ноября 1940), также известная как «Бесс Дж. Лундерман», «Лоретта Поло», «Джэнис Адамс».

Линда Сью Эванс (родилась 11 мая 1947), также известная как «Кристин Портер», «Луиза Робинетт», «Кэтрин Орлофф», «Кристин Джонсон».

Сьюзен Лиза Розенберг (родилась 5 октября 1955), также известная как «Элизабет», «Барбара Гродин», «Сьюзен Кнолл».

Лора Джейн Уайтхорн (родилась 16 апреля 1945), также известная как «Милагрос Матесе», «Анн Моррисон».

«Семья».

Куваси Балагун (ранее Дональд Уимс; родился 22 декабря 1946; умер 13 декабря 1986), также известный как «Марун».

Сесилио Фергюсон (родился 16 ноября 1946), также известный как «Чуи».

Эдвард Л. Джозеф (родился 17 января 1953), также известный как «Джамал Балтимор», «Дж. Р.»

Секу Одинга (ранее Натанил Бёрнс; родился 17 июня 1944), также известный как «Биг Дэдди».

Тайрон К. Райсон (родился 9 февраля 1947), также известный как «Оседрик Лалупе», «Младший брат».

Мутулу Шакур (ранее Джерал Уэйн Уильямс; родился 8 августа 1950), также известный как «Док», «Доннелл Джексон».

Мтаяри Шабака Сундиата (ранее Самуэл Смит; родился 18 февраля 1944; умер 23 октября 1981), также известный как «Сонни».

Другие.

Сундиата Ако́ли (ранее Кларк Эдвард Сквайр; родился 14 января 1937).

Кэти Бодин (родилась 19 мая 1943).

Дэвид Гилберт (родился 6 октября 1944).

Уильям Моралес (родился 7 февраля 1950), также известный как «Вилли», «Гильермо».

Ассата Шакур (ранее Джоанна Дебора Чесимард; использовала даты рождения: 16 июля 1947; 19 августа 1952), также известная как «Систер Лав», «Клео»

Пролог

Национальный военный колледж США занимает часть территории у реки в форте Лесли Дж. Макнейр. Военные, дипломаты и разведчики со всего мира стремятся попасть в это престижное учебное заведение с его благоустроенным кампусом, теннисными кортами, боулингом и даже трёхлуночным полем для гольфа. В 1982 году это также была открытая база: без обязательной проверки документов, без сканеров, без охраны, водящей рамками вдоль спин посетителей. Любой, кто не выглядел явно сумасшедшим или буйным, мог пройти без помех.

Молодая пара, вошедшая на территорию базы днём 26 апреля, внешне ничем не выделялась. Возможно, женщина шла чуть осторожно, словно несла что-то хрупкое в своей объёмной сумочке, но они не вызвали подозрений у военных, мимо которых, скорее всего, проходили по направлению к Рузвельт-холлу – массивному зданию из гранита и кирпича, названному в честь двадцать шестого президента США.

Эта нарочито обычная пара поднялась к входу в здание. Их сообщники, проводившие разведку, упомянули большой бетонный цветник у самой двери. Он был более чем подходящим для бомбы, которую женщина несла в сумке.

Сырьё для бомбы было достаточно простым; всё устройство легко помещалось в сумку.

Бомба была изготовлена из украденного динамита Hercules Unigel Tamptite, детонатора Dupont и карманных часов Westclox, использованных как таймер, установленный на взрыв поздним вечером.

В 21:45 слабый голос, вероятно записанный заранее, позвонил в Пентагон и United Press International, обрушился с обвинениями по поводу событий в Центральной Америке, армии и американского империализма и предупредил, что через пятнадцать минут будет взрыв.

Взрыв выбил окна в Рузвельт-холле и привёл к блокировке форта Макнейр. Никто не пострадал, да это и не входило в планы. Бомба была задумана как оглушительное послание.

Группа, называвшая себя «Отряд вооружённого сопротивления» (Armed Resistance Unit, ARU), взяла на себя ответственность за атаку на Рузвельт-холл. Вскоре после операции ARU выпустила «Коммюнике № 1», в котором заявила, что бомбардировка была произведена в поддержку движений за освобождение, борющихся против поддерживаемых США режимов в Гватемале и Сальвадоре. «Сальвадор победит, – утверждал ARU. – Гватемала победит, народы Латинской Америки и Карибского бассейна будут свободны, империализм США будет повержен».

ARU не были иностранными террористами. Это были местные революционеры, которые, как ясно говорилось в коммюнике, были пылко настроены бороться против поддерживаемых США «войны, фашизма и геноцида».

«Мы внутри США – в брюхе зверя», – писали они.

Позже в том же году террористы снова нанесли удар по столице. 18 августа Отряд вооружённого сопротивления атаковал ещё один военный объект: компьютерный центр на военно-морской верфи Вашингтона. ФБР назвало ущерб огромным. Затем ARU приступил к планированию новых атак – на нечто, что являлось сердцем американского государства.

Они выбрали огромный купольный комплекс, доминирующий над панорамой Вашингтона. Бледно-белый символ империализма, построенный руками рабов, потомки которых жили неподалёку в нищете. Это должно было стать посланием, которое невозможно игнорировать.

Введение

В 1981 году президент Рональд Рейган объявил, что «в Америке рассвело». Он заявил, что американская мечта не умерла – далеко нет. Но для достижения этой мечты США должны снизить налоги, сократить масштабы федерального правительства и продемонстрировать свою военную мощь за рубежом. Некоторые называли его программу «Революцией Рейгана».

Тем временем небольшая группа родившихся в США, хорошо образованных экстремистов работала над совершенно другой революцией. Всю свою взрослую жизнь они провели в политической борьбе: протестовали против войны во Вьетнаме, боролись за освобождение чёрных, пуэрториканцев и коренных американцев, боролись против того, что они называли «империализмом США» – то есть военной агрессии, политического господства и экономической эксплуатации, особенно в странах третьего мира.

Многие из них были близки к насильственной радикальной левизне конца 1960-х – начала 1970-х годов. Они принадлежали к так называемому «Поколению 1968 года» – мировому поколению, с равным энтузиазмом принимавшему наркотики, секс, рок-музыку и революционную политику. «В 1970-е годы боевой революционный дух охватил значительную часть американской контркультуры, – писал журналист Джеффри Тубин. – В степени, почти немыслимой сегодня, бомба стала распространённым способом политического выражения в Америке».

Weather Underground («Подпольная погода») была одной из самых печально известных групп в этой среде. Отделившаяся от Студентов за демократическое общество (SDS) – вероятно, крупнейшей левой студенческой организации в истории США, – «Погода» вдохновлялась революционерами третьего мира и стремилась разжечь внутреннее восстание и сражаться с американским империализмом изнутри и силой. В одном из ранних манифестов «Погода» заявляла: «Мы в самом сердце всемирного чудовища, страны, настолько богатой благодаря мировому грабежу, что даже крохи, брошенные порабощённым массам внутри её границ, обеспечивают материальные условия жизни гораздо выше, чем у большинства людей планеты». Требовалось, утверждала группа, «уничтожение империализма США и достижение бесклассового мира – мирового коммунизма».

«Мы устали ходить на цыпочках вокруг общества, умоляя о реформах», – сказал Билл Айерс, лидер фракции «Уэзерменов». – «Мы готовы пнуть его по яйцам». К середине 1970-х «Погода» взяла на себя ответственность за десятки взрывов в государственных и корпоративных зданиях.

Женщины были частью «Погоды»: они были основательницами, входили в Центральный комитет (так называемое «Бюро Погоды»), работали в подпольных ячейках. Но хотя группа теоретически поддерживала освобождение женщин, её по большей части мужское руководство действовало иначе. Кампания «Разбей моногамию», якобы направленная на разрушение репрессивных сексуальных норм, на деле создавала новые возможности для мужской агрессии и доминирования. Марк Рудд, член Бюро Погоды и лидер восстания SDS в Колумбийском университете в 1968 году, признался в мемуарах, что эта кампания «означала свободу подходить к любой женщине в любой коммуне. И меня редко отвергали – такова была аура и власть моей лидерской позиции».

Терроризм по своей сути является деятельностью тайной. Даже минимально подготовленные группы делают всё возможное, чтобы скрыть свою подпольную работу от посторонних, справедливо опасаясь, что утечка информации откроет их для репрессивных действий государства. В их собственном восприятии они ведут войну и стремятся сохранять военную дисциплину и сосредоточенность. Укоренившиеся конспиративные привычки, как правило, сохраняются ещё долго после завершения «вооружённой борьбы». Бывшие террористы обычно уносят свои самые сокровенные тайны в могилу.

Определение терроризма стало чем-то вроде салонной игры среди специалистов, где почти каждый эксперт предлагает свою собственную версию. Определение, предложенное Джоном Хорганом из Университета штата Джорджия, кажется столь же удачным, как и любое другое: «Терроризм – это стратегия, используемая для внушения страха. Это форма психологической войны, использующая насилие или угрозу насилия для создания определённых социальных, политических или религиозных изменений. Террористическое насилие, в отличие от других типов насилия, отличается тем, что служит более масштабной картине». По стилистическим причинам я использую термины «терроризм» и «насильственный экстремизм» как взаимозаменяемые.

Мемуары бывшего участника «Weather Underground» Билла Айерса «Дни беглеца» насчитывали около трёхсот страниц. Однако Айерс предоставил относительно мало оперативных подробностей о террористической кампании «Везер», которая закончилась за двадцать пять лет до публикации его книги. Любой читатель, надеющийся узнать больше о том, кто участвовал в десятках взрывов «Везер», как изготавливались взрывные устройства, как планировались и осуществлялись их атаки, почти наверняка будет разочарован. (К несчастью для Айерса, дата публикации его книги совпала с атаками 11 сентября 2001 года, которые в одночасье по сути уничтожили возможность того, что мемуары отставного террориста найдут многочисленную сочувствующую аудиторию.)

Как писал Айерс в начале своей книги, здесь присутствует «неизбежная неполнота, сокрытие фактов и размытие деталей, что отчасти является наследием тех дней бегства… Большинство имён и мест изменены, многие личности скрыты, а отпечатки пальцев стёрты».

Чем объясняется такая осторожность Айерса? Возможно, его время в подполье действительно было смутным, и он не смог достоверно восстановить события. Или же Айерс мог опасаться, что излишняя откровенность может каким-то образом сделать его (или его бывших товарищей) уязвимым(и) для судебного преследования по делам о до сих пор нераскрытых взрывах, связанных с «Везер». А возможно, он просто сохраняет дисциплину революционера и привычки конспирации.

Несмотря на сдержанность тех, кто участвовал в политическом насилии, всё же возможно приоткрыть завесу и раскрыть внутреннюю работу террористической группы и рассказать, хотя бы отчасти, историю, которую бывшие члены предпочли бы оставить погребённой.

Будучи историком холодной войны по образованию, я впервые столкнулся с «Коммунистической организацией 19 мая», работая исследователем терроризма в корпорации RAND, возможно, ведущем оборонном аналитическом центре страны. Позже, в CNA, другом финансируемом государством центре исследований и анализа, у меня была возможность написать о внутренних террористических группах, включая «19 Мая». Соединённые Штаты были в разгаре того, что президент Джордж Буш назвал «глобальной войной с террором», и меня интересовали корни контртерроризма. Я обнаружил, что в 1970-х и 1980-х годах Соединённые Штаты вели более раннюю «войну с террором» против внутренних экстремистов, применявших насилие, и именно в тот период правительство создало многие инструменты и подходы к борьбе с терроризмом, которые продолжают использоваться и сегодня.

В ходе моих исследований для этой книги мне посчастливилось провести много времени с отставными специальными агентами Федерального бюро расследований, которые работали по делам, связанным с «19 Мая». Эти люди были щедры, терпеливы и полны глубоких прозрений.

Бывшие члены «19 Мая», с другой стороны, участвовать отказались. Электронные письма, бумажные письма, телефонные звонки и просьбы через третьих лиц остались без ответа, за одним исключением. Бывший член организации, отбывший более десяти лет тюрьмы по обвинениям, связанным с терроризмом, дал краткий, но несколько насмешливый ответ на мою просьбу об интервью: «Прочитав вашу биографию, что, чёрт возьми, заставляет вас думать, что я когда-либо соглашусь с вами говорить?»

И действительно, почему? Возможно, они боялись, что разговор со мной раскроет информацию, которая может подвергнуть их или других судебному преследованию, или что дача интервью каким-то образом подпитывает антилевые силы, действующие в американском обществе. Проще говоря, возможно, они пришли к выводу, что им нечего выиграть от участия в исследовании для этой книги.

Сьюзен Розенберг.

К счастью, я обнаружил множество других важных источников информации о «19 Мая». Бумаги членов группы находятся в Коллекции Софии Смит в Колледже Смит и в Архивах и Специальных коллекциях Медицинского центра Колумбийского университета и включают в себя множество материалов, таких как неопубликованные автобиографии, дневники, письма и другие сообщения.

Судебные записи стали ещё одним бесценным источником. По неясным (по крайней мере для меня) причинам исследователи терроризма мало используют юридические документы, несмотря на объём и качество содержащейся в них иным образом недоступной информации.

В окружных судах США в Нью-Йорке и Вашингтоне, а также в федеральных центрах документации в Филадельфии и пригороде Бостона я отыскал аффидевиты, меморандумы о вынесении приговора, ходатайства защиты и обвинения, фотографии и документы, приобщённые к делу, расшифровки записей, а также даже расшифровки прослушек и показания большого жюри. Члены «19 Мая» записывали многое на бумаге: заметки о наблюдении, псевдонимы, оперативные оценки своих атак, и многое из этого, если не всё, в итоге попало в руки прокуроров и в суды.

Тысячи страниц некогда секретных файлов ФБР и других правительственных учреждений США, предоставленных мне в соответствии с Законом о свободе информации, содержали сведения о преследовании «19 Мая», истории и развитии группы, а также о связях «19 Мая» с революционными движениями 1960-х, 1970-х и 1980-х годов. Как и любые другие записи, публичные или частные, к этим документам следует относиться с должной долей скептицизма и осторожности. Имена живых лиц были изъяты, как и имена некоторых источников и собеседников. Но при анализе вместе с другими источниками и с пониманием истории, процедур и культуры американских правоохранительных органов эти файлы оказались бесценны.

Публиковавшиеся в то время сообщения прессы, включая подробные отчёты о преступных эпизодах с участием «19 Мая», а также манифесты и другие материалы, выпущенные группой, помогли оживить историю. Оказавшись за решёткой, члены «19 Мая» часто разговаривали с журналистами, которых считали сочувствующими, и хотя эти интервью перегружены политической риторикой и лозунгами, они также содержат некоторые полезные крупицы личной информации.

При написании этой книги я старался соответствовать высокому стандарту, установленному Чарльзом Николлом, автором захватывающего историко-философского расследования убийства Кристофера Марло, загадочного и в конечном счёте непостижимого елизаветинского драматурга и шпиона: «Я ничего не выдумал… эта история настолько правдива, насколько я мог её сделать».

Обычно американцы видят в терроризме нечто чуждое, иностранное и редкое. Но насильственный политический экстремизм глубоко вплетён в нашу историю. Достаточно вспомнить этнические чистки коренных американцев с XVI по XIX века; контрреволюционный терроризм, осуществлявшийся белыми южанами в эпоху Реконструкции; акты насилия, совершённые (или приписываемые) анархистами, включая взрыв возле банка Дж. П. Моргана в нижнем Манхэттене 16 сентября 1920 года, в результате которого погибли тридцать девять человек и сотни были ранены – «день, когда взорвалась Уолл-стрит», как назвала это историк из Йеля Беверли Гейдж.

А также мятежи и вооружённые восстания сторонников превосходства белой расы в 1970-х, 1980-х и 1990-х годах, кульминацией которых стал взрыв в федеральном здании имени Альфреда П. Мёрра в Оклахома-Сити утром 19 апреля 1995 года, унесший жизни 168 человек (включая 19 детей) и ранивший сотни.

Правительство США определяет акты «внутреннего терроризма» как те, которые «происходят в основном на территории Соединённых Штатов». «Терроризм внутреннего происхождения» имеет свои определения. Журналист и эксперт по контртерроризму Питер Берген в статье, написанной сразу после бойни в орландском ночном клубе 12 июня 2016 года, отметил, что «каждая смертельная террористическая атака в Соединённых Штатах за последние полтора десятилетия была совершена американскими гражданами или законными постоянными жителями, действовавшими либо в одиночку, либо парами, не имевшими формальных связей или подготовки от иностранных террористических организаций». Другими словами, эти атаки были делом рук террористов-одиночек внутри страны.

Женщины из организации «19 Мая» принадлежали к поколению воинственного левого движения в США, которое существовало с 1960-х по 1980-е годы. Изучение истории этой группы может помочь нам понять, как и почему небольшая группа американцев решила развязать войну против собственной страны.

Эта история вряд ли даст нам четкие «уроки» о том, как предотвратить подобный терроризм, но она может помочь понять обстоятельства и контекст, из которого вырос внутренний террор отечественного производства, и лучше подготовить нас к противостоянию с политическим экстремизмом, который остается частью американской действительности. В конце концов, как сказал в 1967 году борец за власть черных Х. Рэп Браун: «Насилие так же американско, как вишневый пирог».

Часть первая. Новое сестринство (1978–1983)