Что у меня рога и бедра есть,
Что рыбы вечно плавают в воде,
А птицы так и сяк и кое-где,
Так верно, говорю я не шутя,
От человека ты родишь дитя!
Так доброй ночи! Спи, счастливый плут!
Кусь! Кусь! Бегу! Козявочке капут!
Лесной Фавн с веселыми прыжками убегает. Виттихен выходит из хижины и раскрывает ставни.
Виттихен
Пора вставать. Уж утро наступает.
И было же здесь шуму эту ночь.
Поет петух.
Ну, ты, заклянчил: кикерикики…
Ты, прогоняльщик сна, и без тебя
Все знаем, что случается, пред тем как
Такой вот петушишко запоет:
Наседка ночь сидела и снесла
Яичко золотое. – Там на небе
Оно и светит. – Снова свет придет.
Пой песенку и ты, пой песню, зяблик;
Приходит новый день, да, новый день.
Да нет ли тут хоть огонька какого
Бродячего или чего-нибудь?
Хотела бы крутом яснее видеть
И не взяла как раз карбункул свой.
(Ищет в своих карманах и вытаскивает красно-светящийся камень.)
Нет, не забыла.
Голос Гейнриха
Раутенделейн!
Виттихен
Идет, идет, а ты покличь погромче!
Гейнрих
Я здесь, приди же, Раутенделейн!
Не слышишь ты?
Виттихен
Да думаю, навряд ли.
Гейнрих
(изнеможенный, показывается на скале над хижиной, бледный и оборванный. В правой руке у него булыжник, он готов швырнуть его назад в глубину).
Попробуйте, посмейте, кто б там ни был,
Цирюльник, пастор, лавочник, учитель:
Кто только первый вверх пойти посмеет,
Вниз полетит он, как мешок с песком.
Не я, а вы мою жену убили,
Поганые, глупцы и негодяи!
Вы из-за гроша будете визжать
Дней тридцать, и с бесстыдством хладнокровным, –
Прогнившие до глубины души, –
Обманете на целые червонцы
Бессмертную Господнюю любовь!
Лжецы и лицемеры! Вы – как дамба:
Нагромоздив сухой и черный ад,
От Божьего вы моря оградились,
И выставили низость душ своих
В противовес блаженным водам рая.
Когда ж придет тот сильный, кто разрушит
Упорную и замкнутую дамбу?
Не я нее расторгну… нет, не я.
(Гейнрих кладет камень наземь и делает усилия, чтобы взойти выше.)
Виттихен
Там ходу нет. Постой. Остановись же.
Гейнрих
Что там горит, старуха, наверху?
Виттихен
А как мне знать? Там человек какой-то
Построил дом: дворец и вместе церковь.
Его он бросил, вот он и горит.
Гейнрих, полный отчаяния, делает попытки взойти выше.
Я говорю, стена перед тобою:
Кто хочет вверх, пусть крылья отрастит,
А у тебя они теперь сломались.
Гейнрих
Сломались или нет, взойти я должен!
То здание, что в пламени, мое!
Мое созданье это! Понимаешь?
Я выстроил его, – и все, что было