Он таки вспомнил Ольгу Максимовну, уразумел открывшуюся возможность попасть в пару с ней, и Погер понял – попал в яблочко.
Погода была по-весеннему приятной. Нельзя сказать, что очень тепло, но ветер, холодный в последнее время, накануне сменился на бодрящий, и гулять было хорошо. Об этом говорило и большое количество собак, и такое же хозяев, удача для проведения кампании по записи добровольцев.
– Добрый вечер, – приветствовал Соломон продавщицу из продуктового магазина, за огромным псом которой побежала его Раша, и пошутил: – Не бойтесь, моя вашу не съест. Она уже ужинала.
– Без защитника сейчас нельзя, – уже серьезно сказал адвокат. – Вчера шпана в подъезде напала на моего клиента и порвала дорогой пиджак. Представляете?
– Чего здесь представлять. Они моего мужа на прошлой неделе оскорбили. Милиция-то один раз за вечер проезжает. Тем более весна, кровь гуляет, – она игриво стрельнула глазами на Валеру. И чего на дуру Машку время теряет, подумала она, но сказала совсем другое: – Встречать теперь с собакой хожу.
– Может, нам дежурства у подъездов организовать? И не пускать внутрь. Они, считай, все из того дома с консьержем. Семьдесят две квартиры, по два человека, всего один раз в месяц, – начал агитировать Соломон, но соседка прервала его:
– Я, пока внуков нет, и чаще смогу. В паре с Валерием Остаповичем.
Корова, подумал хозяин ротвейлера и, чтобы не отвечать, позвал собаку.
«Ну что еще? Опять к тебе эта корова пристает?»
Мысли собаки совпали с мыслями человека.
– Вот и хорошо. Вы поговорите с покупателями, к вам же в магазин весь дом ходит. Сегодня суббота. Давайте на ближайшую среду назначим общую встречу, вон там, у березок, часов на восемь и составим график. Всего доброго, – попрощался Погер.
Начало хорошее. Иметь агитационный пункт в магазине представлялось очень перспективным. Отойдя немного, он обернулся. В китайском пуховике и высокой шапке баба выглядела впечатляюще мощно. Вот такие коня останавливают и в избы горящие без страха, подумал он в умилении.
– Есть женщины в русских селеньях, вилы бы ей, – чуть слышно пробормотал адвокат, находя большое сходство продавщицы с легендарной Василисой Кожиной.
Набор рекрутов продолжался. Следующей была соседка по площадке с ирландским сеттером. Эта не откажет, тем более адвокату, мало ли что. Ее собака весело резвилась с стаффордширским бультерьером. То, что предки собаки родом из английского города Стаффорда, Соломон узнал из разговора с хозяином, приехавшим, как выяснилось, из Узбекистана. Отсюда же он узнал и о футболе со шляпой около подъезда, и о желании Сардора навести порядок.
Валерий молча выслушал узбека, которого Соломон, изменив маршрут движения, представил незамедлительно.
Приятный мужчина, думал о новом рекруте Погер, направляясь к пожилой женщине с овчаркой, вот только как можно держать в доме четвероного дауна?
Бультерьерша понюхала ботинки адвоката и подняла на него маленькие свиные глазки, казавшиеся равнодушными. Тем не менее внутри у неё бродили несложные мысли: «И чем это он свои ботинки вымазал таким? Мой тоже не бедняк, но гулять в простых ходит и не выдрючивается «Саламандрой».
Солнце ещё только опустилось за горизонт, а собрание уже обещало быть многолюдным. Уж так повелось. Живем – терпим, терпим, а потом достаточно искры, чтобы схватились за топоры да вилы... И запылало. А то, что материал горюч, адвокат понял сразу. Это видно хотя бы по тому, что рассказывали о накипевшем, и по тому, как загорались глаза новобранцев, рвущихся добраться до возмутителей спокойствия, и по тому, что многие предлагали перенести собрание на более ранний срок, так как не терпелось поскорей встать в строй. Погер не делал различия пород. Подходил ко всем. Ему даже в голову не приходило, что дежурить юной особе с карликовым пинчером будет совсем не в кайф.
– У вас можно записаться на дежурство? – спросила женщина средних лет, преградив путь Погеру.
Она держала на поводке собаку, отдаленно напоминающую его Рашу, только раза в три больше.
– Но я могу только по четным дням в этом месяце, Соломон Наумович. Кажется, вас так зовут?
– А вы? – спросил он, растерявшись от такой активности.
– Она будет нам помогать, – ответила, улыбаясь, Ольга Максимовна за свою подругу, – когда приедет в гости. Правда, Катя?
– Разумеется, если вы, Соломон Наумович, будете третьим в нашем ночном дозоре, – ответила Катя ж засмеялась.
Настроение у подруг отличное. Они были чуточку навеселе, и пьянящий воздух наступающей весны подогревал желание раскрепоститься, пошалить, сбросить хоть на некоторое время груз лет и совершить сегодня что-нибудь такое, о чем завтра будешь вспоминать как о невозможном.
Погеру, также ощущавшему прелесть этой поры, было понятно настроение своих собеседниц, и он искренне посмеялся вместе с ними. И уже потом, после нескольких ответных шуток, спросил:
– А вас что, тоже достали? – и затем предложил: – Приходите в среду вон к тем березкам к восьми часам и приводите желающих. Там все и решим.
– Достали? Не то слово – достали. Они же облюбовали площадку на моем этаже. Вы поднимались на шестой этаж? – спросила уже серьезно Ольга Максимовна.
Дело сделано. Можно возвращаться домой с чувством исполненного долга. Но это только так казалось адвокату. Впрочем, по порядку...
Постольку поскольку господин Погер общался е женщинами и агитировал преимущественно среди них, хотя это и не означало, что пожилой еврей – дамский угодник или любитель клубнички, но факт остается фактом – мужское население дома, а именно хозяева наиболее крупных собак, скучковались в отдельную группировку и, отпустив своих любимцев на волю, обсуждали создавшуюся ситуацию по-мужски, то есть покуривая, поплевывая и иногда матерясь в нужном месте. В сущности, во время вечерних прогулок молодежь их не доставала. Тинэйджеры точно знали, кого можно задеть, а кого – себе дороже. Крупная собака способна остановить даже «отморозка», а местные из дома с консьержкой ещё не настолько «замерзли». Мнения высказывались самые разные. Даже антисемитские, вроде: куда этот старый, пархатый... лезет. Или: так нельзя, господа, мы и так всю Россию про... И даже: а на хрена мне все это нужно? Пусть соберут с каждой квартиры по баксу, и я с моей Маруськой после работы буду заглядывать в подъезды. Делов-то... Самые консервативные уповали на милицию, но их никто не слушал, как нормальные люди не слушают треп коммунистов в Госдуме. И все-таки во всем этом что-то было. А ещё внутри некоторых собачников поднималась, вырастала и крепла, наливаясь кровью, как в юности, когда подглядывали за соседкой в душевой, страстная мыслишка: а не взяться ли мне за это дело, не травануть ли засранцев, заодно посмотрю, что мой кобель или сука сделает. Тренировки с кинологом давно в прошлом. Вот и проверю-ка животное, тем более что уже всем осточертели газетные статьи о налогах на собак, о необходимости не штрафовать, а сажать хозяев, если их псина порвала кому-то ж... В то, что именно его собака может запросто загрызть невинного, не верили. Значит, была такая ситуация. Сам виноват. Не становись между собакой-охранником и тем, кого она охраняет. Не маши руками. Не передавай блестящих предметов, похожих на оружие, и так далее. Мыслей таких эти немногие ублюдки не озвучивали, но глаза от разговоров под сигаретку и с матерком затуманивались.
И тут произошло событие, в корне изменившее жизнь не только отдельно взятого человека, но и всей группы мужиков, зацепило крылом женщин, а потом охватило жутковатым покрывалом весь дом: из подъезда на пустырь вышел Иванов. И не один...
– А это кто?
Никто не мог дать вразумительного ответа.
По пустырю, вернее, по его кромке гордо и независимо шествовали двое. Он – мелкий человечек с серыми, невыразительными глазами, редкими, аккуратно зачесанными волосами, в китайской или турецкой ветровке. У правой ноги вышагивал Зверь. Уже потом, когда будет точно известна кличка собаки, все согласятся, что именно она пришла на ум в тот момент.
Трепещите, несчастные.
Умойся, человечество.
По кромке пустыря идут двое.
Самое интересное, что собаки, обильно и беспорядочно справляющие свои нужды весь отпущенный им богами-хозяевами срок, моментально перестали заниматься своим делом и застыли, как в детской игре «замри-отомри». Пауза это или страшный сон, но почти одновременно очнулись все – и люди, и животные. Люди заговорили на своем, собаки на своем языке.
– А это кто?
Он вел на коротком поводке собаку. То, что обратят внимание, Иванов предвидел, а сейчас убеждался в своей правоте. Правда, в планы Николая не входили смотрины, как таковые. Он специально вышел, когда стемнело и прошедший недавно дождь расквасил глинистую почву. Расчет был верен только наполовину. Николай думал, что только самые отчаянные решатся месить грязь и пачкать свои квартиры следами собачьих лап. Не учел новоиспеченный владелец только безмерной любви человека и животного. Лапы всегда можно помыть.
Видно, действительно шила в мешке не утаишь. Значит, так тому и быть. Рассчитывая только посмотреть поведение пса на улице, на его реакцию по командам, теперь он, переполненный гордостью, шел вдоль пустыря по утрамбованной ногами собачников, единственной нераскисшей дорожке, как по подиуму, делая вид, что не замечает устремленных на них взглядов. Человек так устроен: стоит одному остановиться и посмотреть внимательно на что-нибудь, как тут же остановится другой. Элементарное любопытство или просто стадное чувство – не важно, важен факт.
– А это кто? – висело в воздухе, как дым в комнате, где гуляет хорошая мужская компания.
Впрямую Иванов не слышал, но внутренним чувством осознавал, что все они теперь задают себе этот вопрос. Осознавал. Обижался. Злился. Кипел. Ах, вы меня раньше ни во что... Ну так смотрите, гадайте, завидуйте, недоумевайте.
И пошел разброд мыслей, чувств, ощущений, а главное – догадок. Он недавно переехал? Нет, в последнее время никто не въезжал. Он приехал к кому-то в гости? Кто потащит такого зверюгу с собой? Может, уехали за границу и оставили на присмотр? Это высказался студент, сам выгуливающий чужого пса. В их обществе к мнению студента не прислушивались. Пришлый. Хотя чужого сеттера содержал образцово.
– Я такого мастодонта впервые вижу. Даже для мастифа великоват.
– Может, это филобразильеро?
Никто не видел, кроме как на картинке, настоящего фило и потому задумались.
– У фило задние ноги длиннее передних, и потому мастиф прет напролом, а бразильеро прыгает сверху и валит массой.
– Ладно вам... Как бабы. Собака действительно хороша, но надо бы поинтересоваться, где он её взял, сделал прививки или нет? Тяпнет наших, и выкладывай за лечение...
Последним высказался Валерий. Чужая, да ещё такая мощная псина нанесла ему удар в самое сердце. До этого никто не мог сравниться с Геркулесом. Бывают среди собачников черные завистники. Бывают белые. Таким вопросом мастер шиномонтажа никогда не задавался и потому не мог отнести себя к той или иной категории. Но факт остается фактом – Чуб оказался черным завистником. Кроме того, оставалась ещё Ольга Максимовна. Но тут у Валеры был перевес – новый автомобиль.