Цепи Фатума. Часть 2
— Да, мой сын Генрих… Сущий растяпа… — поддакнул Грофф.
— Ничуть не удивлена, — вставила его бывшая зазноба. — Но вижу, ты вовсе не такой прыткий, как раньше… — Носком туфли, будто случайно, она задела трость нашего тайного маркиза.
“Эх, Грофф, все-таки ты еще не прощен!” — хихикнула Вейа.
— Не без этого, — согласился Грофф, морщась. Тут девочка поняла, что демарши по крутым и петляющим улицам, а затем (уже довольно долгое!) стояние на месте изрядно измотало старика и его больную ногу.
— Что ж… Вверяю в ваши заботливые руки моего отца! — сообщила она, собираясь ретироваться. — Ему нужно где-нибудь посидеть.
— Девочка одна в большом городе? Без сопровождения? Недопустимо! — запричитала Дама в Сиреневом, а Дама в Синем подхватила эту песнь.
— А вот и Никола! — Виконтесса кому-то махала. Теперь заметить их не составляло труда, улица несколько опустела. К ним брел высокий и худой парень, в чертах которого отчетливо проглядывал облик Доминики Эйзенглоу. — Это мой сын. Он прекрасно знает Хорград и поможет тебе, — обратилась она к Вейе.
— Что ж… Отлично! Благодарю.
— Никола! Давай скорее! — поторапливала его мать.
— Здравствуйте! Всем доброго дня! — Никола на длиннющих ногах мчался к ним, зажав шляпу под мышкой, его кудри забавно подпрыгивали.
— Давайте обойдемся без лишних разговоров! — сразу же выпалила Вейа и схватила парня за руку. — Я тебе все объясню по пути. Мой брат пропал, ты должен мне помочь.
— Х-хорошо… — отозвался парень, оторопев от ее бойкости и залившись краской.
— Ну? Что застыл как деревянный? Руки в ноги! Вперед!
— Вся в тебя… — долетели до Вейи слова виконтессы.
— Встретимся в ателье! — крикнул им вдогонку Грофф, оставшийся наедине с дамами.
Вейа оглянулась и кивнула, увлекая Николу за собой, пока клерки, возвращающиеся с обеда, вновь не заполонили район Флорин.
— Я, к слову, Никола Эйзенглоу. Рад встрече!
— А я Генриетта Грофф. А теперь нам нужно найти моего брата Ри… Генриха!
— Где ты его видела в последний раз? — уточнил Никола. — И как твой брат выглядит?
— Вот тут. — Девочка протащила сына Дамы в Синем до конца улицы. — Возле этого памятника, — Она взмахнула в сторону статуи плотно сбитой дамы с хмурым лицом, какой-то Святой Адены, как гласила надпись, — мы и разминулись, пожалуй… Что до описания, на меня он совсем не похож: Генрих — светловолосый, ростом пониже, чем ты, в коричневых штанах и светлой рубахе.
Она еще раз осмотрела площадь и лучами тянущиеся к ней улочки. Ни следа кузена.
— Есть какие-то предположения, куда он мог направиться? — Никола согнулся пополам, заходясь тяжелым дыханием, — заядлым бегуном его никак не назовешь, а это скверно — как им тогда поскорее отыскать Ричарда?
— Без понятия! Но раз Хорград тебе хорошо знаком, поделись-ка, куда мог отправиться молодой человек, увлеченный медициной и ни разу вообще не видевший город больше тридцати домов, м?
— Так твой брат школяр! — Никола просиял. — Я — тоже!
— Хм, я бы не сказала, что мудрость — одно из его ведущих качеств, но Генриха вполне могла привлечь аптечная или книжная лавка… Как и тысяча других мест...
— Мне кажется, я знаю, где его искать.
— Тогда чего мы ждем? Веди!
Глава 6. Семетерий
Ричард следовал за странной парочкой. Улицу запрудил люд, потоками хлынувший из всех закоулков, повозки образовали доподлинное стадо, ринувшееся от некоего невидимого хищника. Но все это мельтешение вовсе не мешало парню, след он не потерял — широкую спину громилы и его лысую макушку он отчетливо видел в бурлящих волнах шляп. Девушка-тень, безусловно, с такой же легкостью, как срезала его кошель, растворилась в массах, лишь иногда выныривая из сутолоки то слева от побратима, то справа.
Еще юноша сожалел, что из-за невнимательности и нерасторопности лишился последних денег. Не то чтобы они ему достались непосильным трудом (их им с Вейей оставила тетя Аврора перед отбытием в Итолу), но пропажа тяжким камнем давила на грудь, потому что не шибко судьба баловала его самого и их с кузиной семью щедрым появлением аргов из воздуха. В таких случаях (он знал) следует кричать вовсю “Держи вора!” (а ведь Грофф говаривал, что в Хоргарде с преступниками шуток не водят), но ему показалось важным именно проследить за бандитами, а не спугнуть их. Если уж удастся раздобыть хоть какие-то полезные сведения, пусть так, утраченные монеты — плата за сие. Да и не хотелось теперь возвращаться к Гроффу с пустыми руками. Старик все одно с него словесно шкуру спустит даже за то, что Ричард зазевался и отстал! Так что видел он перед собой одно-единственное решение — идти дальше и обнаружить нечто важное для Ливии.
“Теперь-то буду смотреть в оба… На ошибках учатся!” — Ричард юркнул за телегу с ящиками, ибо девушка в капюшоне оглянулась. Насчет громилы он особо не беспокоился, ведь прытью тот не отличался (по наблюдениям), к тому же у него всего один глаз.
Пока парень продолжал преследование, а ничего не подозревающие (Ричард на это надеялся) цели шествовали к пункту некоего назначения, обступающие их дома изменились: каждое последующее здание выглядело чуть более обветшалым, чем предыдущее, будто Хорград утягивал Ричарда в мрачное прошлое. Он быстро обернулся: похоже, торговый оплот Флорин остался далеко позади.
Здания, по мере углубления во чрево Хорграда, делались все менее примечательными и чистыми: залапанные сотнями грязных рук колонны и замусоленные двери, осыпающаяся краска и штукатурка, жалкого вида витрины и хлипкие выцветшие вывески, таящиеся среди веревок с бельем. На трущобы, через которые они въехали вчера, эта часть города пока еще не походила, но в скором времени этот порог все они переступят.
Однако здесь по-прежнему кипела жизнь, повозки точно так же сновали туда-сюда, люди занимались каждодневными хлопотами. Ричард ничем не отличался от сотен одетых подобно ему работяг, которые грузили ящики, лазали по строительным лесам, облепившим некоторые строения, подметали сор от одного крыльца к другому или отдыхали, ели, пили и курили трубки. Попадись он вновь на глаза преследуемым мужчине и женщине, те едва ли признают в нем шпиона. Но все же подходить ближе или вступать в контакты с ними парень твердо не собирался. Постояв немного подле группки пьянчуг, рубящихся в карты на бочке вместо стола, — в этот момент и бандиты зачем-то приметно снизили обороты чуть выше по улице — он поспешил далее, когда те вновь ускорились.
Где-то над головой ворковали голуби, а на задворках верещали петухи, лаяли собаки, блеял мелкий скот, везде что-то стучало и шкворчало, а от черного дыма, валящего из каждой второй трубы, у него саднило в носу и горле. Он даже чихнул пару раз, но “громила” и “капюшон” этого не услыхали.
Шествие не заканчивалось, редкие прыжки парня в укрытия и ожидания подходящего момента, чтобы вылезти оттуда, — не в счет. Ричард почувствовал себя заточенным в ярмарочную безделицу, когда у игрушки крутят ручку, а силуэт героя бодро шагает по кругу среди одних и тех же декораций, вращающихся вместе с ним.
Удивило парня и то, что воришки никуда не сворачивали, а так и шли напрямик. Вероятно, у них намечено дельце в другом квартале, а этот они попросту пересекают.
“Не тут… Тогда где, в другом районе? Неужели мне так и красться за ними до самых трущоб? — Он отбросил мысль, что ему придется возвращаться назад этим же путем. А ведь прошло много времени. — “Эх, Вейа и Грофф, разумеется, хватились меня. Как же влетит от старика! Не оставить ли эту бесполезную затею?!”
Только он об этом подумал, как неповоротливый мужчина и его юркая подружка (неужели!) свернули в проулок под аркой. Ричард поспешил туда же.
Указатель над его головой гласил: “Семетерий”.
Юноша осторожно выглянул из-за колонны, там раскинулась площадь, на которой совершались какие-то приготовления — возводили деревянные подмостки, еще дальше — красовался сад в объятии кованых оград — сперва сердце обрадовалось хоть какому-то кусочку природы в душном каменном мешке, но почти сразу он разглядел, что это кладбище: среди кустов и дерев с желтоватой дымкой распустившихся почек из земли прорезались зубья могильных камней (такие же, как за стенами Хорграда) и последние обители для усопших — склепы.
Одноглазый и его тень двинули к двухэтажному деревянному коровнику, примостившемуся среди таких же развалюх на кромке лобного места.
Площадь бурлила людьми подобно котлу, и Ричард с головой окунулся туда же.
“Коровник” (парень не сразу разглядел на нем надпись “Гильдия” без каких-либо пояснений) тоже пользовался успехом — туда через широкие распахнутые двери входили и выходили толпы мужчин — потрепанных и бывалых или совсем еще юных, как он сам, если не младше. Объединял их только одинаковый вид — вызывающий сомнения по поводу благопристойного образа жизни. Ну, еще и обилие оружия, цепей, капканов и каких-то прочих снастей, которые они всюду таскали с собой. Кажется, многие из них бродяжничали и скитались (а еще и не мылись, отчего вонь стояла страшная) месяцами.
Некоторые из мужчин околачивались здесь весьма бесцельно, иные о чем-то шептались или же не скрывали вообще ничего, хвалясь разного рода, но весьма сомнительными по мнению Ричарда, поступками, кто-то же все-таки работал — возводил сцену. В основном, конечно, вся эта публика бездействовала: сидела на скамьях, распивая хмельное, валялась под столами или среди пустых бочек, а в лучшем случае — толкалась подле досок с объявлениями — на них Ричард различил портретированные листовки о розыске, такие он уже видел в городе, и прочие объявления о найме. Но только назвать все это скопище наемниками язык не поворачивался: так, забулдыги, пропойцы, отребье и бездельники. Среди этого сброда он заметил и нескольких монахов, те хоть и не пьянствовали, но ничуть не чурались сего разношерстного общества, внешне мало-мальски отличающегося от тех оборванных несчастных, которых храмовники давеча тянули в клетках в город.
Рассматривая чуть внимательнее всю эту ораву, парень заметил и небольшое количество женщин, включая ту, что вытанцовывала чудной танец прямо на одном из грубо обтесанных столов, а ее перламутрово-коричневую кожу (Ричард никогда доселе не видел подобных ей чужестранцев; иные зеваки, судя по их ошалелому виду, — тоже.) покрывал сотканный из цепочек и монет наряд, скрывающий лишь некоторые части тела — какие уж точно демонстрировать публике не следует.
Он отвел взгляд, не за сим сюда явился, и столкнулся с еще одним зунаром: в сине-красном кожаном жилете на голых плечах, обласканных солнцем иных краев. Чернявый парень изучающе осмотрел Ричарда, лучезарно улыбнулся ему и подмигнул, дополнительно сверкнув золотой серьгой в ухе, после чего растворился в толкучке. И как ему это удалось, с его-то яркой внешностью?
Наверняка южанин помышлял обокрасть или облапошить явившегося сюда простофилю, но с ходу понял, что у сельского вида пари даже кошеля нет и, судя по одежке, взять с него совсем нечего.
И, тут он прав, чувствовал себя Ричард совершенно чужим и потерянным в сердцевине неистового гульбища — и от любого прохиндея сие не утаить, а вот парочке разбойников, которые его привели сюда, — тут самое место. Они и не мялись ни секунды, а двинули прямиком к главному входу в “Гильдию”. И что поделать? — Ричард — за ними.
Он нырнул в толпу. Все перемешалось: сальные патлы под высокими шляпами и треуголками, увязшие некогда в болотной грязи сапоги, так и не познавшие щетки многие месяцы, раззявленные беззубые рты, исторгающие крепкие ругательства и не менее похабный гогот. Кругом звучал скрип затейливых механизмов, стук молотка по дереву, ворчали псы, шуршало поддельное золото на обнаженном терракотовом теле, звенели монеты вполне настоящие, журчали потоки пива и мочи.
Жалобы, надежды, мольбы, проклятия, звуки веселья и песен заглушил остервенелый гром храмовых колоколов.
Именно под него из здания вывалился человек, которого Ричард тут никак не ожидал увидеть. Он узнал бы его из тысячи, ведь недавно сидел в нескольких локтях от него и наблюдал нелепейшее представление.
— Ну? Чего так долго? — бросил парочке бандитов посланник короля — тот самый, который недавно распинался у Эвана перед толпой бертлебенцев, заверяя тех, что эльфы и прочие создания нацелились захватить Мэриел, а их всех извести. Позже, как сказал Грофф, этот плут выяснил, что Ричард и Вейа укрывают Ливию в лесу, а затем выдал их Корделлу и его редринским прихвостням.
И что он делает здесь?
“Все из-за тебя!” — Ричард сжал кулаки, продолжая следить за развитием дальнейших событий. Подходить ближе — опасно, шпион короля мог его вмиг узнать, поэтому юноша устроился у помоста, отсюда он хорошо видел главный вход и вполне отчетливо слышал их разговор.
— Ничего. — Тень всучила скользкому типу кошель побольше, затем тот, что принадлежал Ричарду.
— Все готово! — Мужчина с деньгами, полученными от бандитов, поспешил в “Гильдию”, те последовали за ним.
Ричард тоже намылился протолкнуться в помещение, но кто-то похлопал его по плечу и всучил глиняную кружку с отломанной ручкой — в ней янтарем блестело пиво.
— Я не…
— Сам Кардинал угощает! — сообщил ему парнишка-разносчик. Поднос в его руке опасно накренился, прочие разномастные чашки заскользили, как матросы по мокрой палубе. — Такое-то событие для казадоров!
— Для кого-кого? Козо-?
— Каких еще “козо”?! Ка-за-до-ров! Охотников то бишь! Ты чего, слабоумный?
— Я не…
— Лучше пей и славь "Пламень веры"! И Кардинала! И охотников! Казадоров. Запомнил теперь? Сейчас объявят Охоту. Эх, будь я постарше… — Прыщавый грязнуля вздохнул. — Но и за сведения тоже награда полагается… Ты имей в виду! Услышишь чего — сразу беги в Гильдию. За доносы платят не шибко, но все-таки! Но только не перевирай и не выдумывай всякое, а то получишь плетью за клевету. — Его пространные объяснения утонули в гвалте, а сам он принялся раздавать пиво другим желающим.
Жара царствовала, духота валила с ног, Ричард смахнул со лба бусины пота, отпил холодное пиво — на вкус оно выказало себя вовсе не дрянным. Потом еще глоток, еще один, вот и опустела кружка. Парень поставил посуду на край сцены, найти разносчика в такой сутолоке он не чаял.
Народ хлынул к подмосткам, сейчас явно произойдет нечто, чего все и ждали.
“Охота… Ка-за-до-ры какие-то… У них намечен некий праздник?”
Только он собирался направиться внутрь “коровника”, пока его не зажали со всех сторон, как посланник короля выпорхнул оттуда с охапкой листов. Он гордо поднялся на сцену, подождал пока толпа утихнет и изрек:
— Приветствую вас и хочу пожелать удачной Охоты!
Народ всколыхнулся грязно-бурой волной и возликовал.
“Он что, и тут собрался толкать речи?” — разозлился Ричард, щеки его пылали и от хмеля, само собой, и от ярости.
— Хочу напомнить вам, что Мэриел в опасности! — продолжал оратор. — И только Хорград и его охотники под покровительством Кардинала и "Пламени веры" смогут остановить зло, хлынувшее в наш Мэриел!
“Опять!” — Ричарду хотелось уйти, но он упустил такую возможность, его почти прижали вплотную к сцене. Сейчас ему лишь оставалось снизу вверх взирать на верещавшего, точно поросенок, обманщика, надеясь, что тот его все-таки не заметит. На его плечо легла чья-то рука, и парень в раздражении оглянулся. Новые зеваки пополнили ряды, так что масса прижала к нему вплотную кучерявого зунара. И ведь не разойдешься и не развернешься!
— Пиво — дрянь, как и этот болтун, да? — горячее дыхание южанина обожгло ухо.
— Помалкивай и не мешай, дай и другим послушать! — шикнул Ричард.
— Эльвины готовят нападение на наши края! — Голова пошла кругом. Что он сказал? Эльвины?! Но откуда? Откуда прознал? Раньше-то звал их эльфами! Неужели посланец ведет общую игру с герцогом и посвящен в его тайны?
— Эльвины — мерзкие отродья, потомки мерзопакостных эльфов! В довершение всего, у них имеется злая сила, они зовут ее ОБЛАДАНИЕ!
Ту-дум! Ту-дум!
Сердце Ричарда, казалось, описало петлю в грудной клетке.
— Обладание! Так они зовут свою магию, отвратительную злую волшбу! Одно ее название говорит, что эти твари желают обладать нашими душами! Обладать нашей землей! Нашим Мэриелом!
Пораженный сброд переваривал новые сведения чуть дольше, чем требовалось, но в конце концов слова дали всходы в виде лютого негодования — вовсе не в адрес выступающего, к слову. Объяви кто-нибудь, что вон в той пивной бочке прячется эльвин, яростное племя немедленно предаст огню все в радиусе ллигада.
— А еще эльвины могут заразить нас, людей, этой скверной. Насильно превратить в колдунов и ведьм! Наделить обладанием в обмен на душу и за кровавую жертву! Но изловить обладающего эльвина — та еще задача! А вот человека, продавшего сим отвратительным отродьям душу, — нам вполне по силам! И посему я хочу объявить Охоту на колдуна и предателя рода человечьего — герцога Чагрина — Корделла Бастера!
Глашатай принялся раздавать листовки со сцены. Одна из них угодила в руки к Ричарду. Соседствующий с ним зунар тоже изучил портрет, а заодно и побледневшее лицо юноши.
— Похоже, тебе знаком этот колдунишка!
— С чего ты взял? — Ричард с трудом вывернулся, состроив строгое выражение, чтобы отмести любые подозрения.
— Что там написано? — Зунар никак не отставал. — Да-да, читать не умею, а ты, как вижу, очень даже, пусть по видку и не скажешь! Оттого не откажусь от маленькой помощи. Только и всего.
Ричард собирался соврать, что лишь делал вид, изучая строчки, чтобы южанин потерял к нему интерес, но не успел ничего ответить.
— Здесь не указана награда, а написано “...крайне опасный еретик и колдун”! — вознегодовал охотник в окулярах с поднятым к небесам (незаряженным, слава всем силам) арбалетом. — Мы его просто так завалить должны?
— Никакой ошибки нет! — сразу же заявил хитрый глашатай, затеявший непонятную игру. Зачем ему натравливать всех на герцога, который служит его же королю и сам охотится на эльвинов? Ричард вообще не мог ничего взять в толк.
— А бравому казадору зазорно требовать золото за то, чтоб сойтись в битве с достойным противником, — Оратор бесцеремонно ткнул пальцем в сомневающегося мужика, — с пособником зла и ереси, с настоящим колдуном! А коль кто изловит или уничтожит паскудника — так тому достанется вся слава! Вообрази: короли и вельможи станут на коленях просить тебя пойти к ним на службу. В очередь выстроятся! Подерутся еще меж собой! Барды воспоют тебя в песнях, поэты увековечат твое имя, зодчие возведут тебе храм! И Кардинал, Его Серенити, не останется в стороне! И так ли сложно изловить дюжему мужу завалящего ведьмуна без души, а после почивать во блеске вечного признания?!
Толпа рукоплескала. Прыгни шпион короля в людскую гущу, они бы его носили на руках. Желтоватые листовки с портретом Корделла разобрали вмиг, несколько из них повесили на доске, чтобы всяк желающий взглянул и запомнил морду мерзкого выродка — еретика и предателя рода людского.
— Да начнется Охота! — закончил свою речь мужчина, который, кстати, даже не представился (как и в Бертлебене), освобождая сцену для другого выступающего, назвавшегося главой “Гильдии”.
Ричард прибрал свою листовку за пазуху: Грофф просто обязан ее увидеть, иначе не поверит ни единому слову! Зунар тоже получил бумагу и поступил с ней подобным образом.
— Думаешь участвовать? — Он похлопал себя по груди.
— Просто собираю такие воззвания к поимке преступников.
— Если что-то знаешь и все-таки захочешь присоединиться, найди меня в морабатурском трактире “Червивое Яблоко”.
Интерес толпы к следующим опасным преступникам и явно выдуманным существам заметно ослаб, однако зунар остался у сцены в ожидании прочих заданий — и хорошо, что за ним не увязался! Ричард наконец смог выбраться из хватки столпотворения. Пара бандитов и королевский посланник уже исчезли.
— Еще кружечку? — Разносчик вернулся, маневрируя в образовавшихся прорехах меж людских колонн.
— Да… Не помешает… — Ричард отдал мальчишке пустую кружку, которая так и ждала на досках сцены, а взамен получил полную.
“Все, пора возвращаться!” — подумал он, прикончив на ходу к арке вторую порцию пива и сдав посуду иному подавальщику.
— Генрих! ГЕНРИХ! — Голос Вейи отчего-то звал какого-то Генриха. Или ему это послышалось из-за волнения, хмеля и перегрева? Ричард тряхнул головой.
— Вот ты где, Генрих!
— Генрих? Вей… Что происходит? Что ты тут делаешь?! — выпалил он при виде несущейся к нему кузины и сопровождающего ее юноши, которого та отчего-то держала за руку.
“Это еще кто?”
— Вот он, вот мой брат, Генрих! — Вейа жестом указала на Ричарда. — Он явно перегрелся на солнце, — добавила она, вздыхая. — Ты не думай, что он слабоумный, Никола.
— Да, да. Это я. Генрих, — тупо проговорил Ричард, силясь понять, что же происходит. — Стой, меня уже два раза сегодня назвали слабоумным!
— Уж не зря! Меня хоть ты узнал? Это я, твоя сестра, Генриетта.
— Да, да, моя сестра. Генриетта. Конечно.
— Мне кажется, он пьян, — заметил темноволосый высокий парень.
Вейа принюхалась.
— Отец тебя убьет! — известила она. — Ну, чего встал? Пойдем отсюда! Живо!
— Отец… Да, наш отец Гарретт Грофф…
— Ну, все не так плохо, как видишь.
— Думаю, он все же надрался в “Черном Поросенке” — излюбленном пабе студентов, а ты говорила, что ему такое поведение не свойственно! — рассудил знакомец Вейи, но незнакомец для Ричарда.
— А ты, прости меня, кто вообще такой? — выдавил Ричард, пристально изучая молодого человека.
— Никола Эйзенглоу. — Парень протянул ему руку. Тот пожал вспотевшую горячую ладонь. — Я сын давней подруги вашего отца. Мы случайно встретились… прямо после того, как ты потерялся. И вот…
— Ясно. Хорошо. Привет. Я — Ри…
— Ри, мы иногда зовем его Ри. Генрих, Генри, сокращенно — Ри, — поспешила пояснить Вейа. — Знаешь, все эти “Г” в имени и “Г” в фамилии! Ох! Чудная традиция, прихоть нашей семьи!
— Да, да, или Генрих Грофф. — Ричард вошел в подкинутую ему внезапно роль. — Очень приятно, Никола. Рад встрече!
— Так, а теперь нам пора. Мне столько всего нужно тебе рассказать, братец! — Вейа-Генриетта подхватила Генриха-Генри-Ри под руку. Ричард опешил, оттого что Никола устроился по другую сторону — будто бы он надрался в дугу и шагу сам не ступит. Или они так вознамерились предупредить его очередное исчезновение?
— И мне тоже… — Он повернул голову, поймав краем глаза блеск позолоты, взлохмаченные кудри и темно-оливковый лик, но яркий чужестранец истаял подобно миражу.
Глава 7. Очень долгий день
Викто́р выглядел счастливым. Занзара заметила, как выражение триумфа на его лице окрасилось нежным оттенком розовых лепестков, а улыбка сдвинула холмики щек к озерам глаз. Он светился подобно этому ласковому весеннему деньку. Может, такие же преображения происходили с ними обоими? И сомневалась она больше касательно собственных чувств, не обнаружив в себе подобных перемен, а вовсе не по поводу довольного вида Зубастика.
Она считала глупостью радоваться раньше времени: сейчас Корделл где-то притаился, принцесса могла уже покинуть Хорград, а герцог (вероятно) гнаться за ней, а если еще нет — не факт, что полупьяные остолопы с цепями и капканами сумеют доставить “колдуну” хоть щепотку проблем… Особенно если столкнутся с Избранниками Фатума. Стоит упомянуть, тень влияния Фидес простиралась от самого Эвелира во все концы Мэриела, прознай кто поумнее, что все предприятие с поимкой Бастера так или иначе связано с воспитательницей Занзары и Бронти — сразу дадут заднюю.
Тревожил ее до кучи красный камень и узник в толще породы, оба все так же зловеще молчали, лишь источая загадочное сияние… Это видение она не могла отогнать. Напрасно подходила к этой гадости в последний визит домой! Ха, домой…
Подобно мертвецу, королю-обладателю, хранил тайны и Наставник. Что не добавляло желания действовать так, как велела Фидес, и беспокоило девушку не менее сильно, нежели прочие ее тревоги и заботы. Чью сторону он выберет? Собственного народа? Или же сила и обуревающая его жажда вернуть обладание в сей мир возьмут над ним верх?
Как бы ни стряслось, Королевы эльвинов, должно, приняли некое решение, ведь их дочь отсутствует слишком долго, и Гуар Данн вполне мог собирать армию. Да и головорезы с пиратами Чантры не останутся в стороне, как и шахство Аразих… Но это все дальние края за грядой Дридвинн. А еще есть те, кто куда ближе — по эту сторону гор: госпожа из Альсвега, примкнувшая к царице, тоже не сидит без дела, как и кёниг Нуда, многочисленные вожди Зуна, даже сами джархи. И, само собой, Аргольд…