Я, не задумываясь, снял шорты, взял её за руку и мы пошли к воде. Этот её тёплый взгляд и лицо без капли макияжа на солнечном фоне растопили мою обиду. И напряжение в воздухе исчезло. Чёрный купальник смотрелся гармонично, под стать цвету её волос и лёгкому загару на коже. Эм была чуть ниже меня, и ей приходилось задирать голову, чтобы смотреть мне в глаза, а солнце заставляло её прищуриваться. Я поцеловал эту милую мордашку, а она смущённо улыбнулась. Сделав ещё пару шагов, наконец, почувствовал влажный песок. Он был таким прохладным в сравнении с тем, по которому мы шли. Вода уже скрывала колени. Через несколько секунд тело привыкло к температуре воды, и было не так холодно, как в начале. Мы решили выйти на берег и с разбега плюхнуться в воду. Странное ощущение, когда за мгновение по всему телу проходит дрожь и кажется, что вот-вот чихнёшь. Она подплыла и обняла, растирая мне плечи, зная, какой я мерзляк. Стало так тепло и спокойно. Буквально через минуту вода казалась приятной температуры для такого жаркого денька.
Мы плескались и игрались как дети. Я знал, что надолго запомню эти моменты – моменты счастья.
Мы и опомниться не успели, как прошёл час. Выходя из воды, шли такие радостные и уставшие, улыбаясь своими синими губами. Хотелось просто лежать на горячем песке и обниматься.
На влажное тело прилипал песок и нас было не отличить от тех маленьких детей, что с ног до головы в грязи бегают у воды. Мы лежали на животе с повернутыми друг на друга головами и разговаривали. Она рассказывала, как в детстве отец водил её на пляж. У неё был нежно-голубой надувной круг в виде дракончика. Я слушал её внимательно, мне хотелось всё знать о ней, хотя итак знал больше, чем кто-либо другой. Вспоминала, как ела это вкусное мороженое у входа на пляж. Там располагалось небольшое и уютное кафе. Перед уходом отец всегда вытирал ей нос и спрашивал: «ты что, носом ешь?» – каждый раз она пачкалась пломбиром. Очень жаль, что сейчас это кафе не работает. Я бы обязательно сводил её туда в надежде увидеть этот её знаменитый мороженый нос.
Вечером мы открыли бутылку вина и смотрели кино. Говорили, какая это приятная боль в мышцах после интенсивного купания. Когда в фильме показывали какой-то захватывающий и опасный момент, она крепко держалась за мою руку, ей было так спокойнее. Мы хотели прокомментировать сцену из кино, повернулись друг к другу и случайно соприкоснулись носами. По её глазам было видно, что вино её расслабило. Мы стали целоваться, она перекинула ногу через меня. Её волосы щекотали мне лицо и она стянула с запястья резинку, чтобы забрать их в пучок. Ей нравилось, как я проводил рукой по её бёдрам. Вдруг мы поняли, что фильм уже кончается. Я взял пульт от телевизора и отмотал на середину. В это время она сняла блузку, облизнула свои влажные и местами красные от вина губы. Мне показалось это настолько интимным жестом, что я непроизвольно закрыл глаза на секунду. Я знал, что она обожает, когда я смотрю на неё с блаженством во взгляде. Зрительный контакт был такой чувственный и особенный, будто мы таким образом передаём лучшие моменты прямиком в душу. Мы были одним целым, как в физическом, так и в эмоциональном плане. Тряслись ноги, стало очень жарко, но всё это уходило на второй план, ведь на первом было желание отдать себя друг другу полностью. Стоя, опираясь о стену, она поворачивала голову и говорила, как сильно любит меня, говорила всякие заводящие слова, и я их не игнорировал, показывая свою благодарность действиями. Мы несколько раз перематывали кино на середину в надежде, что когда закончим, досмотрим фильм до конца. Мы лежали, отодвинувшись друг от друга, нам было невыносимо жарко. Она водила пальцами по моим губам и говорила, что счастлива. Я сказал, что так будет всегда.
Тогда я и подумать не мог о том, что расстояние отдалит нас друг от друга. Спустя пару лет, мы разъехались в разные города. Я до сих пор с трепетом вспоминаю о ней и знаю, что мы ещё встретимся. Пускай это будет незапланированная, мимолётная встреча, но это когда-то случится. По глазам она поймёт всю тяжесть моего рюкзака, набитого опытом и выплёскивающимися наружу эмоциями. Я искренне желаю ей счастья, хоть и не со мной, ведь я знаю, что той, кого я так сильно любил, больше нет. Но мой оптимизм вселяет жизнь в мысли о том, что она всё вспомнит и станет прежней. Я был бы счастлив просто обнять её. Насладиться этим моментом в последний раз. Хотя, мне кажется, ещё прошло недостаточно времени, чтобы всё было так. Сейчас, скорее всего, пряча глаза в пол, пробежали бы мимо друг друга, с сердцем, сжатым в тисках.
Я выкурил сигарету, сильно закашлявшись. Ведь я уже давно бросил курить. И с этим окурком, отправленным в урну, я предал единственного близкого мне человека.
Глава 1
Помню, как меня переполняли эмоции, и казалось, все люди на земле не предназначены для того, чтобы жить вместе. Будто за каждый квадратный метр нужно бороться.
Я любил кино, я смотрел за день по фильму, а то и по два. Но выходя на улицу, в реальный мир, я видел, как всё скудно на самом деле. Учитывая то, что я не ожидал увидеть какие-то космические шаттлы или людей cо сверхсилами, мне хотелось встретить хотя бы взаимопонимание и доброту. Я бы смирился со скучным сюжетом, если бы это было подано от чистого сердца. Но каждый раз я то и дело видел только бессмысленные ссоры молодожёнов, драки во дворе за сигарету или косой взгляд. Если ты выделяешься из серой массы, ты – потенциальная цель для насмешек. Конкретно не помню ситуацию, из-за которой, придя домой, начал излагать свои мысли на клочке бумаги. Это было так давно. Шли годы, и я время от времени записывал интересные сюжеты. Меня тянуло на фантастику, но сама идея оставалась прежней – я хотел напоминать людям, быть людьми.
Помню свой первый короткий рассказ, отправленный в местную издательскую компанию. В один день все записи из тетради я начал перепечатывать в электронный вид. Приглушив свет, я неторопливо клацал пальцами по клавиатуре, набирая текст под названием «Цена прогресса».
В 2062 году искусственный интеллект достиг небывалых высот. При рождении младенцу внедряли чип. Чтобы было понятнее, сравним этот чип с ячейкой сохранения в какой-нибудь компьютерной игре. И любой, не боясь, мог делать всё что угодно, ведь он знал, что всегда может вернуться к точке восстановления. Но, были и те, кто, имея чип, не пользовались ячейками сохранения. Они то и наблюдали за всем происходящим со стороны.
Через две недели Карлу исполнится 14 лет и он сможет впервые активировать свою точку сохранения – до этого времени функция чипа не доступна.
Карл ходил в среднюю школу, у него были необычные отношения с одноклассниками, ведь он старше всех на год. Но у него был друг Алекс, с которым они вместе гуляли после школы. Они читали старые комиксы про супер героев, им нравилась атмосфера того времени. Алекс очень закрытый мальчик, и единственный, с кем он мог говорить, был Карл.
В свой день рождения Карл с родителями и с Алексом сидели за столом и ели торт. По традиции задув свечи, Карл загадал желание. Этим желанием было всегда дружить с Алексом, чтобы они никогда не разъехались в разные точки земного шара. Уже стемнело, родители проводили гостя до дома, а вернувшись, разблокировали тот самый чип. Пару недель Карл привыкал ко всему, он делился впечатлениями с Алексом, но так ни разу и не воспользовался сохранением, ведь всегда, они с другом со всем справляются. Всё было хорошо до того момента, пока в столовой Карла не стошнило. Вся школа доставала свои мобильные телефоны и снимала, как бледный паренёк, вытирающий белой рубашкой следы рвоты, ревел взахлёб. Ему было очень стыдно. Он выбежал на улицу и стёр это ужасное для него воспоминание, начав всё с момента, когда проснулся. Родители же имели доступ к этой ячейке сохранения и на следующий день просто взяли сына на пикник, тем самым освободив его от занятий. Спустя ещё пару недель, Карл ежедневно использовал эти сохранения. Он понимал, что можно нахамить родителям, когда те запрещали ему смотреть мультфильмы для взрослых. Он мог попросту не заплатить за обед, мог ударить учительницу, которая ставила ему плохие оценки. Ведь знал, что ему всё сойдёт с рук. Но вот Алекс больше не разделял его интересов, ведь ему было всего 13, и он просто наблюдал за тем, как друг становится беспринципным существом. Первые два месяца он продолжал бороться за него, напоминал ему, что они лучшие друзья, но терпение лопнуло, он опустил руки после того, как Карл при всех унизил его. Карл знал пароль от социальной сети Алекса и мог в любое время зайти под его аккаунтом, читать переписки, смотреть фото. В диалоге с мамой он нашёл интересную фотографию, где Алекс плачет после просмотра мультфильма. Мама сделала этот снимок на память и отправила сыну. Карл же решил воспользоваться этим и выложил фотографию у себя на странице с комментарием: «когда узнал, что всё время сидел за партой с девочкой». Карл уже давно потерял всякий здравый смысл, он хотел лишь одного – быть популярным, а самый простой способ достичь этого – стать плохим парнем. Таких все любят. Но для Алекса это было последней каплей, за полгода он не сказал ему ни слова.
Алекс подружился с одноклассницей и всё время проводил с ней. Он ходил к ней в гости и они вместе смотрели телевизор, он нравился её родителям. Её звали Мила, но первое время он не называл её по имени.
Карлу было непонятно, почему самая красивая девочка в классе общается с таким неудачником, как Алекс. Карл хотел отбить её, но как бы не старался, Мила его игнорировала. Возможно, она понимала, что всё это он делает для показухи, с целью причинить боль старому другу. Как-то Алекс и Мила сидели у неё в гостях, в комнату зашли родители и позвали на день рождения мальчика, ведь завтра Миле исполнялось 14 лет. Алекс встревожился, последний раз он был на таком празднике у Карла, и потом его жизнь здорово изменилась. Из лучшего друга он превратился в чистое зло. Алекс шёл домой и размышлял. Он был спокоен, что Мила не будет пользоваться этим чипом как Карл, ведь их семья, хоть и имеет чипы, не пользуется сохранением.
Тем же вечером Карл подкараулил Милу, которую отправили в соседнюю лавку выбрать декорации для дня рождения. Уже стемнело, и она шла с фонарём в руках. Карл знал, что у неё завтра день рождения; он подбежал к ней и вонзил охотничий нож ей в шею. Фонарь упал на асфальт и осколки разлетелись в разные стороны. Карл оттащил её за ларёк и с безумной жестокостью принялся отрезать ей голову. Он даже не прикрыл её ничем, просто кинул её в пакет и пошёл к дому Алекса. Карл залез на балкон по пожарной лестнице, постучал в окно и высунул голову из пакета. Алекс же стоял с полными глазами слёз, но не проронил ни одной. Он пытался замылить увиденное мокрой и соленой стеной, но, рухнув на пол, он отказывался дышать, всё вокруг замерло, он просто лежал, открыв рот, пытаясь выдавить из себя хоть один звук. Он уснул только под утро. На следующий день все вели себя, как ни в чём не бывало. А Карл обратился к властям, но не сообщил о том, что показывал отрубленную голову своему старому другу. Никакого наказания не последовало, ведь Миле было 13 лет, а без чипа она не считалась полноценной гражданкой этой страны. Власти замели хвосты, избавились от тела и стёрли воспоминания родителей об их дочери, и только Алекс всё знал. Он пришёл в дом Милы, её мать просто протянула ему пакет с домашним печеньем и сказала: «заходи ещё». Он смотрел с сочувствием, но не видел его в глазах родителей. Они были счастливы. Он хотел рассказать им о том, что произошло, но обратил внимание на камеры, с помощью которых правительство держит всех под контролем с согласия родителей, в целях дополнительной безопасности. Алекс шёл домой, всё вокруг казалось ему бесцветным. Через пару недель у него тоже активируют чип и он думал, как же поступить. Стереть воспоминания или же оставить их, как напоминание о том, что если пользоваться точками сохранения – станешь одним из них.
На свой день рождения Алекс пригласил старого друга Карла. Тот немного удивился. Хоть и начинаешь теряться в реальности, часто используя точки сохранения, но то, что он разделался с его подружкой, он забыть не мог. Карл не чувствовал ответственности за свои действия, он даже не понимал, каким дерьмом он был. Друг принял предложение просто потому, что ему было скучно, и в глубине души не хватало человека, с которым можно почитать и обсудить комиксы, не более. Утром мать с отцом разбудили Алекса и сразу же начали читать ему инструкцию по работе с чипом, чтобы до того как его активируют, он имел представления. Родители были неплохие люди, и использовали чип, только когда его отец проигрывал все свои деньги в покер, а мать спала с молодыми стажёрами на работе. Неплохие по сравнению с остальными, но всё же Алекс не поддерживал их в этом вопросе. К обеду пришёл Карл, принёс в подарок комикс, где на обложке был изображён человек в чёрном плаще, держащий за волосы отрубленную голову. Не знаю, специально он подарил именно этот комикс или нет. Все сидели за столом и ели, Алекс нервничал и постоянно поглядывал на часы, будто ждал кого-то ещё. Внезапно его родители потеряли сознание, отец упал на спину и захлёбывался пеной. Мать упала лицом в тарелку с салатом. Карл начал смеяться, подошёл к Алексу, похлопал его по плечу и сказал: – Вот же ты сделал себе подарочек на день рождения.
Алекс достал из кармана небольшую капсулу с иглой и, воткнув её в шею Карлу, выдавил содержимое. Карла парализовало, он упал на пол и смотрел на своего старого друга. Алекс посадил его на стул и сел напротив. Он начал свой монолог, рассказывая, что родителей он отравил, потому что им бы пришлось жить с тем, что их ребёнок пошёл против правительства, или им бы стёрли память и они и дальше потихоньку разрушали бы свой брак пристрастиями к запретным плодам. Рассказал, что Карла он тоже отравил, но чуть позже, поэтому он всё ещё жив, хоть и парализован. Карл всё понимал, но ничего сделать не мог, он просто слушал и ревел, осознавая, что умрёт сейчас и его жалкое существование закончится. Затем Алекс рассказал об их планах с Милой, что они хотели уехать отсюда, хотели не использовать чип до конца своих дней. Возможно, завели бы семью в другой стране, где не внедряют эти ячейки сохранения в головы. У них был стержень и они готовы плыть против течения. Алексу не нужно было как-то издеваться над Карлом, он просто хотел, чтобы тот понимал, за что он так поступил с ним. Что, даже делая такие отвратительные преступления, как убийство, можно иметь хорошие намерения, ведь тем самым он избавляет мир от одного дьявольского отродья. У Карла начали закрываться глаза и тогда Алекс сказал:
– Чтобы тебе было не так обидно, знай, что я тоже выпил яд. Он просто хотел забыть всё, как страшный сон. Карл перестал дышать. Алекс сел на пол, достал из кармана блокнот и написал в нём:
«Я понимаю, цели прогресса заключаются в том, чтобы спасти наше драгоценное время. И изначально всё задумывалось для того, чтобы это время мы могли проводить с близкими людьми и огораживать себя от плохих воспоминаний, но корень проблемы был не в этом. Проблема была в человечности, которой больше нет в людях». Алекс упал лицом вниз, сжимая в руке помятый блокнот и шариковую ручку.
Я отправил рассказ в издательство, выключил компьютер и лёг спать, почувствовав облегчение. Через две недели со мной связался один из редакторов. Он сказал, что заинтересовался моим рассказом и попросил подойти к ним в офис завтра в первой половине дня. Той ночью я долго не мог уснуть, волновался. Я представлял, что по моему рассказу сделают экранизацию или же предложат числиться у них в штабе, как бы сидеть на окладе и писать подобную фантастику.
Утром я встал, собрался и пошёл в офис. На входе меня встретила девушка и проводила до двери редактора.
– Присаживайтесь, – сказал он. Я поздоровался и сел. Кабинет выглядел довольно пустым. На столе у него была одна толстая папка, в которой он делал какие-то пометки. Всё время поправляя свои очки, он говорил о том, что ему понравился рассказ, но просил дописать его до конца или же выпускать сборник коротких рассказов.
– Мы не хотим упустить такого талантливого молодого писателя, но и публиковать столь сырое произведение мы не можем. Пожалуйста, доработайте рассказ до конца, и мы обязательно опубликуем его. По началу денег это приносить не будет, а дальше всё зависит от вас.
Я поблагодарил за внимание и вышел из кабинета. Шагал и думал, что не так всё просто, может быть, я не готов ещё к этому.
Спустя пару лет, я снова загорелся желанием писать и, как мне и советовал тот редактор, выпустить сборник рассказов. Я писал, но всё время отвлекался на что-то, у меня выходило только записывать интересные идеи, но я не сдавался, я просто копил материал.
Закончив колледж, я начал работать, пережил разлуку с Эм, моей первой любовью. Слонялся по вечерним улочкам в поисках вдохновения. Я много выпивал, ходил на вечеринки, больше года так продолжалось. Потом нашёл себе увлечение – собирал пазл в одном развлекательном центре. Познакомился с администратором зала, приятная девушка по имени Элис. Мы с ней поддерживали дружеское общение на протяжении того времени, что я ходил в этот центр.
Она сделала первый шаг, иначе я бы и дальше просто поглядывал на неё и кроме как заготовленных заранее вопросов не задавал бы, и не поддерживал милую беседу, провожая её до автобуса. Свой первый большой пазл помогла собрать именно она. После чего у нас так всё закрутилось. Мы проводили вместе каждый вечер, рано утром я уходил на работу, укрывая её одеялом. А к ужину она снова приходила и мы смотрели фильмы, разговаривали о жизни. Она любила поэзию и была фотографом. Разглядывая её снимки, мне захотелось написать роман. Что-то не такое фантастическое, а просто реальные истории с добавлением ярких красок.
Глава 2
С Элис у нас начиналось всё так, как должно начинаться. Фундамент строился на понимании и уважении. Медленно, но верно мы тянулись друг к другу, как два магнита через слой сомнений и печального опыта прошлых отношений. Но когда мы стали близки, день проведённый порознь, был настоящей катастрофой.
Я почувствовал влюблённость ещё до того, как залез ей под юбку. Обычно всё происходит иначе. Сначала физическая близость, потом привыкаешь к этому и не хочешь делиться ни с кем другим. Чувство собственности так и кричит запереть её в клетке своих объятий. Я бы не сказал, что это плохо, ведь любовь просыпается по разным причинам. Но есть какой-то шарм в том, когда всё начинается со свиданий, ухаживаний и робких комплиментов. Первый поцелуй у её дома, который поджигает фитиль, и постепенно весь этот жар переносится в постель.
С другой стороны, когда всё так внезапно, необузданная страсть проносится поездом, сбивая на пути все принципы, разрывая одежду, и мы как на ладони, обнажённые и открытые друг для друга. При таком раскладе главное не бояться таких скоростей, не думать, что мы торопимся, ведь если притормозить, то можно сломать этот неудержимый поезд страсти.
В какой-то момент я снова почувствовал себя живым, по-настоящему, но более зрелым, и шрамы на сердце больше не болят. Я знал, что мне сейчас комфортно, хоть и не чувствовал какой-то безумной любви. Было достаточно того, что нам хорошо вместе. Нравятся одни и те же книги и фильмы. Оба не любим часто посещать всякие кафе, так сказать, выходить в люди. Нам ближе вечерняя прогулка по берегу или душевный разговор на кухне под чашечку чая. Но иногда появляется дикое желание идти в самое людное место, держа её за руку, рассказывая что-то смешное, чтобы все видели, какая красивая у неё улыбка. Не ради хвастовства, а для того, чтобы лишний раз доказать себе, что я тот, кто делает её счастливой, а все вокруг становятся свидетелями этого.
Как-то мы ходили в кино и до сеанса решили покушать пиццу. Рядом сидела женщина с уже взрослым сыном. Пока тот был у кассы, она подошла к нам и сказала, как давно не видела таких милых ребят и пожелала, чтобы мы всегда были вместе. Элис поблагодарила её за комплимент и сказала мне, что это всё потому, что мы постоянно вытираем друг другу блестящие уголки губ от жирной пиццы. Я посмотрел на стол – и правда, много салфеток, скомканных в маленькие клубочки, лежали на пустой тарелке.
После сеанса мы шли вниз по дороге и делились впечатлениями о фильме. Она жестикулировала и с кучей эмоций высказывала своё мнение по поводу одного из персонажей. Уже подходя к дому, она крепко обняла меня и сказала спасибо. В ответ я просто улыбнулся, ведь я знал, что она хотела сходить куда-то, чтобы получить новую порцию эмоций, а фильм, как оказалось, задел её до глубины души, вот она и трещала без умолку всю дорогу. Моментами я заглядывался на то, как шевелятся её губы, и как она торопливо сглатывала слюну, чтобы продолжить свой комментарий. Когда я отвлекался на телефон, она ругала, будто не слушаю её.
Со временем, я стал проще относиться ко всем разногласиям, всегда пытаясь понять её недовольство и решить всё мирным путём. Отношения – это работа, слаженный механизм, и в общих интересах следить за его исправностью. Если не держать в себе обиду, а без лишних эмоций говорить обо всём, то можно вовремя смазать нужный подшипник во избежание невыносимого скрипа и возможной поломки.
Мы всё больше и больше старались узнавать друг друга, пытаться понять то, что раньше не могли. Элис часто просила показать ей мои записи в блокноте, а я интересовался её фотографиями. Она хорошо делала снимки прохожих на улице, передавая атмосферу суеты выходного дня. Фотографировала детей, играющих на площадке и родителей, смотрящих на них глазами полными радости. Умела она раскрыть душу, казалось бы, в обыкновенном снимке. На фото я нашёл себя, собирающего большущий пазл в том самом игровом зале. Я и подумать не мог, что она меня щёлкнула, когда мы ещё были едва знакомы. На фотографии я выглядел человеком, который вместе с этим пазлом пытается собрать воедино все мысли и что-то понять для себя.
Возможно, не все бы могли сказать то же, что и я, глядя на этот снимок. Ведь я из тех людей, кто за улыбкой прячет печаль. Всё бы ничего, но глаза всегда выдавали меня. Глаза – зеркало души, а если на ней тяжело, то и взгляд безразличный. Можно ходить на работу одним и тем же маршрутом, видеть каждый день тех же людей, но восприятие всегда разное. Иногда в хорошем настроении можно упустить нечто прекрасное, а в плохом заострить на этом внимание, но не быть готовым это принять. Исход один, хоть и разные пути ведут к нему. Смотря на фото, с грустью вспоминаю прошлое, но представляю фотографа, ту девушку, что за кадром, которой удалось поймать такой тонкий момент. Человек, прочитавший меня как открытую книгу. Принять это как должное или понять, что всегда шёл к этому? Сам выбираешь сторону монеты, забивая голову прошлым или живя настоящим.
Я взял в руки следующую фотографию, на ней был изображён лес, окутанный туманом, и небольшой сарай с прогнившими досками. Я смотрел и чувствовал, как дует ветер через щели сарая, как влажный воздух пробирается в ноздри, и сухость в глазах от густого тумана. Я был восхищён настроением этого снимка и попросил Элис рассказать мне об этом месте, и как она смогла передать эти ощущения через объектив фотоаппарата.
Она говорила, как ездила в деревню к бабушке, и проводила там выходные. Утром помогала по хозяйству, а вот вечер у неё всегда был свободный. То она взяв с собой книгу искала хорошенькое местечко недалеко от дома, чтобы сесть на плед и почитать, пока садится солнце. Или брала фотоаппарат и снимала местную природу. В день, когда был сделан снимок, которым я интересовался, Элис, как обычно, помогала по хозяйству. Они развешивали чистое белье, как вдруг бабушке стало плохо. У неё были проблемы с сердцем – боли в груди, от которых темнело в глазах и поднималось давление. Элис впервые была рядом во время приступа, она не на шутку испугалась. Побежала за аптечкой, споткнулась о ножку стола, встала, как ни в чём не бывало. Через минуту она принесла шкатулку с лекарствами, бабушка нашла нужные, приняла, запив стаканом воды. Через полчаса бабуле полегчало, но привкус страха остался на губах Элис.
Она думала о том, что если бы бабушка не показала ей нужные таблетки, просто не смогла бы. Или попросту она не заметила бы приступ. Тут и рядом-то никого нет. Это нормальная практика, когда человек начинает паниковать в подобном положении. Если ему не всё равно, он до последнего будет искать выход из ситуации.
Чтобы больше такого не повторялось, она оставила нужные лекарства в комнате, попросила бабушку держать при себе телефон, и в случае чего позвонить. Вроде бы всё уже позади, но Элис не могла находиться дома, она хотела избавиться от мыслей потери родного человека. Она шла по дороге, надев капюшон. Сильный ветер развевал волосы, торчащие из-под него. Обратила внимание на сарай, от которого шёл неприятный запах. Запах гнилых досок. Он качался на ветру, скрипел. Был настолько старый, но всё равно выдерживал сильные порывы ветра. В детстве Элис брала из этого сарая грабли и лопату и несла родителям, за что получала разные сладости. Ей нравилось помогать что-нибудь подать или перенести. Этот старый сарай оставлял в памяти такие замечательные моменты, когда ещё родители были вместе, когда им хватало времени на своего ребенка. Элис поднялась выше, достала фотоаппарат из чехла, сняла крышку с объектива и начала фотографировать. С первого же кадра стало понятно, что снимки понравятся бабушке и оставят воспоминания об этом дне, о её счастливых родителях.
Вернувшись в дом, она рассказала, что вспомнила своё детство, увидев этот старый сарай, поделилась, что очень испугалась приступа, но сейчас ей стало намного лучше. Хоть снимок и вышел мрачный, она видела в нём тёплые моменты из детства.
В данный момент, сидя на диване рядом со мной, она вспоминает о том дне с радостью и грустью, точно так же как и я, глядя на фотографию с пазлом.
Глава 3
Прошло два года с момента нашего знакомства с Элис. За это время мы многое приобрели, достигли новых высот в саморазвитии. Благодаря ей я стал писать более позитивные рассказы, что порадовало издательство. Небольшим тиражом вышли две мои книги, всё так же фантастика, но уже с хэппи-эндом.
На одном не малоизвестном сайте сделали статью, проводя разбор моих строк. Как бы расшифровывая для читателей некоторые моменты, объясняя, что именно писатель хотел сказать. Мне понравилось грамотное толкование автора статьи и я остался доволен множественными отзывами о книге.
Элис победила в конкурсе фотографии. У неё брали интервью для местного журнала, в котором она даже упомянула меня, что это именно я посоветовал показать всем этот замечательный снимок.