Право остаться

Глава 5

В школе Лее предложили другое место.

Её парта стояла у окна, рядом с Диной Мор. Они сидели вместе с третьего класса и менялись местами каждую пятницу, потому что Дина любила батарею, а Лея — смотреть на спортивную площадку. Сегодня на столе лежала синяя карточка:

«В первые пять учебных дней после перехода ребёнок вправе выбрать нейтральное место».

Свободная парта находилась у двери. На ней не было ни царапин, ни оставленного кем-то карандаша, ни надписи под крышкой. Лея могла сесть туда, чтобы одноклассники не считали её прежним человеком только потому, что она осталась на прежнем месте.

Она убрала карточку в рюкзак и села рядом с Диной.

— Привет, — сказала Дина.

— Привет.

— Я не буду спрашивать.

— Хорошо.

— Мне мама запретила.

— Хорошо.

Дина достала учебник и положила ровно по линии между половинами стола.

— Но ты можешь сама рассказать.

— Не хочу.

— Я и не прошу.

Первый урок был историей семьи. В обычную неделю предмет назывался обществоведением, но после Дня выбора программу меняли, чтобы дети не обсуждали переходы без общих понятий. Учитель писал на доске определения: «семейная принадлежность», «подтверждение», «переход», «прежняя связь».

Лея переписывала медленно. У Раалей она оставила синюю тетрадь, купленную Алиной утром. Обложка была без рисунка. Мама всегда брала тетради с тонкой сеткой: говорила, что по ней легче понять, когда строчка начинает падать.

На словах «прежняя связь» рука действительно ушла вниз.

— Лея, — сказал учитель.

Класс замолчал.

— Да?

— Ты вправе выйти в комнату восстановления.

— Я не хочу.

— Это не просьба выйти. Это напоминание о праве.

— Тогда спасибо.

Несколько человек опустили головы. Дина подвинула учебник на два пальца в сторону Леи, нарушив линию.

После урока у двери ждал проводник перехода — худой парень в серой школьной куртке. На рукаве у него было вышито имя: Иво.

— Ты Лея Вейр?

— Да.

— Я твой проводник на Период тишины.

— Мне не нужен.

— Это можно решить после первой встречи. Первая обязательна.

Он выглядел старше большинства проводников. Обычно эту работу давали пятнадцатилетним, которые сами пережили переход не меньше двух лет назад. Иво могло быть семнадцать. На запястье он носил две тонкие белые ленты, старую и новую. Лея никогда не видела, чтобы их сохраняли: каждый год полагалось снимать прежнюю.

— Почему две?

Он посмотрел на ленты.

— Одна напоминает, что я выбрал. Другая — что потом не передумал.

— А если передумал бы?

— Тогда пришлось бы ждать.

Он сказал это без интонации. Как правило, которое не любил, но не собирался обсуждать в коридоре.

Они сели в пустом классе музыки. Иво не достал анкету и не спросил, как прошла ночь.

— Три вещи, — сказал он. — Тебя не обязаны благодарить за выбор. Ты не обязана доказывать, что новая семья лучше. И ты не должна объяснять прежним взрослым, почему ушла.

— Я знаю.

— Все знают. Потом всё равно делают.

— Что?

— Начинают собирать обвинение. Потому что без обвинения кажется, будто уйти нельзя.

Лея посмотрела на пианино. На крышке кто-то оставил след от стакана, и учитель обвёл его мелом, чтобы потом выяснить, кто виноват.

— Моя мать не плохая.

— Я не спрашивал.

— Все будут думать.

— Будут. Потом привыкнут.

— А она?

Иво потёр старую ленту большим пальцем.

— Она будет искать причину, которую можно исправить.

Лея подняла голову.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что она вела мой переход.

— Моя мама?

— Семь лет назад.

— И ты выбрал остаться?

Он показал две белые ленты.

— Уже семь раз.

— Значит, она всё сделала правильно.

— Со мной — да.

Звонок прервал встречу. Иво встал и протянул ей карточку с номером, по которому можно было писать в любое время.

— Если кто-то попросит передать сообщение прежней семье, не соглашайся. Даже если кажется, что это мелочь.

Лея вспомнила синюю тетрадь дома и строку, удалённую из телефона.

— А если я сама захочу?

— Особенно тогда.

После школы Алина ждала за жёлтой линией для принимающих взрослых. Она стояла одна, без цветов и белой ленты. В руках держала бумажный пакет.

— У тебя был экзамен, — сказала она. — Я узнала только утром. В пакете копия материалов из школьной библиотеки. Не твоя тетрадь, но темы те же.

— Экзамен перенесли.

— Из-за перехода?

— Для всего класса. Учитель сказал, что иначе будет выглядеть, будто мне дали преимущество.

Алина кивнула.

— Разумно.

Мама назвала бы это трусостью школы, замаскированной под равенство. Лея почти произнесла эту фразу, но не захотела приносить мамин голос в первый разговор после уроков.

По дороге они купили синюю зубную щётку. Алина не спрашивала, что не так с зелёной. У кассы она положила в корзину корм для рыб.

Лея посмотрела на упаковку.

— У вас же нет рыбы.

— Уже нет.

— Тогда зачем корм?

Алина вернула пакет на полку.

— Привычка.

Дома дверь комнаты Эмиля оставалась закрытой. Теперь на ручке висел маленький ключ.

В каталожной фотографии ключа не было.

Глава 6

Перед камерами Нике поставили стакан воды.

Она отодвинула его. Родители, которых заставляли говорить о переходе, часто держались за стакан обеими руками, и фотографии потом выглядели так, будто они просят подаяние.

Мара стояла за перегородкой вместе с пресс-секретарём. Через матовое стекло были видны только их силуэты. Пресс-секретарь поднял три пальца.

— Вчера моя дочь воспользовалась правом, которое восемнадцать лет назад получило первое поколение детей Лаверии, — начала Ника. — Её решение прошло установленную процедуру. Период тишины соблюдается. Я не буду сообщать сведения о принимающей семье или обсуждать возможные причины выбора.

В зале щёлкали камеры. Журналисты ждали другого: дрогнувшего голоса, обвинения, признания, что женщина с национального плаката плохо воспитала собственного ребёнка.

— Моя должность не даёт мне преимуществ перед другими взрослыми, — продолжила Ника. — И не должна давать. Если право существует только до тех пор, пока им пользуются дети других людей, это не право.

Последнюю фразу она уже говорила Эмме Эрн. Теперь Эмма наверняка смотрела трансляцию.

Руки у Ники лежали на столе. Спокойно, отдельно от стакана.

Первым поднялся журналист из вечерней газеты.

— Вы по-прежнему считаете семью Рааль безопасной?

Мара за перегородкой не шевельнулась.

Имя не публиковалось. Значит, кто-то передал карточку.

— Я не подтверждаю личность принимающих взрослых.

— Но вы знакомы с ними по предыдущему переходу их сына Эмиля?

На секунду Ника увидела банку с мёртвой рыбой на столе. Потом — жёлтую отметку и свою подпись.

— Я не обсуждаю закрытые дела несовершеннолетних.

— Эмиль погиб через два месяца после того, как вы запретили ему контакт с прежней семьёй. Вы считаете, что это не относится к безопасности вашей дочери?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.