– А она, по-твоему, что делает?
Максим пожал плечами:
– В сущности, ничего. Пялится куда-то…
– Не пялится она, а ждет!
– Чего?
– Коли здесь есть клад, ветка, что она держит, дернется в сторону, где он схоронен.
– Смеешься? – с недоверием спросил Максим.
– Может, в твоем царстве и принято смеяться, когда исполняешь повеление государя. А у нас по-иному заведено.
– Смотри, проверю. – Максим на ходу срезал молодой побег, расщепил его и примостился возле Аленки, попытавшись максимально точно скопировать ее позу. Аверя улыбнулся:
– Всуе трудишься.
– Почему?
– Вот скажи: ты плотничать умеешь?
– При чем тут это?
– Умеешь или нет?
– Нет.
– И я не умею. А сруб видал?
– Видал.
– Я тоже. А теперь покумекай: если б нам с тобою топоры дали, вышла бы у нас баня или изба?
Максим не ответил.
– Молчишь? То-то. Когда клад близок, пальцы начинают подрагивать, если не напрягать их. Вроде как у выпивохи, но там сильно, а здесь потихонечку. Потому и пользуются веткой, что за ней удобнее следить. Только ее надо держать легонько, а не так, как ты сейчас. И хранить спокойствие, иначе ничего не выгорит. Еще и не каждому человеку от рождения дано находить клады. Нам посчастливилось: мы все-таки из рода кладоискателей. Особенно Аленке – она чувствует клады даже лучше, чем я. Девок вообще неохотно берут на государеву службу, но Аленка показала такое радение и способности, что ее все же привели к присяге.
– Хлопцы, налево! – послышался возглас Аленки.
– Видал? – важно спросил Аверя, поворачивая лошадей.
Ехать друзьям пришлось недолго. Минут через пять Аленка резко выпрямилась, выпустив из рук веточку, а остановившиеся лошади начали тревожно храпеть.
– Что с ними? – спросил Максим.
– Смерть чуют, – спокойно ответил Аверя.
– Какую еще смерть?
– А вон там кости, видишь?
Максим вгляделся и едва не вскрикнул: между деревьев белел человеческий череп. Ребята спрыгнули на землю; Аверя и Аленка подошли к мертвецу; Максим, чуть помедлив, присоединился к ним.
Аленка склонилась над останками.
– Его порешил не зверь и не человек, – авторитетно заявила она. – Должно быть, клад пытался взять без навыка или просто ненароком тут оказался.
– Значит, здесь. – Ребята отступили к повозке, и Аверя выставил указательный палец и мизинец на правой руке. Аленка мягко схватила брата за запястье:
– Дай мне довершить дело.
– Не все ли равно, кому из нас стараться?
– Ну, Аверя! – жалобно протянула девочка. – Ты и так открывал почти все наши клады. Себе самое вкусное оставляешь. А мне тоже хочется!
– Раз хочется, валяй, – снисходительно уступил Аверя.
Обрадованная Аленка сложила пальцы так же, как это пытался сделать Аверя, присела, прижала руку к колючей лесной подстилке и замерла с выражением веселого азарта на лице. Максим покосился на нее и шепотом спросил:
– Что она теперь хочет сделать?
– Клады сокрыты глубоко, – отвечал Аверя. – Порою они и сами могут подниматься, да редко, и не угадать того времени. Поэтому Аленка, по обыкновению кладоискателей, сбрасывает в землю талан, и он вытянет клад наружу. Да вон, уж каша заварилась!
Сначала Максим не понял, о чем говорит Аверя, но, присмотревшись, заметил впереди дрожание воздуха, хотя день не был знойным. Мало-помалу оно усиливалось; труп неизвестного человека и трава вокруг него все явственнее утрачивали четкость своих контуров, будто их окутывала какая-то желтоватая дымка, состоящая из струй, которые поднимались от земли. Эти струи совсем не походили на обычные испарения: благодаря своим причудливым извивам они напоминали скорее живых существ, стебли лазающих растений, еще не нашедших опоры. Число странных объектов увеличивалось, так что теперь они образовывали уже практически сплошную стену; они тянулись вверх и начинали приобретать металлический блеск, словно листовое золото. Изменялась и сама их форма. В нижней части появились многочисленные завихрения, похожие на глаголические письмена, которые Максим случайно видел в какой-то телепередаче; верхняя же трансформировалась в нечто омерзительное, то, что не могло пригрезиться человеку иначе как в пьяном бреду. Казалось, какие-то чудовища тянут к ребятам лапы и ждут только сигнала для решающей атаки, точно звери, в остервенении бросающиеся на решетку, которую они не в состоянии преодолеть.
– Что это? – в страхе спросил Максим.
– Лешие, – ответил Аверя, который даже бровью не повел, глядя на этих страшилищ.
– Какие такие лешие?
– Всякий клад своей силой порождает собственных стражей, и если он в лесу, мы их лешими кличем, если под водой – водяными, а на болоте – кикиморами. Имена те от стародавних времен уцелели, когда люди несведущими были в кладоискательстве и не знали, что суть у всех этих тварей одна. Будь хоть каким богатырем человек, а посягнет на клад без умения, так они его убьют до смерти. Им это сделать – что нам с тобою орех раскусить.
– Так погибли ваши родители?
Аверя угрюмо промолчал, и Максим понял, что зря задал этот вопрос. По счастью, тут раздался возглас Аленки:
– Аверя, на кладе заклятие!
– Ну, так разузнай, какое, и сними, – буркнул Аверя.
– Не могу. Вон тот знак запамятовала! – Аленка указала пальцем на крайнее левое завихрение. – А свиток в твоей котомке.
– Зря хорохорилась, выходит!
– Ну, Аверя, подсоби!