Белая Башня. Песня Севера
— Порядок! Тишина! — призывали они. — Лия, ты уверена в своем выборе?
— Я — Земля! Я всегда уверена в своих решениях. Брайн и Дрейк…
— Стойте! Ты не можешь так поступить! — Хэлен больше не могла сдерживаться и шагнула вперед.
— Лия не нарушила законов Башни… — попыталась вмешаться одна из Старших.
За перепалкой внимательно наблюдала Верховная Жрица. Хэлен тяжело, прерывисто дышала, ее щеки пылали. Она буквально прожигала Лию взглядом, но та упорно смотрела мимо нее.
— Нет! Право Сильнейшей! Я требую состязаний! Я буду выбирать по Праву Сильнейшей! — выпалила Хэлен. Ее кулаки сжались, а в глазах полыхнул упрямый огонь.
Верховная Жрица поднялась со своего места, и вся площадь мгновенно склонила головы в благоговейном молчании.
— Вызов принят, — голос Верховной Жрицы прозвучал ровно и весомо. — Если в поединке победит Белая Жрица, она вернет себе Право Сильнейшей — право первого выбора и решающего слова. — На мгновение глаза правительницы Башни вспыхнули чистым лазурным светом истинного прозрения.
Лия торжествующе улыбнулась. Она обожала состязания, а в спаррингах на обороне Хэлен никогда не удавалось ее превзойти.
Испытания начались прямо здесь, на площади, под прицелом тысяч глаз. Хэлен била мелкая дрожь, и она отчаянно пыталась обуздать эмоции. Ища поддержки, она скользнула взглядом по рядам зрителей. Дрейк, заметив ее взгляд, едва заметно кивнул и приложил правый кулак к сердцу — знак верности у Воинов. Затем она отыскала Брайна. Тот казался невозмутимым, но за годы дружбы Хэлен научилась видеть его насквозь: за маской спокойствия скрывалось предельное напряжение. «Я здесь, я с тобой», — говорил его прямой, уверенный взгляд.
Первым состязанием стало плетение узоров из песка. Девушкам предстояло силой мысли создать парящие в воздухе сложнейшие фигуры. Лия воздвигла миниатюрную копию Белой Башни — безупречную в своей геометрии и точности. Но тонкий, едва ли не кружевной узор Хэлен оказался сложнее: в воздухе расцвел диковинный цветок с сотнями мельчайших лепестков. Победу в этом раунде присудили Белой Жрице.
Следующим заданием был оборонительный заслон. Энергетический спарринг, который они сотни раз практиковали на тренировочном поле, сегодня ощущался иначе — детство закончилось. Девушки встали друг напротив друга, вытянув руки и выставив заслон. Хэлен и Лия пытались продавить защиту друг друга. Со стороны это выглядело так, будто они упираются в невидимую стену. Силы были равны, обе стояли на месте и не могли победить соперницу. Стиснув зубы, они встретились взглядами: две непреклонные воли столкнулись в молчаливой схватке.
— Я люблю его, слышишь? — вдруг едва слышно прошипела Лия.
Хэлен на мгновение опешила. Этого короткого замешательства Лии хватило: она резко усилила напор, сминая заслон. Хэлен отшвырнуло назад, и она упала на камни. Площадь взорвалась шумом. В этот раз победа досталась Зеленой Жрице.
Для решающего этапа нужно было выбрать оружие. Как вызвавшая на бой, Хэлен имела право первого слова.
— Лук, — твердо произнесла она.
Внутри у Хэлен все клокотало. Слова Лии жгли сердце, мешая сосредоточиться и обуздать внутренний пожар. Нужно было во что бы то ни стало вернуть самообладание. Девушкам вручили луки, а в центре площади установили пять мишеней. Лия стреляла первой. Пять стрел — пять глухих ударов в самую середину. Все цели были поражены. Лия довольно ухмыльнулась и, высоко задрав подбородок, обвела зрителей торжествующим взглядом, задержавшись на Брайне и Дрейке.
Хэлен не смотрела на нее. Под изумленный ропот толпы она вдруг решительно рванула подол своего белоснежного платья, оторвав длинную полосу ткани. Отойдя на десять шагов дальше положенной отметки, она плотно завязала себе глаза. На площади воцарилась мертвая тишина. Белая Жрица в разорванном наряде и с повязкой на лице замерла, вскинув лук.
Хэлен представила, что вокруг никого нет, что есть только она, лук, стрела и пять мишеней. Она прислушивалась к себе. Вдох-выдох… шелест ветра… тук-тук — мерный ритм сердца. Воздух, стрела, мысль — все стало единым потоком. Погрузившись в глубокий транс, она выпустила пять стрел одну за другой и сорвала с глаз повязку. Сердце опять бешено заколотилось.
Площадь зашлась в неистовстве. Зрители кричали и аплодировали — все пять мишеней были сбиты точными попаданиями.
— Я выбираю Брайна своим Хранителем и Дрейка своим Воином по Праву Сильнейшей! – Ее голос, казалось, раскатился далеко за пределы стен Башни.
Дальнейшее Хэлен помнила как в тумане. К ней вышли Брайн и Дрейк, а Лия, побледнев, отступила в сторону дожидаться своей очереди. Старшие Жрицы огласили слова клятвы, и их голоса эхом разнеслись над притихшей площадью.
— Воин, клянешься ли ты защищать Белую Жрицу и Хранителя ценой собственной жизни?
— Клянусь! – сказал Дрейк.
— Воин, клянешься ли ты следовать законам Белой Башни и Света и выполнять приказы Хранителя?
— Клянусь!
— Хранитель, готов ли ты быть связанным нитями Света с Белой Жрицей, поддерживать ее и направлять, разделять с ней боль и радость, страхи и волнения, оберегая ее братской любовью, пока смерть не разлучит вас?
— Готов! – сказал Брайн и подошел к Хэлен установить Связь.
С этой минуты они будут Связаны, он будет чувствовать все, что чувствует она. Брайна захлестнул вихрь ее эмоций:
Волнение, Счастье, Любовь… Они обрушились на него таким мощным потоком, что юноша пошатнулся, с трудом удержав равновесие.
Когда последняя, четвертая связь была установлена, Верховная Жрица поднялась со своего трона.
— Четыре Жрицы отправляются в Земли Четырех Сторон, — торжественно провозгласила она. — Вода — в Южные, Земля — в Восточные, Огонь — в Западные. Воздух… — Жрица на мгновение прикрыла глаза, и в ее голосе проскользнула едва заметная дрожь. — На Север!
Северные Земли считались самыми опасными. Оттуда чаще всего не возвращались бывшие выпускники. Когда-то, много лет назад Верховная Жрица отправила на Север свою собственную дочь и потеряла ее навсегда. Но Хэлен была сильной, и Жрица надеялась, что девушка вернется. Решения были приняты. Юные Жрицы, их Хранители и Воины могли отправляться в путь.
Лия с волнением смотрела на Хэлен: ее и Брайна отправили на Север. Лия считала, что это несправедливо, что туда должна была отправиться она, как самая крепкая, выносливая и старшая. Ей уже исполнилось восемнадцать, и она была на целый год старше Хэлен. Если бы не собственное упрямство и этот глупый поединок, то, возможно, отправили бы ее. Лия подумала, что если Хэлен и Брайн не вернутся, то она никогда себя не простит.
Хэлен, Брайн и Дрейк стояли обнявшись. Впереди их ждала свобода, приключения и они ликовали. Они на время прощались с Белой Башней, и никто из них не думал о плохом. Молодые, счастливые, им не терпелось вскочить в седло и умчаться навстречу ветру. Хэлен переполняли эмоции, а на глазах блестели слезы счастья. У них все получится, они обязательно вернутся!
— Страсть, сострадание, преданность, любовь… Четыре Стихии в одной душе, — едва слышно прошептала Верховная Жрица, глядя на Хэлен со своего трона.
На рассвете двенадцать всадников покинули ворота. Хэлен пустила в галоп свою лошадь — светло-серую молодую кобылицу с серебристым отливом, подарок Брайна. В день, когда он привел ее, Хэлен плакала от счастья. Она назвала ее Дрим. Крепкая и длинноногая, кобыла не уступала в скорости лучшим жеребцам Башни.
Со стены за уходящим отрядом наблюдал Брэн. В этом году он не участвовал в выпуске, решив остаться на защите Башни. А еще Брэн понимал, кого выберет Хэлен. И сейчас все трое скакали вперед, удаляясь все дальше и дальше от родных стен.
Часть 2. Свобода.
Глава 1. Деревня.
Хэлен болтала всю дорогу – каждый раз, когда они переходили с галопа на шаг, чтобы лошади отдохнули. Ей казалось прекрасным все: она восхищалась деревьями, рассветом, стаями птиц, запахами, погодой, их компанией. Дрейк слушал ее болтовню с улыбкой, Брайн привыкал к потоку сменяющих друг друга эмоций: радость смешивалась с тревогой, любовь ко всему вокруг со страхом, что скоро возможна война. Он старался изо всех сил не только чувствовать ее, но и понимать. В любом случае выбора у него не было.
Они решили сделать привал на какой-то полянке, окруженной жидким лесом. Дрейк развел костер и пошел в лес. Брайн расседлал лошадей и подвел каждую к ручью напиться. Хэлен мечтала. Она представляла себя принцессой в сказочном лесу, где живут сказочные феи, и они принимают ее в свое сообщество. Она говорила сама с собой и любовалась плавно плывущими облаками на голубом небе.
Дрейк вернулся с несколькими тушками кроликов. Костер уже горел, над ним висел котел с водой. Дрейк сел у костра и легким движением руки оторвал голову у одной из тушек. Он уже готов был содрать шкурку, как вдруг Хэлен, которая стояла рядом, упала в обморок. Брайн подоспел вовремя и подхватил ее.
– Что ты сделал, Дрейк?! Ты с ума сошел?! – Брайн говорил, держа Хэлен на руках.
– Да я ж на всех!
– Ты ненормальный?! Она же любит их!
– Так, а что еще есть-то?!
– Она же разговаривает с ними, придумывает им имена! А ты у нее на глазах оторвал кролику башку!
– Да ладно… Я не подумал. Так, а что мы будем есть?!
– Ну там… Корнеплоды, грибы, ягоды, травы…
– Да жрите вы сами свои корнеплоды! Прости, Брайн, я не знал, что она так… Она в порядке?
– Она в порядке! Иди налови рыбы, Дрейк!
– Как скажешь…
Обиженный Дрейк поплелся к речушке. Хэлен приходила в себя, она открыла глаза.
– Ты как? – спросил Брайн, не выпуская ее из рук.
– Да… Все нормально. Я все понимаю. Но я не буду их есть.
Они ели рыбу. Ели грибы и корнеплоды, собирали съедобные травы и ягоды. Дрейк скучал по вкусу мяса.
Брайн давал команду перевести лошадей в шаг, когда те уставали от галопа. Они останавливались, чтобы отдохнуть и пополнить запасы пресной воды, выбирали безопасные места для ночлега.
Безопасность была условной. Дикие животные, конечно, представляли определенную угрозу, но Дрейк, будучи Медведем, обладал способностью внушать им страх, а Хэлен, благодаря своему дару, умела находить с ними общий язык и договариваться. Но вурдоги не были животными, они были посланниками Тьмы, и они нападали исключительно в темное время суток. Вурдоги боялись солнечного света: он сжигал их, обугливал их плоть до самых костей. За первые две недели пути они не встретили ни одного.
Еще через неделю они должны были добраться до первой деревни Северных Земель. Она находилась на самом краю, и местные жители были очень далеки как от светской жизни дворцов, так и от возможной помощи из столицы. Эти люди выживали как могли. Без королей, без магических сил и дорогих доспехов.
Во время привалов немало времени уделялось тренировкам и подготовке к возможным предстоящим сражениям. Брайн и Дрейк упражнялись в спаррингах, Хэлен работала с энергетическими потоками. Вместе с Брайном они медитировали и занимались духовными практиками, а с Дрейком стреляли из лука, прыгали, бегали, прятались, лазили по деревьям. Они должны были быть готовы ко всему. Брайн и Дрейк спали посменно ночью, оставаясь всегда настороже.
– Отлично, Брайн! – весело подбадривал Дрейк во время очередного спарринга. – Ты дерешься совсем как Воин!
В эту минуту Брайн вдруг выбил меч у него из рук.
– Непривычное ощущение, да? – засмеялся Брайн.
– Пожалуй, перестану тебе поддаваться с сегодняшнего дня!
– Ах, вот оно что! Тогда продолжим без оружия! Держись, медвежонок! – с этими словами Брайн бросил меч, накинулся на Дрейка, и они сцепились врукопашную.
– Вы уже второй час деретесь! – возмущалась Хэлен. – Брайн, пойдем сходим за водой.
– Потом, Хэл… – говорил он сдавленным голосом, т.к. Дрейк в этот момент сделал захват и придушил его локтем.
– Дрейк, давай постреляем, – не сдавалась Хэлен.
– Иди пока… поговори с кроликами… – Дрейк был явно не настроен прерывать борьбу, тем более, что Брайну удалось высвободиться.
Хэлен пробурчала что-то себе под нос и пошла в лес. Днем она спокойно могла ходить одна. Днем было безопасно. Но когда солнце садилось, ее не отпускали ни на шаг, и даже по нужде приходилось ходить с сопровождением. Первые недели они привыкали к походному быту, к ночным дежурствам, к решению мелких задач и проблем.
– Да не ходи за мной, Дрейк! Встань здесь и отвернись! – возмущалась юная Жрица.
– Брайн сказал следить за тобой. Уже стемнело, – оправдывался он.
– Да, ну не так же! Отвернись! Я буду петь, чтобы ты меня слышал. Я не уйду далеко.
У них выработались походные привычки. Хэлен должна была петь, когда отходила от места стоянки, чтобы они всегда знали, где она. Брайн каждое утро заплетал ее волосы в несколько косичек. Мылись и стирали одежду в речке, готовили на костре, спали на земле, расстилая одеяла, которые каждый взял с собой из Башни.
– Что мы будем делать в деревне? – спрашивала Хэлен, когда стало понятно, что они совсем близко.
– Мы? Нет-нет, вы делайте, что хотите, а у меня свои планы! – ответил Дрейк с игривой улыбкой.
– Неужели ты нас не посвятишь в них? Слышал, там есть неплохой паб с девицами, – подшучивал Брайн.
– Надо пополнить запасы еды, помыться в горячей ванне, постирать вещи в теплой воде, – пыталась быть серьезной Хэлен.
– Ты же поужинаешь с нами, Дрейк?! Домашняя деревенская еда! – Брайн довольно прищурился.
– Это мы сделаем первым делом, до ванны и стирки! – смеялся над Хэлен Дрейк. – И уверяю, Хэл будет расталкивать нас локтями на входе!
За холмом показались крыши домов: крохотные, они выглядели издалека так, будто все дома в деревне были одинаковыми. Все трое пустили коней в галоп, парни весело присвистывали. Приближаясь к деревне ближе и ближе, они испытали странное ощущение, что что-то было не так. И когда они подъехали совсем близко, Дрейк поднял кулак – знак остановиться, и сказал, что поедет первым. Но Брайн отклонил его план, и они настороженно, с оружием наготове, заехали вместе.
Дворы и улицы были покрыты разорванными телами, повсюду валялись оторванные конечности. Хэлен испуганно озиралась по сторонам. Страшно было представить, что произошло здесь несколько часов назад. Настоящая кровавая бойня. Чем дальше они продвигались вглубь по улицам, тем страшнее выглядела картина. Среди погибших были дети. Их изувеченные тела лежали вместе со взрослыми. Несколько домов были сожжены и сейчас догорали, распространяя едкий запах дыма, боли и безнадежности. Не нашлось ни одной улочки, ни одного двора, на которой они бы не нашли трупы. Изуродованные тела со вспоротыми животами и оголенными кишками, отсутствие оружия в руках – свидетельствовали о том, что жителей застали врасплох.
Трое остановились. Брайн помог Хэлен спуститься с лошади, она еле держалась на ногах и с остекленевшим взглядом переводила глаза с одного тела на другое. Дрейк сразу кинулся вперед, проверять, не осталось ли живых. Брайн переживал нестерпимую боль Хэлен и пытался привести ее в чувства. Но она сползла вниз, и, стоя на коленях, согнулась пополам и уткнулась головой в землю. Она зарыдала. Ее тело сотрясалось в плаче, который то утихал, то срывался на крик.
Ужас… Боль…
– Посмотри на меня, Хэл! Возьми себя в руки! – старался успокоить ее Брайн.
Она подняла голову и сжалась в комок, обхватив себя руками. Глаза были красными, опухшее лицо – мокрым от слез. Она дрожала, она была в ужасе. Хэлен уставилась перед собой.
– Мы опоздали, Брайн! Мы не помогли им! Не спасли! Зачем все это?!.. – она выставила вперед свои трясущиеся руки. – Зачем все это, зачем годы тренировок и молитв, если я не смогла никого спасти?! – Она все еще сидела на земле.
Из-за одного из домов показался Дрейк, он знаками показывал Брайну, чтобы тот шел к нему. Значит, кому-то нужна была помощь.
– Ты можешь помочь! Есть раненные, вставай! Вставай! Нужна твоя помощь! Ты исцелишь их, Хэл, ты их спасешь! – говорил он, помогая ей подняться.
Ватные ноги не слушались, но Брайн настойчиво потащил ее за собой.
Идти пришлось мимо тел и останков людей. Хэлен держалась за Брайна и послушно переставляла ноги. Шаг, еще шаг, вдох-выдох… Она заставляла себя думать о живых, о тех, кого она еще может спасти. Ей нужны были силы, надо было собраться. И она сжала кулаки, стиснула зубы и пошла за Брайном, смотря вперед, стараясь не оглядываться по сторонам.
В одном из домов действительно оказались раненые. С соседних улиц стали стекаться выжившие: все в крови, перепуганные, потерянные, озирающиеся.
Хэлен обвела взглядом всех и начала с самых тяжелых, с тех, кто долго бы не протянул. Она исцеляла раны, переходя от одного пострадавшего к другому, теряя Силы. Отдыхала минуту и шла к следующему раненому. Ее шатало, кружилась голова, но она продолжала исцелять.
Брайн и Дрейк приносили все новых и новых раненых, помогали им добраться до помощи, разбирали завалы сожженных домов.
Вурдоги напали под утро, когда все спали, их было около десятка. Все закончилось быстро, еще до рассвета.
Все оставшиеся в живых жители деревни стянулись к дому, где кто-то кому-то помогал. Кто был в состоянии, тоже помогали разбирать завалы и собирать трупы. Людей надо было похоронить. Так прошло несколько часов. Когда Брайн вернулся проведать Хэлен, та измученная сидела на полу, облокотившись на стену, абсолютно обессиленная. У нее на руках сидел маленький мальчик, а по щекам текли слезы. Ее взгляд был пустым, отрешенным. Раненых оказалось очень много, но она смогла помочь всем, ей хватило Сил.
Брайн взял ее лицо двумя руками и посмотрел ей прямо в глаза.
– Хэл, посмотри на меня! Ты молодец… Ты справилась! Ты спасла их! – ему надо было вытаскивать ее из бездны угрызений собственной совести.
Брайн знал про то, как погибли ее родители. Он не только чувствовал, но и понимал, что она сейчас переживает.
– Мы не могли знать заранее… Никто не мог знать… Ты молодчина, Хэл! Я горжусь тобой!
Она перевела на него взгляд медовых глаз. Из них все еще текли слезы.
Боль потери. Безысходность.
Хэлен так и сидела с мальчиком на руках. Уткнувшись в плечо Брайну, она тихонько плакала. Малыш прижался к ней, он сидел молча, уставившись в одну точку круглыми, все еще испуганными глазками, крепко схватившись за ворот ее дорожного платья.
Уцелевшие деревенские жители собрались на центральной площади. Им предстояло проститься с погибшими. Хэлен вдруг перестала плакать и прислушалась. Снаружи доносились протяжные стоны. Кто-то пел, и мотив показался ей знакомым. Она вытерла слезы, передала мальчика Брайну, пошатываясь встала на ноги, и пошла на звук.
На площади пела женщина.
Держи меня, не отпускай.
Придет спасение, ты знай!
Прольется Свет, и сгинет Тьма!
Придет спасенье и Она.
Пусть в бой идут живые
За мертвых отомстить!
Пусть мертвые в могиле
Дают мне смелость жить!
***
Забирай! Забирай! Страхи мои…
О, земля, сил мне дай! И прости…
Кровь прольется, не серчай!
Свет пролей, уйми печаль…
Хэлен знала слова. Эту песню ей пела мать в детстве. Ее знали все в Северных Землях.
И не задумываясь, следуя какому-то инстинкту, какому-то внутреннему зову, она запела вместе с женщиной. Она пела, и ее чистый, словно хрустальный голос, становился все громче. Он нарастал, распространялся, заполнял каждую улочку, проникал в души и сердца выживших… Песня взлетела высоко в небо, застыла над деревней, повисла в воздухе над бедой, над страхом и мягко опустилась вниз, окутывая всех как хрустальный шар, обволакивая, унимая боль. На площади стояли люди и слушали. У кого-то из глаз текли слезы. Так могла петь только Жрица из Белой Башни. Жители деревни встали на колени, они подпевали. Они жили.
Когда песня закончилась, к Хэлен стали подходить люди. Они благодарили ее за помощь и говорили о Спасении. Брайн и Дрейк были рядом и пока не хотели вмешиваться. Белую Жрицу окружили со всех сторон. Люди склоняли головы, женщины целовали ей руки, матери протягивали к ней детей. Их становилось все больше, они подходили все ближе. Хэлен стало трудно дышать…
– Нет… Нет… Я ничего не сделала… Я не смогла… Я не успела… – бормоча объясняла она.
Ее начало мутить от волнения, кружилась голова. Круг становился плотнее. Люди толкались, круг сужался. Она чувствовала запах крови, исходящий от их одежды, запах дыма и страха. Она задыхалась. Вдруг Хэлен почувствовала руку Брайна. Он пробился через толпу и, схватив ее, притянул к себе. Брайн вывел ее из плотного окружения, но люди продолжали тянуть к ней руки и молить о Спасении.
Дрейк уже приготовил лошадей. Конечно, они могли бы остаться в деревне на ночлег, но им обоим хотелось поскорее увезти Хэлен подальше от слез и скорби. Брайн вскочил в седло, и Дрейк подсадил измученную девушку к нему на руки. Она была совсем слабой.
Всю дорогу до привала они ехали молча. Каждый думал о своем: о погибших друзьях, о близких, о жителях деревни. Брайн думал о войне. О том, какая участь их ждет, о том, как скоро вурдоги нападут на Башню, о том, что у них должно быть слабое место. Дрейк думал о том, как бы выследить напавших вурдогов и отомстить им за разгром в деревне. Хэлен думала о родителях. Что, если бы то роковое нападение на Хрустальный Ручей случилось несколькими годами позже, когда она была бы постарше? Что, если бы она смогла выставить оборонительный заслон? Что, если бы они приехали чуть раньше в эту деревню? В ней говорила Стихия Воды и наполняла ее состраданием к тем, кого не вернуть.
Вечером Дрейк развел костер и поставил греться воду. Они заварили чай. Есть никто не хотел. После чая Хэлен сразу уснула. А Брайн и Дрейк еще долго тихо разговаривали в темноте, обсуждая произошедшее с ними сегодня.
Глава 2. Белая Жрица.
Прошел месяц с тех пор, как троица покинула Белую Башню. Они учились самостоятельной жизни, отвечая за свою безопасность и безопасность Жрицы. Хэлен взрослела, стараясь выживать в мире, где не было Старших и Учителей, а вурдоги не ждали, пока она будет готова защитить нуждающихся.
Брайн и Дрейк развели костер, солнце уже садилось. Хэлен расчесывала гриву Дрим. Вечер обещал быть тихим и безветренным.
– Мы загоним лошадей, если будем так спешить как сегодня, – сказал Дрейк. – Какой у тебя план, братишка, куда мы торопимся?
– Я точно не знаю, но я хотел бы успеть до того, как вурдоги нападут на следующую деревню. А ещё я хочу понять, сколько их, и действительно ли, их настолько много, что они осмелятся напасть на Белую Башню.
– Я думаю, что Старая иначе не оставила бы весь выпуск, включая тех, кто провалил экзамены. Ей нужен будет расходный материал, жертвы заслона! – поморщился Дрейк.
– Не говори так, Дрейк! Верховная Жрица – мудрая. И у нее дар предвидения…
– И она отправит этих девочек вперед. Ставить оборонительный заслон и держать его, пока они не упадут, или пока заслон не прорвут, и вурдоги не оставят от них одни ошметки… Так уже было в прошлом, сам знаешь.
Брайн знал, что Дрейк был прав. В истории войн, которые вела Белая Башня, было множество кровоточин. За словами «великая победа» всегда стояли чьи-то жизни. За величием всегда стояло несовершенство. Свет был совершенен, люди и даже Верховные Жрицы – нет. «Цели оправдывали средства» – так им всегда говорили на уроках истории. Но задачей тактиков было минимизировать потери на пути к победе. Этим занимались Хранители, они разрабатывали стратегию совместно с военачальником Белой Башни и представляли план Верховной Жрице. Ее слово было решающим. Выпустить вперед Жриц или спрятать их за спинами мужественных Воинов? Выстоят ли те без заслона, продержатся ли до рассвета? Цели оправдывают средства, только тогда, когда они достигнуты.