Линза. Сборник рассказов
Игорь Казакуца
Ряд историй, которые происходят с героями в разных городах мира. 13 мест, 13 историй. Через «линзу» города автор постарался показать обыденность под другим углом, не забывая о том, что каждый из нас видит мир сквозь призму собственного понимания, используя увеличительное стекло взглядов, заблуждений, клише, предрассудков, особенностей образования и воспитания. Так и получается неповторимый и удивительный, цветной и черно-белый, немного безумный, но такой захватывающий мир.Содержит нецензурную брань.
Посвящается Иде
От автора
Однажды я ехал по заснеженной дороге из Одессы в Николаев на такси. Хлопья крупного, как мой музыкальный талант, снега падали на лобовое стекло и не оставляли нам никакого шанса добраться в город засветло. Тогда таксист завел старинную песню о том, что зря он подобрал мой заказ, теперь он точно не найдёт пассажира на обратную дорогу, и тому подобное. «Вот сейчас снег как пойдёт, и трасса встанет. Опять ночевать в Николаеве или ехать пустым. Дернул же меня чёрт вас взять… »
Чтобы прервать его страдания и запустить в эфир что-нибудь приятное, я предложил спеть традиционные ирландские джиги в стиле блюз. Он отказался и включил по радио аудиоверсию выступления 95-го квартала в Житомире. Тут уж взмолился я.
Чтобы прийти к консенсусу и реализовать принцип win-win, я предложил ему такой вариант: я буду рассказывать ему истории до самого Николаева, и если они ему понравятся, то он не будет меня перебивать. Примерно такие же договоры я заключаю ежедневно с собственной женой, так что опыта мне не занимать.
В этой книге (да, такая маленькая, а уже книга) вы прочитаете о двенадцати приключениях и фантазиях, которые тогда вошли в сборник «Удиви таксиста». Часть из них вымышленные, а часть – придуманные. Но всё это правда. А для пущей достоверности в свидетели историй призваны города, старые как мир и мудрые как мой дедушка.
В каждой из этих историй сокрыта большая тайна и множество ошибок поменьше. Кто найдёт их, может написать мне по известному адресу, и тогда ему ничего за это не будет.
Как принято уточнять в подобных случаях, «время прочтения около двух часов». Но возможно и меньше, если не пить чай.
P.S. Ясное дело, не ехал я из Одессы в Николаев на такси. Это же денег немалых стоило бы. А я вообще-то скряга.
бог. Берлин
В январе в Берлине хорошо. Снег убирают почти каждый час – по Унтер-ден-Линден проносятся шумные стеклянные машины и разбрасывают снег по тротуарам, а пешеходы маются от безделья, перенося свои тучные тела от бара к бару, от универмагов с сезонными скидками до огромных пивных Bierstube.
Несмотря на это, я не люблю Берлин. Ну, разве только если зайти в пивную с самого утра и не выходить до позднего вечера, чтобы не видеть этого бесконечного веселья и радости. Неясно даже из-за чего она больше – из-за низких цен на одежду или в честь длительных выходных.
Я идеально провёл понедельник. С самого утра, а точнее, с самого раннего для меня времени суток, я направился в Brauhaus Georgbraeu, что прямо на берегу чёртовой Шпрее. Да, цены там кусаются, как сам немецкий язык, но расположение пивной не оставляет мне выбора. Тихий уголок, практически в центре, но далеко от шумной толпы. Там я обычно заказываю вепрево колено; наверное для меня уже освежевали не меньше дюжины этих тварей. Иногда удаётся отдохнуть и просто напиться, но чаще всего редактор настойчиво намекает на дедлайн, и тогда приходится писать бесконечные запросы на комментарии в фейсбуке и телеграме, ждать безмозглых пиарщиков и тупоголовых спикеров. Хотя, чего уж, тут на порядок приятней, чем в Одессе, где пиво стоит всего в 3 раза дешевле, а воду отключают в 20 раз чаще.
Ещё мне полюбилось это место из-за близости метро. Если вечером я в состоянии дойти до U-Bhf. Klosterstra?e, то буквально через 15 минут я уже на Hausvogteiplatz, где по пути в квартиру меня радушно встречает небольшой Лидл. Там я делаю кассу усталому ночному продавцу, взяв ещё литр-два забродившего пойла.
Как правило, попадание домой стирается из памяти. Странная штука. Я точно знаю, как оттуда выйти, но ещё не разу не попадал туда в трезвом уме. Кроме первого раза – тогда я был почти трезв и жирная 40-летняя хозяйка, кажется Эмма, взяла с меня за 2 месяца вперёд. Это мне ещё повезло, что она не заставила меня подписывать чёртов договор и регистрироваться где-то в государственном ведомстве, которому есть дело до того, где в Германии останавливаются иностранцы. Но речь, к счастью, пойдёт не об Эмме. И даже не обо мне.
В тот вечер я пришёл домой раньше обычного, поскольку забыл отправить редактору комментарий какой-то важной шишки из министерства связи или чего-то подобного. Дедлайн уже был в полной заднице и тянуть было просто невозможно.
– Трезвость делает тебя злым и раздражительным. Попробуй не надираться в стельку хоть пару дней, – когда-то сказала мне одна из немногочисленных подружек. – С тобой невозможно разговаривать. Я устала. Мне невыносима сама мысль, что я проведу с тобой ещё день.
– А почему бы тебе не заткнуться, не собрать свои вещички и не съехать в общежитие.
Когда она наконец прекратила истерику и собрала чемоданы, ко мне внезапно пришло вдохновение, и я дописал статью, за которую не брался уже больше месяца. Так я понял, что бросать пить для меня смертельно опасно. Я потеряю и себя, и работу.
С тех пор девушки, которые ко мне приходили, не говорили глупостей. Молча делали, что полагалось, брали деньги и сваливали на все четыре стороны.
Я разумно решил, что сосиски и булка хлеба – уже ужин чемпионов, да и про пиво говорят «жидкий хлеб». Поэтому я развалился на мягком диване, арендованном в мебельной компании, и принялся за работу. Умение вовремя нажать Ctrl+S может сохранить вам миллионы долларов. А мне это сохранение позволило не потерять работу всего вечера. Спустя пару часов я отложил ноутбук и заснул.
Звонок, противный и писклявый, выдернул меня из активной фазы сна. А я в ней как раз изучал особенности телосложения одной официантки из бара «Диалог» возле Центрального стадиона в Николаеве, который лет 12 назад посещал гораздо регулярней, чем университет.
Кого бы это принесло в такой час.
Краем глаза я успел заглянуть в ванную. Вроде соседей не затопил. Чего кому-то не спится.
Звонок не переставал звонить, и я наконец, добрался до двери, попутно включив свет в коридоре. Я с силой нажал на замок, дверь подалась вверх и мягко открылась.
Передо мной стоял мужчина, почему-то мокрый от дождя и снега, хотя вечером не обещали осадки. Его лицо было знакомым, но я не сразу его узнал. Чёртовы немцы настроили лампочку так, что она горела еле-еле. «Во всём важна бережливость», – шептал Лютер на ухо каждому из них.
Гость молчал, но не излучал враждебность.
Тогда я попробовал взболтнуть головой, как делают лошади или собаки после купания. Купание тут, разумеется, было ни при чем, просто я не сразу поверил, кого вижу на своём пороге.
– Борис Борисович?
– Да, очень приятно, когда тебя узнают в чужой стране.
– Проходите, а как Вы…
Он не дал мне закончить фразу:
– Всему своё время, мой друг. Как Вас зовут?
– Андрей.
– Андрей, Вы предложите мне зайти или мы так и будем стоять на пороге и будить уважаемых бюргеров, пока они не вызовут полицию?
– Конечно нет. Это было бы точно некстати. Проходите, я просто…
– Я понимаю, Вы не ожидали увидеть меня без гитары.
– Да нет. Я Вас вовсе не ожидал увидеть. Я и услышать Вас никогда вживую не ожидал.
– Мы не всегда ожидаем того, чему суждено произойти с нами, верно?
– Это да, конечно.
– Вот Вы, вероятно, сейчас планировали возлюбить ту худенькую официантку из бара, как его, запамятовал…
– «Диалог».
– Точно, «Диалог». А принять гостя в доме как полагается в русских традициях – не планировали. Найдётся ли у вас что-либо выпить: чай, мате, кофе без кофеина, джин, например.
– У меня только пиво.
– Ну да и Бог с Вами. Пиво так пиво. Только несите сразу, я ненадолго.
Я принес остатки запасов из Лидла и захотел узнать, что за чертовщина тут творится. Но он опять перебил меня.
– Я понимаю, что Вас интересует в данную минуту. Однако, давайте подумаем вместе, что Вас беспокоит безотносительно настоящего времени. Быть может, такое рассуждение принесёт большую пользу и Вам, и мне. Вот Вы, к примеру, много пьете.
– Это Вам Лиза что ли нажаловалась, эта сумасшедшая дура?