Белая Башня. Песня Севера
Глава 4. Медведь.
Дрейк никогда не знал родителей. В Белую Башню его подбросили, когда он едва научился говорить, и эти стены стали ему единственным домом. К семнадцати годам за его плечами уже остались боевые вылазки и не один убитый вурдог. Широкоплечий и смуглый от вечного солнца, он напоминал темную гору с копной черных волос, собранных в небрежный пучок. Как и все Воины, он признавал лишь кожаные штаны, набрасывая на спину звериную шкуру только в самые лютые холода.
Дрейк не участвовал в последнем выпуске, не вызвался стать личным Воином одной из Жриц, предпочтя остаться на защите гарнизонов Башни. И сейчас он стоял на тренировочном поле и наблюдал, как Хэлен неуклюже била мечом по столбу, словно палкой. Занятие по обороне закончилось, но эта ученица осталась.
Все его друзья постоянно твердили о красоте девушки, включая Брэна. Брэну было всего пятнадцать, но он уже был хорошим Воином и на него можно было положиться в разведке. Они были лучшими друзьями.
Дрейк наблюдал, как Хэлен изнуряла себя неудачными попытками срубить верхушку столба. Он не был разговорчивым, но пересилил себя и подошел к ней.
— У тебя не очень получается, — бросил он, подойдя ближе, и тут же мысленно обругал себя за прямолинейность.
— Спасибо, я и сама вижу! — огрызнулась Хэлен.
— Не ломай запястье. Держи клинок ровнее.
Дрейк встал за ее спиной и вложил меч в ладонь девушки как полагается.
— Вот так. Теперь замах.
Хэлен ударила, но без необходимого веса. Сегодня на уроке Лия снесла верхушку столба одним движением, Хэлен же не оставила даже зарубки. Ее щеки пылали от стыда. Дрейк машинально коснулся ее плеча, проверяя мышцы.
— Слишком слабые руки, — честно заметил он.
— Иди к дьяволу, Дрейк!
— Меч — не твое, — спокойно парировал он, протягивая ей лук. — Давай попробуем это.
Хэлен послушно взяла оружие и подняла на него свои медовые глаза: ясные и доверчивые. Дрейк не понимал, зачем девочкам учиться убивать — для этого существовал его клан, его стая. Они с детства обучались боевым искусствам и были лучшими воинами Четырех Сторон. Они были силой Белой Башни и должны были защищать Жриц и Хранителей. Все же Дрейк начал объяснять такие очевидные для него вещи:
— Локоть выше, корпус разверни... Лови поток воздуха. Ноги чуть шире.
Целью было яблоко на расстоянии двадцати шагов. Первая стрела с предательским свистом пролетела мимо. Хэлен закусила губу, на лбу прорезалась морщинка — она слишком старалась все контролировать.
— Ты очень много думаешь, — заметил Дрейк.
— А как иначе? Ноги, руки, локоть держи, ровно дыши, расстояние до мишени, скорость ветра С ума можно сойти! – жаловалась Хэлен.
Она выпустила стрелу. Та вновь просвистела мимо яблока.
— Давай попробуем по-другому, – мягко предложил Дрейк. – Ты Жрица, ты не Воин. Дерись не как Воин, дерись как Жрица.
С этими словами он стянул повязку, стягивающую волосы девушки, и те тут же рассыпались по всей спине. Не давая ей опомниться, Дрейк повязал ткань ей на глаза. Хэлен замерла, ее дыхание участилось.
— Дыши глубже. Слушай сердце, успокой его... А теперь представь, что ты и есть стрела. Ты летишь прямо к яблоку. Используй поток воздуха и почувствуй цель. Не жди. Когда услышишь как поет ветер — отпускай.
Он отошел на пару шагов в сторону.
Хэлен стояла с завязанными глазами посреди поля. Ее грудная клетка заметно поднималась и опускалась. Она несколько раз вскидывала лук и передумывала, пока ее плечи наконец не расслабились и опустились. Девушка чуть запрокинула голову, и Дрейк понял, что она наконец стала слушать. Несколько долгих секунд тишины, а потом Хэлен вдруг резко вскинула лук и спустила тетиву.
Раздался свист летящей и разрезающей воздух стрелы. Дрейк подошел и снял повязку с ее глаз. Проколотое яблоко валялось на земле.
С того дня тренировки стали их ежедневным ритуалом. Стрельба из лука сменялась уроками с тяжелым, ненавистным мечом, а на смену метательным ножам приходило длинное копье.
***В семнадцать лет каждый Воин проходил через обряд, призванный выявить его звериную сущность. Не человек выбирал зверя, а зверь — человека. Животное должно было признать в юноше хозяина: смириться, покориться или хотя бы не напасть, признав равным себе.
Церемонию проводили ежегодно в просторном загоне у самых казарм. Посмотреть на действо собирались все обитатели Башни и даже жители окрестных деревень. В пыльный круг, где ждал своей участи молодой Воин, выпускали хищника и следили за его реакцией. Волк, медведь, тигр — среди этих благородных животных были и гиены. Быть Гиеной никто не хотел. Стать ею считалось клеймом на всю жизнь. Этого зверя не нужно было покорять — трусливое животное скулило и поджимало хвост. Дрейк мечтал стать Медведем.
Воин не вступал в схватку до последнего, давая зверю шанс отступить. Но если хищник бросался в атаку, юноше приходилось защищаться одним лишь коротким ножом, пока старшие товарищи не отгоняли разъяренное животное копьями.
В этот раз зрителей было особенно много. Хэлен и Брайн, затесавшись среди других учеников, повисли на ограде, чтобы лучше видеть происходящее. Дрейк стоял внизу, среди замерших в ожидании товарищей. Он то и дело бросал нервный взгляд на забор, туда, где среди сотен лиц надеялся отыскать Хэлен. В эти минуты он молился Свету лишь об одном: не вытянуть жребий с гиеной.
Дрейку выпал медведь. Если зверь примет его, обряд будет завершен.
Медведя держали в тесной клетке у самого входа на арену. Зверь был ранен предыдущим Воином и теперь обезумел от боли и ярости. Он метался по клетке, оглашая окрестности яростным рыком. Дрейк ждал в центре загона. Его не пугал вид противника, но он нервно сжимал рукоять ножа, опасаясь, что зверя придется убить — тогда его признание Медведем не состоится.
Хэлен, не отрываясь, следила за каждым движением Дрейка. Когда засов наконец откинули и медведя выпустили на арену, она заметила странную перемену. На мгновение зрачки Дрейка исказились, вытянувшись в хищные вертикальные щели, а радужка вспыхнула пронзительной желтизной. Хэлен вздрогнула, не веря своим глазам, но когда зверь бросился в атаку, взгляд Воина изменился вновь.
Огромный медведь с ревом несся прямо на него. Дрейк замер, словно вкопанный, не вынимая оружия. Зверь поднялся на задние лапы, заслоняя собой солнце, готовый обрушить на юношу всю свою мощь. Но внезапно что-то изменилось. Великан замер, опустился на четыре лапы и попятился назад, признавая чужую волю.
Зрители в едином порыве взревели от восторга! Обряд завершился. Дрейк — теперь уже полноправный Медведь — стоял посреди арены, и его лицо сияло от триумфа. Отовсюду слышались одобряющие крики и свист, товарищи спешили к нему, чтобы разделить этот миг победы.
Глава 5. Наказание.
В свои пятнадцать лет Хэлен по-прежнему до ужаса боялась ночных гроз. Грохот, доносившийся из черного неба, возвращал ее в ту страшную ночь, когда погибли родители. В поисках защиты она каждый раз бежала к Брайну, нарушая строгий устав Башни. И каждый раз юноша не находил в себе сил ей отказать.
— Хэл, успокойся, это всего лишь гроза, — тихо убеждал он ее. — Завтра выглянет солнце, и все пройдет. Но если тебя поймают, наказания не избежать. Ты уже не маленькая девочка, нельзя ходить в кельи к парням!
Но его доводы не помогали. Она засыпала, только уткнувшись лицом в его плечо и свернувшись клубком. А на рассвете, пошатываясь от раннего подъема, возвращалась по безлюдным коридорам, чтобы успеть до того, как проснутся Старшие и другие ученицы. Брайн по-прежнему ненавидел эти мгновения.
В ту ночь все случилось как обычно. Хэлен незаметно прокралась в мужское крыло и уснула у Брайна, несмотря на вспышки молний и грохот за окном. Но утром на выходе в коридор ее уже ждали две Старшие Жрицы. За их спинами стояла Лия.
В Башне не применяли физических наказаний, как в светских школах. Самым страшным наказанием для учеников было отстранение от занятий. Это практически гарантировало провал на экзаменах, за которым следовало немедленное исключение. Отстранение на месяц считалось суровой мерой, но их проступок признали слишком серьезным. Наказанием стали три месяца изоляции и полная разлука до самого выпуска.
Каждого из них заперли в одиночных кельях на верхних этажах, по разные стороны Башни. Еду и воду им приносили каждый день молчаливые стражники. Разлука казалась невыносимой. Хэлен предпочла бы вытерпеть самую жестокую порку, лишь бы видеть Брайна. Три месяца пропущенных уроков она была готова наверстать — ее успеваемость превосходила достижения большинства сокурсниц, а многие духовные и энергетические практики можно было выполнять прямо взаперти. Но не видеть Брайна почти два года... Это решение лишало ее всех сил.
На третий день заточения, в знак протеста, Хэлен отказалась от еды. Башня ответила равнодушным молчанием. Тогда она перестала пить. Теперь она лишь неподвижно лежала на кровати, глядя в потолок ввалившимися глазами. Старшие Жрицы наблюдали за ней, готовые вмешаться и исцелить ее, как только тело начнет сдавать. Они были мудры и терпеливы — Хэлен было не переиграть их.
В противоположном крыле Брайн сходил с ума от бессилия. Он лихорадочно искал способ смягчить их участь, готовый лгать, шантажировать, брать всю вину на себя. Он собирался заявить, что сам заманил Хэлен, даже если ценой этого вранья станет отчисление. Юноша пытался подкупить стражу, требовал прислать его дворецкого, кричал, чтобы о его словах немедленно доложили Ее Светлости. Но железные двери оставались заперты. Мысль о том, что Хэлен сейчас одна, напугана и нуждается в нем, разбивала ему сердце.
Хэлен смотрела в окно, выходящее на восток. Светало. Стайки свободных птиц с веселым щебетом проносились мимо решеток. Разглядывая стальные прутья, она вдруг замерла от пришедшей в голову безумной идеи. На занятиях они никогда не пробовали ничего подобного, но... что, если получится?
Она вытянула дрожащие руки, концентрируя остатки воли на структуре металла. Сознание, обостренное голодом, медленно проникало в самую суть холодного железа, размягчая его плотность. Погрузившись в глубокий транс, Хэлен заставила металл стать податливым. Собрав последние силы, она встала на кровать и с трудом, но все же развела прутья.
Сердце забилось в горле. Под окном тянулся узкий каменный выступ, опоясывающий Башню. Келья Брайна была с западной стороны, и чтобы добраться до нее, Хэлен предстояло пройти над обрывом, кустами и болотом. План был безумным, но отчаяние толкало ее вперед.
Она вылезла наружу. Стопа едва умещалась на холодном камне. Хэлен двинулась вперед, вжимаясь в стену и впиваясь пальцами в каждую трещину в кладке. Ледяной ветер наверху превратился в яростного врага: он толкал ее в грудь, пытался оторвать от стены, хлестал по лицу. Пальцы быстро костенели от холода и напряжения, переставая слушаться.
Она дрожала под порывами ветра, но продолжала переставлять ноги, шаг за шагом, продвигаясь дальше по выступу, стараясь не смотреть вниз. Когда силы начали покидать ее, Хэлен оглянулась. Путь назад был отрезан — она ушла слишком далеко. Нужно было двигаться в сторону кельи Брайна. В какой-то момент из-под нее выскочил камень. Нога соскользнула. Хэлен отчаянно вцепилась в стену, но онемевшие пальцы лишь беспомощно скользнули по гладким кирпичам.
Воздух вырвался из легких вместе с криком. Хэлен сорвалась.
Вся ее жизнь вспыхнула перед глазами: гроза в тот вечер в родном доме, клыки вурдогов, бесконечные коридоры Башни, строгие Жрицы и лицо Брайна... Его улыбка была последним, что она запомнила перед тем, как наступила темнота.
***— Докладывайте! — Верховной Жрице уже сообщили, что одна из учениц сорвалась с Башни, но чудом осталась в живых.
Старшие Жрицы Высшего Совета собрались в приемных покоях.
— Ваша Светлость, удар смягчили кусты и трясина. Мы сами не понимаем, как она уцелела. Сейчас е восстанавливают, Жрицы работают над исцелением посменно...
— Как вы могли такое допустить?! Назначить столь жестокую кару, не предупредив меня! Что с Хранителем?
— Он по-прежнему заперт в одиночной келье...
— Выпустить немедленно! Отведите его к ней, — взгляд Верховной Жрицы вдруг прояснился, в нем вспыхнуло глубокое прозрение. Она чеканила каждое слово:
— Никогда! Слышите? Никогда больше не разлучайте этих двоих!
— Но, Ваша Светлость, по правилам Башни...
— Я сама — правила этой Башни! И не вам судить о моих решениях!
Хэлен открыла глаза и увидела перед собой Брайна. Значит, у нее все получилось? Но тело отзывалось невыносимой, мучительной болью: целительницы успели залечить далеко не все ушибы и раны. Переломов оказалось так много, что любая Жрица лишилась бы всех сил, попытайся она исцелить девушку в одиночку. Чтобы не упасть от изнеможения, три Старшие Жрицы посменно дежурили у ее постели.
Брайн бережно взял ее лицо в ладони и заглянул прямо в глаза:
— Никогда не смей больше так делать! Ты поняла меня? Ты не имеешь права подвергать свою жизнь опасности! Ни при каких обстоятельствах! — Он крепко прижал ее к себе.
Хэлен слышала, как бешено колотится его сердце.
— Да, Брайн — прошептала она, закрывая глаза и утыкаясь лицом в его плечо.
В этот миг Брайн отдал бы все, чтобы остановить время и замереть так навсегда. Но впереди их ждали еще два года обучения и выпускной. Выпуск, который определит его судьбу. Он станет ее Хранителем.
Глава 6. Выпускной.
Шел последний год обучения. Среди выпускниц уже давно выделились лидеры, а остальным оставалось лишь гадать о результатах экзаменов: никто не хотел оказаться в хвосте списка и покинуть Башню с позором.
Хэлен и Брайн часто сбегали после занятий за высокие стены, как в детстве. Они уходили к дальним холмам, где воздух был напоен ароматом цветов, а в траве неумолчно стрекотали кузнечики. Здесь Хэлен отдыхала от бесконечных тренировок и испытаний. В этом году Верховная Жрица ужесточила требования, добавив новые дисциплины, словно стремилась за несколько месяцев подготовить девушек ко всем опасностям внешнего мира.
Подставив лицо закатному солнцу, Хэлен зажмурилась и блаженно откинула голову. Они сидели под «их» дубом — древним, растрескавшимся исполином, который, казалось, стоял здесь с сотворения Мира. Несмотря на то что в его стволе зияло огромное темное дупло, крона оставалась густой, а ветви — полными жизни.
Брайн ловко заплетал волосы Хэлен: несколько тонких косичек собирались в одну тугую косу. Удобный походный вариант — волосы не спутаются в пути и не помешают во время долгой скачки. Они оба уже жили предчувствием своего первого большого путешествия и приключений, ждавших за воротами.
— Ты все сдашь, Чертенок, — подбадривал Брайн. – Я уверен, что ты справишься лучше всех.
— А я уверена во всем, кроме обороны… — вздохнула Хэлен. – На последнем занятии Лия так управлялась с мечом, что даже Учитель не удержался от похвалы.
— Хэл, не сравнивай себя с ней. Вы разные. Уверен, Лия кусает локти от зависти, понимая, что ей никогда не подчинить энергетические потоки так легко, как это делаешь ты.
— Что ж, надеюсь, она и впрямь их откусит…
— Тогда в энергетическом спарринге у тебя будет неоспоримое преимущество! — расхохотался Брайн.
— Брайн! Ты вообще на чьей стороне?! — в шутку возмутилась Хэлен.
— Исключительно на стороне Света и справедливости!
— Вот не выберу тебя своим Хранителем, посмотрим тогда, как ты запоешь!
— Ах, не выберешь?
— Захочу — и не выберу!
— Ну, берегись!
С веселым визгом Хэлен сорвалась с места, а Брайн бросился следом. Ветер подхватил их смех, разнося его над лугами, а старый дуб добродушно шумел листвой, словно любуясь их юностью и сам мечтая сорваться с корней, чтобы пуститься вдогонку.
Испытания длились месяц. Все это время девушки ни с кем не общались и сидели в кельях всегда, когда не сдавали экзамены. Хэлен и Лия неподвижно лежали каждая на своей постели — обе были совершенно без сил. После того случая на стене Хэлен хранила холодное молчание, хотя Лия не раз пыталась заговорить первой. У Хэлен раскалывалась голова, но гордость не позволяла ей просить соседку унять боль. По впалым щекам от усталости катились слезы: ей было до боли жаль тех девушек, что провалились сегодня. Их ждало изгнание и туманное будущее.
Лия тоже чувствовала себя опустошенной, но в ее душе жила твердая уверенность в успехе. Эта суровая, непоколебимая верность порядку, трепетная любовь к устоям Башни выдавали в ней влияние Стихии Земли. Лия редко давала волю чувствам, но даже она едва не оцепенела от ужаса, узнав о падении Хэлен. Глубоко внутри она признавала свою вину, хоть и оправдывала себя тем, что лишь следовала закону.
Наконец, последнее испытание осталось позади. По воле Верховной Жрицы в этом году из Башни не исключили никого. Это решение породило бурю шепотков среди Старших. «Ее Светлость страшится войны!» — передавали они друг другу тайком. «Неужели мы станем держать тех, кто не выдержал экзамен? Это позор для Белой Башни!» Но Александра лишь качала головой: «Мы знаем далеко не все. Никогда прежде Верховная не проявляла такого милосердия. На то есть веская причина».
Хэлен и Адриана собрались в келье Марго. Воздух в тесном пространстве, казалось, искрился от их предвкушения.
— Как жаль, что мы не умеем летать! Я бы сейчас взмыла от восторга! — Марго вскочила, не в силах усидеть на месте.
— Вы только представьте: завтра мы покинем эти стены! Большой Мир, встречай нас! — Хэлен подхватила подругу за руки, и они закружились по комнате.
— Хэл, а как же Лия? Вы так и не помирились? — осторожно спросила Адриана.
— Помирились? — Хэлен остановилась, унимая одышку. — Адри, чтобы мириться, нужно сначала поссориться. А мы... мы просто стали чужими.
— Она ведь раскаивается, я вижу это по глазам, — Марго умоляюще сложила руки на груди. — Так грустно, что ее нет сейчас с нами.
— Наша малышка Марго, вечная заступница, — Хэлен с улыбкой обняла подругу. — Чистая душа, истинная Вода.
— Я сегодня и глаз не сомкну… — заявила Адриана, поднимаясь. — Завтра на нас будут смотреть все. Завтра начнется наша настоящая жизнь. Девочки, мы выпускаемся!
И они втроем, заходясь смехом, закружились в только лишь им одним понятном танце.
***
На Главной площади Белой Башни собралось множество людей. В центре высился трон Верховной Жрицы, а по бокам от нее расположились члены Высшего Совета. Их роскошные одеяния зеленых, белых, алых и синих цветов строго соответствовали Четырем Стихиям. Здесь же замерли Старшие Жрицы, а чуть поодаль — Хранители и Воины, прибывшие для отбора. За ними теснились младшие ученики, другие обитатели Башни и простые горожане, многие из которых проделали долгий путь из дальних земель. Все затаив дыхание ждали появления выпускниц.
Девушек подняли на рассвете и несколько часов готовили к торжеству: укладывали волосы, подбирали драгоценности и наряды. Наконец тяжелые двери Башни распахнулись, и юные Жрицы ступили на площадь. Они шли так грациозно, словно прекрасные нимфы или феи, проплывая мимо завороженных зрителей, Воинов и Хранителей. В этот миг они казались истинной надеждой человечества, защитницами Света, несущими в мир красоту и покой.
Замыкали процессию четыре сильнейшие выпускницы, показавшие наивысшее мастерство в управлении энергией: Марго, Адриана, Лия и Хэлен. На каждой было платье соответствующего цвета.
Небесно-голубой шелк наряда Марго символизировал Воду. Мягкая, добрая и отзывчивая, она была искренне любима всеми сокурсницами. Адриана надела пламенеющий алый — под стать своему огненному темпераменту. Вспыльчивая, но отходчивая, смелая и страстная, она уже успела вскружить голову не одному молодому Воину. Лия шла в изумрудно-зеленом платье, которое идеально подчеркивало ярко-рыжие локоны. Зеленый олицетворял Землю, и упрямая, сильная Лия с ее твердым характером ступала с гордо поднятой головой, празднуя заслуженный успех на экзаменах.
Если выбор цветов для этих троих не вызвал у Совета споров, то насчет Хэлен разгорелась настоящая дискуссия. Одни Жрицы видели в ней бурю эмоций и страсть Огня, другие — мягкость и сострадание Воды, третьи же отмечали стойкость, присущую Земле. В итоге Высший Совет сошелся на белом — цвете Воздуха. Чистая, светлая душа Хэлен, способная на глубокую любовь, словно излучала внутреннее сияние, неодолимо притягивая к себе людей.
Хэлен замыкала шествие, и среди толпы прокатился восхищенный шепот. В длинном белоснежном платье, с распущенными волосами, перехваченными изящной подвеской с горным хрусталем, она казалась неземной. От величия момента и сотен устремленных на нее глаз у Хэлен перехватило дыхание, сердце бешено заколотилось в груди, а от нахлынувшей радости сладко закружилась голова.
Девушки замерли в центре площади под внимательными взглядами собравшихся. Для народа они были надеждой на спасение, живыми щитами против наступающей Тьмы. Каждой из четверых сильнейших теперь полагалось выбрать себе в спутники Воина и Хранителя, чтобы отправиться в первый поход. Пути их расходились к разным королевствам Земель Четырех Сторон: в Южные, Восточные, Западные и Северные Земли. Сама Белая Башня высилась в центре Мира — на нейтральной территории, не подчинявшейся ни одному королю.
Там, за пределами Башни, юным Жрицам предстояло встретить опасность лицом к лицу и научиться защищать людей в реальном бою. Только пройдя этот путь, они смогут вернуться в эти стены полноправными Старшими Жрицами, готовыми к войне с вурдогами.
Дрейк и Брайн — оба участвовали в этом выпуске. Оба знали: они отправятся вместе с Хэлен. За два года их троица стала неразлучной, и все трое с трудом скрывали нетерпение, предвкушая свободу и ветер странствий. Впрочем, кого выберет Белая Жрица, не было секретом ни для кого на выпускном курсе.
Одна из Старших объявила начало церемонии. Верховная Жрица поднялась со своего трона. Она стояла прямо и неподвижно, словно изваяние, и лишь ее взгляд, полный суровой гордости, медленно скользил по лицам учениц.
— Верьте в Свет — и придет Спасение! – Ее голос разлетелся над площадью. – Празднуйте, миряне! Сегодня мы выпускаем в Мир юных Жриц, дабы они несли человечеству добро, защиту и исцеление! Сегодня Белая Башня в очередной раз доказывает, что Силы Света всегда будут стоять на защите людей! Пока стоит Белая Башня, человечество может быть уверено в том, что Жрицы будут сражаться с приспешниками Тьмы, пока Сила энергии не покинет их. Что каждый Воин и Хранитель будет готов отдать все ради нашей общей победы. Ради самой жизни! Так говорит нам Святописание. Так было всегда, всегда есть, и так всегда будет! Пока стоит Белая Башня… Да победит Свет Тьму!
Церемония началась. Адриана по жребию выбирала первой, и молодые воины едва удерживались, чтобы не сделать шаг вперед, страстно желая привлечь ее внимание. Адриана назвала имена, и к ней тут же вышли Воин и Хранитель. Пришло время принести клятвы. Жрица Совета выступила вперед.
— Воин, клянешься ли ты защищать Красную Жрицу и Хранителя ценой собственной жизни?
— Клянусь!
— Воин, клянешься ли ты следовать законам Белой Башни и Света и выполнять приказы Хранителя?
— Клянусь!
— Хранитель, готов ли ты быть связанным нитями Света с Красной Жрицей, поддерживать ее и направлять, разделять с ней боль и радость, страхи и волнения, оберегая ее братской любовью, пока смерть не разлучит вас?
— Готов!
— Хранитель, подойди к своей Жрице.
Юноша приблизился к Адриане и протянул руки ладонями вверх. Она накрыла их своими ладонями. Магическая связь замкнулась. Отныне Хранитель разделял каждое чувство своей Жрицы — ее радость, гнев или боль мгновенно отзывались в его собственном сердце. Он мог не видеть ее, но всегда точно знал, что она испытывает.
Затем свой выбор сделала Марго, и черед дошел до Лии. Когда она вышла в круг, ее лицо выражало абсолютное спокойствие и решимость.
— Брайн. Я выбираю Брайна своим Хранителем, а Дрейка — своим Воином, — твердо произнесла Лия.
Хэлен почувствовала, как у нее подкосились колени. Площадь замерла, но уже мгновение спустя тишина взорвалась недовольным ропотом. Сокурсники любили и уважали Хэлен. Брайн и Дрейк, заметно побледнев, в растерянности переглянулись. Гул в толпе нарастал, послышались возмущенные выкрики, и Старшим Жрицам пришлось успокаивать молодежь.