Цепи Фатума. Часть 2

Еще юноша сожалел, что из-за невнимательности и нерасторопности лишился последних денег. Не то чтобы они ему достались непосильным трудом (их им с Вейей оставила тетя Аврора перед отбытием в Итолу), но пропажа тяжким камнем давила на грудь, потому что не шибко судьба баловала его самого и их с кузиной семью щедрым появлением аргов из воздуха. В таких случаях (он знал) следовало бы кричать во всю глотку “Держи вора!” (а ведь Грофф говаривал, что в Хоргарде с преступниками шуток не водят), но ему показалось важным именно проследить за этими бандитами, а не спугнуть их. Если уж удастся раздобыть хоть какие-то полезные сведения, пусть так, утраченные монеты — плата за сие. Да и не хотелось теперь возвращаться к Гроффу с пустыми руками. Старик все одно с него словесно шкуру спустил бы даже за то, что Ричард зазевался и отстал, точно ведь, ну, а теперь уж и подавно! Так что видел он перед собой одно единственное решение — идти дальше и обнаружить нечто важное для Ливии.

“Теперь-то буду смотреть в оба… На ошибках учатся!” — Ричард юркнул за телегу с ящиками, ибо девушка в капюшоне оглянулась. Насчет громилы он особо не беспокоился, ведь прытью тот не отличался (по наблюдениям), к тому же, у него всего один глаз.

Пока парень продолжал преследование, а ничего не подозревающие (Ричард на это надеялся) цели шествовали к пункту некоего назначения, обступающие их дома изменились: каждое последующее здание выглядело чуть более обветшалым, чем предыдущее, будто Хорград утягивал Ричарда в мрачное прошлое. Он быстро обернулся: похоже, торговый оплот Флорин остался далеко позади.

Здания, по мере углубления во чрево Хорграда, делались все менее примечательными и чистыми: залапанные сотнями грязных рук колонны и замусоленные двери, осыпающаяся краска и штукатурка, жалкого вида витрины и хлипкие выцветшие вывески, таящиеся среди веревок с бельем. На трущобы, через которые они въехали вчера, эта часть города пока еще не походила, но в скором времени этот порог все они переступят.

Однако здесь по-прежнему кипела жизнь, повозки точно так же сновали туда-сюда, люди занимались каждодневными хлопотами. Ричард ничем не отличался от сотен одетых подобно ему работяг, которые грузили ящики, лазали по строительным лесам, облепившим некоторые строения, подметали сор от одного крыльца к другому или отдыхали, ели, пили и курили трубки. Даже если бы он и попался на глаза преследуемым им мужчине и женщине, те бы вряд ли распознали в нем шпиона. Но все же подходить ближе или вступать в контакты с ними парень твердо не собирался. Постояв немного подле каких-то пьянчуг, рубящихся в карты на бочке вместо стола (в этот момент и бандиты зачем-то остановились чуть выше), он поспешил далее, когда и те выдвинулись.

Где-то над головой ворковали голуби, а на задворках верещали петухи, лаяли собаки, блеял мелкий скот, везде что-то стучало и шкворчало, а от черного дыма, валящего из каждой второй трубы, у него саднило в носу и горле. Он даже чихнул пару раз, но “громила” и “капюшон” этого не услыхали.

Шествие не заканчивалось, редкие скачки парня в укрытия и ожидания подходящего момента, чтобы вылезти оттуда, — не считаются. Ричард почувствовал себя заточенным в ярмарочную безделицу, когда у игрушки крутят ручку, а силуэт героя бодро шагает по кругу среди одних и тех же декораций, вращающихся вместе с ним.

Удивило парня и то, что воришки никуда не сворачивали, а так и шли напрямик. Вероятно, ждет их какое-то дельце не в этом квартале, они его попросту пересекают, — так ему подумалось.

“Не тут… Тогда где, в другом районе? Неужели мне так и красться за ними до самых трущоб? — Он отбросил мысль, что ему придется возвращаться назад этим же путем. А ведь прошло уже много времени. — “Эх, Вейа и Грофф, разумеется, хватились меня. Как же мне влетит от старика! Не оставить ли мне эту бесполезную затею?”

Только он об этом подумал, как неповоротливый мужчина и его юркая подружка (неужели!) свернули в проулок под аркой. Ричард поспешил туда же.

Указатель над его головой гласил: “Семетерий”.

Юноша осторожно выглянул из-за колонны, там оказалась площадь, на которой совершались какие-то приготовления — возводили деревянные подмостки, еще дальше — красивый сад в объятии кованых оград — сперва сердце обрадовалось хоть какому-то кусочку природы в этом душном каменном мешке, но почти сразу он разглядел, что это кладбище: среди кустов и дерев с желтоватой дымкой распустившихся почек из земли прорезались зубья могильных камней (такие же, как за стенами Хорграда) и последние дома для мертвых — склепы.

Одноглазый и его тень двинули к какому-то двухэтажному деревянному коровнику, примостившемуся среди таких же развалюх на кромке лобного места. Площадь бурлила людьми подобно котлу, и Ричард с головой окунулся туда же.

“Коровник” (парень не сразу разглядел на нем надпись “Гильдия” без каких-либо пояснений) тоже оказался местом востребованным — туда через широкие распахнутые двери входили и выходили толпы мужчин — потрепанных и бывалых или совсем еще юных, как он сам, если не младше. Объединял их только одинаковый вид — вызывающий сомнения по поводу благопристойного образа жизни. Ну, еще и обилие оружия, цепей, капканов и каких-то прочих снастей, которые они всюду таскали с собой. Кажется, многие из них бродяжничали и скитались (а еще и не мылись, отчего вонь стояла страшная) месяцами.

Некоторые из мужчин околачивались днесь весьма бесцельно, иные о чем-то шептались или же не скрывали вообще ничего, хвалясь разного рода, но весьма сомнительными по мнению Ричарда, поступками, кто-то же все-таки работал — возводил сцену. В основном, конечно, вся эта публика бездействовала, сидела на скамьях, распивая хмельное, валялась под столами или среди пустых бочек, максимум — толкалась подле досок с объявлениями — на них Ричард различил портретированные листовки о розыске, такие он уже видел в городе, и прочие объявления о найме. Но только назвать все это скопище наемниками язык не поворачивался: так, забулдыги, пропойцы, отребье и бездельники. Среди этого сброда он заметил и нескольких монахов, те хоть и не пьянствовали, но ничуть не чурались сего разношерстного общества, внешне мало-мальски отличающегося от тех оборванных несчастных, которых храмовники давеча тянули в клетках в город.

Рассматривая чуть внимательнее всю эту ораву, парень заметил и небольшое количество женщин, включая ту, что вытанцовывала чудной танец прямо на одном из грубо обтесанных столов, а ее перламутрово-коричневую кожу (Ричард никогда доселе не видел подобных ей чужестранцев; иные зеваки, судя по их ошалелому виду, — тоже.) покрывал лишь состоящий из цепочек и монет наряд, скрывающий лишь некоторые места — такие уж точно демонстрировать публике не следует.

Он отвел взгляд, не за сим сюда явился. А вот парочке разбойников, которые его привели на это неистовое гульбище, тут самое место. Те и не мялись ни секунды, а двинули прямиком к главному входу в “Гильдию”. Ричард — за ними.

Он нырнул в толпу. Все перемешалось: сальные патлы под высокими шляпами, увязшие некогда в болотной грязи сапоги — они появлялись парочкой котов-попрашаек из-под мантий, раззявленные беззубые рты — исторгали ругательства и не менее похабный гогот, кругом звучал скрип затейливых механизмов, стук молотка по дереву, ворчали псы, шуршало поддельное золото на обнаженном терракотовом теле, звенели монеты, журчали потоки пива и мочи.

Жалобы, надежды, мольбы, проклятия заглушил остервенелый гром храмовых колоколов.

Именно под него из здания вывалился человек, которого Ричард тут никак не ожидал увидеть. Он узнал бы его из тысячи, ведь сидел недавно в нескольких локтях и слушал его нелепое выступление.

— Ну? Чего так долго? — бросил парочке бандитов посланник короля — тот самый, который недавно распинался у Эвана перед толпой бертлебенцев, заверяя тех, что эльфы и прочие создания нацелились захватить Мэриел, а их всех извести. Позже, как сказал Грофф, этот плут выяснил, что Ричард и Вейа укрывают Ливию в лесу, а затем он выдал их Корделлу и его прихвостням.

И что он делает здесь?

“Если бы не ты!” — Ричард сжал кулаки, продолжая следить за развитием дальнейших событий. Подходить ближе — опасно, шпион короля мог его вмиг узнать, поэтому юноша устроился у помоста, отсюда он хорошо видел главный вход и слышал все тоже прекрасно.

— Ничего. — Тень всучила скользкому типу кошель побольше, затем тот, что принадлежал Ричарду.

— Все уже готово! — Мужчина с деньгами, полученными от бандитов, поспешил в “Гильдию”, парочка — не отставала.

Ричард тоже намылился протолкнуться в помещение, но кто-то похлопал его по плечу и всучил глиняную кружку с отломанной ручкой — в ней янтарем блестело пиво.

— Я не…

— Сам Кардинал угощает! — сообщил ему парнишка-разносчик. Поднос в его руке опасно накренился, прочие разномастные чашки заскользили как матросы по мокрой палубе. — Такое-то событие для казадоров!

— Для кого-кого? Козо-?

— Каких еще “козо”?! Ка-за-до-ров! Охотников то бишь! Ты чего, слабоумный?

— Я не…

— Лучше пей и славь “Пламень веры”! И Кардинала! И охотников! Казадоров. Запомнил теперь? Сейчас объявят охоту. Эх, будь я постарше… — Прыщавый грязнуля вздохнул. — Но и за сведения тоже награда полагается… Ты имей в виду! Услышишь чего — сразу беги в Гильдию. За доносы платят не шибко, но все-таки! Но только не перевирай и не выдумывай всякое, а то получишь плетью за клевету. — Его пространные объяснения утонули в гвалте, а сам он принялся раздавать пиво другим желающим.

Жара царствовала, духота валила с ног, Ричард смахнул со лба бусины пота, отпил холодное пиво — на вкус оно оказалось вовсе не дрянным. Потом еще глоток, еще один, вот и опустела кружка. Парень поставил посуду на край сцены, найти разносчика не представлялось возможным. Народ хлынул к нему, сейчас явно что-то намечалось.

“Охота… Казадоры какие-то… Что это у них тут на площади? Праздник?”

Только он собирался направиться внутрь “коровника”, пока его не прижали к подмосткам, как посланник короля выпорхнул наружу с охапкой листов. Он гордо поднялся на сцену, подождал пока толпа утихнет и изрек:

— Приветствую вас и хочу пожелать удачной охоты!

Народ всколыхнулся грязно-бурой волной и возликовал.

“Он что, и тут собрался толкать свои речи?” — разозлился Ричард, щеки его пылали и от хмеля, само собой, и от ярости.

— Хочу напомнить вам, что Мэриел в опасности! — продолжал оратор, когда толпа чуть поутихла. — И только Хорград и его охотники под покровительством Кардинала и "Пламени веры" смогут остановить зло, хлынувшее в наш Мэриел!

“Опять!” — Ричарду хотелось уйти, но он упустил такую возможность, его почти прижали вплотную к сцене. Сейчас ему ничего не оставалось, как снизу вверх взирать на верещащего точно поросенок обманщика, надеясь, что тот его все-таки не заметит.

— Эльвины готовят нападение на наши края! — Тут у Ричарда закружилась голова. Что он только что сказал? Эльвины?! Но откуда? Откуда он прознал?

— Эльвины — это мерзкие отродья, потомки мерзопакостных эльфов! В довершение всего, у них имеется злая сила, они зовут ее ОБЛАДАНИЕ!

Ту-дум! Ту-дум!

Сердце Ричарда, казалось, описало дугу в грудной клетке.

— Обладание! Так они зовут свою магию, отвратительную злую волшбу! Одно ее название говорит, что эти твари желают обладать нашими душами! Обладать нашей землей! Нашим Мэриелом!

Пораженный люд переваривал новые сведения чуть дольше, чем требовалось, но в конце концов зерна дали рост в виде лютого негодования — вовсе не в адрес выступающего, к слову. Объяви кто-нибудь, что вон в той пивной бочке прячется эльвин, все это племя немедленно спалит все в радиусе лиги вокруг нее.

— А еще эльвины могут заразить нас, людей, этой скверной. Насильно превратить в колдунов и ведьм! Наделить обладанием, взамен на душу и кровавую жертву! И вот на кого я хочу объявить охоту! На колдуна и предателя рода человечьего — герцога Корделла Бастера!

Мужчина принялся раздавать листовки со сцены. Одна из них угодила в руки к Ричарду.

— Здесь не указана награда, а написано “Крайне опасный еретик и колдун”! — вознегодовал какой-то охотник с арбалетом. — Мы его просто так завалить должны?

— Никакой ошибки нет! — отвечал королевский прихвостень, затеявший непонятную игру. Зачем ему натравливать всех на герцога, который служит его же королю и сам охотится на эльвинов? Ричард вообще не мог ничего понять.

— А охотнику стоило бы устыдиться требовать золото за то, чтоб сойтись в битве с достойным противником, — продолжал оратор, — с пособником зла и ереси, с настоящим колдуном! А коль кто изловит или уничтожит такую опасную тварь — так тому достанется вся слава! Представь, короли и вельможи станут на коленях просить тебя, — Он указал на недовольного мужика, — пойти к ним на службу. В очередь выстроятся! Подерутся еще меж собой! Барды воспоют тебя в песнях, поэты увековечат твое имя, зодчие возведут тебе храм!

Толпа рукоплескала. Прыгни шпион короля в людскую гущу, они бы и его носили на руках. Желтоватые листовки с портретом Корделла разобрали вмиг, несколько из них повесили на доске, чтобы всяк желающий мог на них взглянуть, запомнить морду мерзкого отродья — еретика и предателя рода людского.

— Да начнется охота! — закончил свою речь мужчина, который, кстати, даже не представился (как и в Бертлебене), освобождая сцену для другого выступающего, назвавшегося главой охотников “Гильдии”.

Ричард прибрал свою листовку за пазуху, Грофф просто обязан ее увидеть, иначе не поверит ни единому его слову!

Интерес толпы к следующим опасным преступникам и явно выдуманным существам заметно ослаб, Ричард смог выбраться из хватки невероятного столпотворения. Ни бандитов, ни королевского посланника он нигде не видел.

— Еще кружечку? — Снова к нему вернулся разносчик.

— Да… Не помешает… — Ричард взял со сцены чашку, которая так там и стояла, и вернул ее мальчишке, взамен получив полную.

“Все, пора возвращаться!” — подумал он, прикончив вторую порцию пива и двигаясь прочь с площади, назад к арке.

— Генрих! ГЕНРИХ! — Голос Вейи отчего-то звал какого-то Генриха. Или ему уже это мерещится? Ричард тряхнул головой.

— Вот ты где, Генрих!

— Генрих? Вей… Что происходит? Что ты тут делаешь? — выпалил он, завидев, что к нему несется кузина, а вместе с ней какой-то молодой человек, которого та отчего-то держала за руку.

“Это еще кто?”

— Вот он, вот мой брат, Генрих! — Вейа жестом указала на Ричарда. — Он явно перегрелся на солнце, — добавила она, вздыхая. — Ты не думай, что он слабоумный, Никола.

— Да, да. Это я. Генрих, — тупо проговорил Ричард, силясь понять, что же происходит. — Стой, меня уже два раза сегодня назвали слабоумным!

— Уж не зря! Меня хоть ты узнал? Это я, твоя сестра, Генриетта.

— Да, да, моя сестра. Генриетта, конечно.

— Мне кажется, он пьян, — заметил темноволосый высокий парень.

Вейа принюхалась.

— Отец тебя убьет! — известила она. — Ну, чего встал? Пойдем отсюда! Живо!

— Отец… Да, наш отец Гарретт Грофф…

— Ну, все не так плохо, как видишь…

— Думаю, он все же надрался в “Черном Поросенке” — излюбленном пабе студентов, а ты говорила, что ему такое поведение не свойственно… — рассудил знакомец Вейи, но незнакомец для Ричарда.

— А ты, прости меня, кто вообще такой? — выдавил Ричард, пристально изучая молодого человека.

— Никола Эйзенглоу. — Парень протянул Ричарду руку. Тот пожал вспотевшую горячую ладонь. — Я сын давней подруги вашего отца. Мы случайно встретились, — прямо тогда, когда ты пропал… И вот…

— Ясно. Хорошо. Привет. Я — Ри…

— Ри, мы иногда зовем его Ри. Генрих, Генри, сокращенно — Ри, — поспешила пояснить Вейа. — Знаешь, все эти “Г” в имени и “Г” в фамилии! Ох! Чудная традиция, прихоть нашей семьи!

— Да, да, или Генрих Грофф. — Ричард вошел в подсунутую ему внезапно роль. — Очень приятно, Никола.

— Так, а теперь нам пора. Мне столько нужно тебе всего рассказать, братец! — Вейа-Генриетта подхватила Генриха-Генри-Ри под руку. Ричарду это показалось странным, но Никола тоже присоединился по другую сторону — будто бы Ричард надрался в дугу и не мог шагать сам. Или они так хотели предупредить его предполагаемое следующее исчезновение?

— И мне тоже…

Глава 7. Очень долгий день

Викто́р выглядел счастливым. Занзара заметила, как выражение триумфа на его лице окрасилось нежным оттенком лепестков вишневого дерева, а улыбка сдвинула холмики щек к озерам глаз. Он светился подобно этому ласковому весеннему деньку. Может, такие же преображения происходили с ними обоими и этой ночью? И сомневалась она больше касательно собственных чувств, не обнаружив в себе подобных перемен, а вовсе не по поводу Зубастика.

Ей казалось неуместным радоваться раньше времени: сейчас Корделл где-то притаился, принцесса могла уже покинуть Хорград, а герцог (вероятно) шнаться за ней, а если еще нет — не факт, что эти полупьяные остолопы с цепями и капканами сумеют доставить “колдуну” хоть толику проблем… Стоит упомянуть, тень влияния (или страха пред владычицей редринов) Фидес простиралась от самого Эвелира во все концы Мэриела, прознай кто поумнее, что все предприятие с поимкой Бастера так или иначе связано с воспитательницей Занзары и Бронти — сразу дадут заднюю.

Тревожил ее до кучи красный камень и узник в толще породы, оба все так же зловеще молчали, лишь источая загадочное сияние… Это видение она не могла отогнать от себя. Лучше бы не смотрела и не подходила к этой гадости в тот последний визит домой. Ха, домой…